ПОРАЖЕННЫЕ

   ЧОНГУК.
Шторм бушует несколько дней. Торнадо не возникает, но я уверен, что один из них проходит недалеко от нас на второй день после нашего прибытия. Воет ветер, а раскаты грома громче всего, что я когда-либо слышал в своей жизни.
   
Мы с Лисой остаемся в нашем маленьком фермерском доме и совершаем прогулки, чтобы размять ноги, когда ветер перестает завывать достаточно надолго. Дождь ее совсем не беспокоит, на самом деле она предпочитает гулять под ним, запрокинув голову навстречу падающим каплям, с закрытыми глазами и выражением чистого блаженства на лице.
Мы не видим ни одного Пораженного, и мне интересно, добралась ли орда, которую мы видели во время той последней неудачной поездки в Саванну, до лагеря. Они прошли не этим путем, и это большое облегчение. Сначала я беспокоился, что фермерский дом был своего рода убежищем для мародеров - людей, которые сбежали из лагеря и теперь живут в дикой природе, избегая вампиров и нападая на любого человека, который попадался им на пути.
Но никто не возвращается в дом, и однажды мое исследование главного дома показало мне, что там даже никто не грабил. На столе все еще стояли тарелки, как будто гостей прервали и утащили во время трапезы. Это заставляет меня содрогнуться, но также наполняет меня облегчением от того, что, кажется, никто не знает об этом месте.
   
Я несколько раз подумываю остановиться здесь, когда погружаюсь в Лису. Я знаю, что мне нужно отвезти ее в Роанок. Я знаю, нам нужна безопасность в виде решеток, оружия и колючей проволоки. Я не могу держать ее здесь изолированной вечно, как бы мне этого ни хотелось.
Когда не трахаемся, мы с Лисой проводим время за рисованием или чтением одной из множества книг, которые нашли в главном доме. Лиса читает мне Шекспира с театральным акцентом, который заставляет меня выть от смеха.
Я ненавижу это чувство. Я ненавижу то, насколько довольным я себя чувствую. У нас здесь так много времени, чтобы исследовать друг друга, открывать друг друга так, как мы не могли раньше. Я уважаю желание Лисы не кончать в ее влагалище, но кончать в ее задницу или рот, даже хлестать ее по животу или спине своей спермой - все это божественно. Я будил ее своим членом или ртом почти каждое утро, не в силах сопротивляться ее теплу.
Несколько раз я без предупреждения перегибал ее через диван или стойку, срывал с нее одежду и трахал ее, затаив дыхание. Ей это нравится, огонь в ее глазах от того, что я трахаю ее, разгорается каждый раз.
Я мог бы прожить так всю оставшуюся жизнь.
   
— О чем ты думаешь? — Лиса лежит обнаженная на животе на кровати и читает, отрывая меня от моих мыслей.
   
— Я просто подумал, что дождь прекратился. -
Она сразу понимает, что я имею в виду, и смотрит в окно.
   
— О. Думаю, так и есть.
   
— Но генераторы нужно заряжать, ты же знаешь. Поэтому им понадобится целый день солнечного света, прежде чем я снова смогу завести грузовик.
   
Лиса энергично кивает.
— Да, безусловно.
   
— И, возможно, снова пойдет дождь. — Я указываю на серое небо. — Там, похоже, пасмурно.
   
— Так и есть.
   
Некоторое время мы смотрим друг на друга. В конце концов, Лиса слезает с кровати, пересекает комнату и садится верхом на меня, когда я сажусь в кресло.
   
— У тебя сегодня не было крови, не так ли?
   
— Я в порядке, ангел. — Я откидываю ее волосы на плечи, пробегая по ним пальцами.
   
— Ты нужен мне большим и сильным, — говорит она, кладя руки мне на плечи. — Тебе нужна кровь.
   
— Ммм, хорошо, но не из твоей шеи. -
Ее брови удивленно взлетают вверх.
   
— Тогда откуда?
   
Я обнимаю ее за талию, опускаю на пол и укладываю на спину. Она прерывисто дышит в предвкушении, когда я раздвигаю ее бедра.
   
— Ты хочешь, чтобы было немного больно, ангел?  -
Она прикусывает губу и кивает.
— Такая отчаянная маленькая девочка. — Я провожу губами по ее бедрам. — Ты даже позволишь мне причинить тебе боль, просто чтобы ты могла кончить. — Я засовываю в нее два пальца, и она ахает. — Трахни мою руку, хорошая девочка.
   
Она приподнимает бедра и покачивает ими под моей рукой. Ее руки лежат на полу, пока она держит себя ровно.
   
— Вот и все. Черт, твоя киска такая красивая, ангел.
   
Я смотрю, как ее киска вбирает в себя мои пальцы, чувствую, как она становится все влажнее по мере того, как Лиса продолжает двигаться. Я сжимаю пальцы, и она стонет, когда я нахожу ее точку g.
   
— Хорошая девочка, заставь себя кончить, я хочу почувствовать эту киску, когда ты кончишь.
   
— Мне нужно больше, — выдыхает она. — Мой клитор, пожалуйста. -
Я потираю ее клитор большим пальцем.
   
— Вот так?
   
— Ооо, да. Вот так. — она раскачивается сильнее, ее тело неистово двигается, умоляя об освобождении. — О, черт, черт, черт.
   
Она крепче сжимает мою руку и дрожит, когда оргазм подводит ее к развязке. Я поглаживаю ее внутри, прежде чем убрать пальцы, взять их в рот и отсосать их. Она прекрасна на вкус, и ее сладость пронзает мое собственное возбуждение так резко, что я даже не предупреждаю ее, прежде чем вонзить клыки в верхнюю часть ее бедра.
Она вскрикивает, яростно выгибаясь над полом, и волна жара омывает мою грудь. Мой триумф такой громкий, что я практически слышу, как он эхом отдается в моем черепе. Я глотаю ее кровь, горячую и сладкую, прежде чем зализать раны. Я смотрю на ее тело, на трепещущий живот, на ее раскрасневшееся лицо.
   
— О, черт, что за..? — ее голова откидывается на пол. — Что, черт возьми, это было?
   
— Ты промочила меня насквозь, ангел. -
Ее голова вскидывается, глаза расширяются от тревоги.
   
— Я что?
   
— Ты кончила так сильно, что брызнула кровь. -
Она вскрикивает, пытаясь вывернуться, но ее тело пока не слушается ее.
   
— Мне так жаль!
   
— Это хорошо, ангел. Никогда не извиняйся за то, что тебе хорошо. -
Она закрывает лицо руками.
   
— Боже мой, как неловко. -
Я смеюсь и поднимаю ее, держа, пока она покачивается в моих руках.
   
— Ангел, я пью кровь. Небольшое брызгание ничуть не остановит меня. Наоборот. А теперь пойдем, приведем себя в порядок.
   
   
    ЛИСА.
Как только мы вымылись, и Чонгук в миллионный раз заверил меня, что это нормально, что я брызнула ему на грудь, мы возвращаемся в спальню. Уже стемнело, и мое сердце немного замирает, когда я по-прежнему не слышу шума дождя. Завтра мы будем готовиться к последнему отрезку пути до Роанока. Вероятно, у нас осталось здесь всего две ночи.
Я должна испытывать облегчение. Я должна хотеть быть в безопасной колонии, с другими людьми. Я знаю, что в жизни есть нечто большее, чем трах с Чонгуком и существование в этом маленьком коконе. Скоро запасы здесь кончатся. Мы не можем оставаться здесь вечно. Но я чувствую себя новым человеком. Я чувствую, что я есть личность, а не просто кто-то существующий.
Но это больше, чем просто секс, каким бы потрясающим он ни был. Я знаю, это потому, что я люблю Чонгука, хотя до сих пор не сказала ему. Он доводил меня до такого сильного оргазма, что несколько раз я чуть не сказала, но не могу заставить себя произнести эти слова вслух. Я не знаю почему. Это все еще больно. Я боюсь, что он не сможет остаться со мной в Роаноке, хотя он и не дал мне никаких указаний на то, что ему не позволят. Я просто не могу избавиться от этого странного чувства ...
Я расчесываю волосы перед зеркалом на туалетном столике, которое потускнело от возраста. Чонгук стоит позади меня, наблюдая за мной, его взгляд темный и полный желания.
   
— Тебе еще не хватило? — спрашиваю я, приподнимая бровь при виде его отражения.
   
— Тебя? Никогда.
   
Я фыркаю от смеха.
— Ты всегда был таким?
   
— То есть? — его голос низкий и опасный.
   
— Ну, знаешь, все время возбужденный?
   
— Да. — Он кладет руку мне на бедро, и внезапный жар заставляет мои внутренности скручиваться. Всего одно прикосновение делает это со мной. — Мне всегда нравился секс, но секс с кем-то вроде тебя ...
   
Он подходит ближе, так что его эрекция прижимается к моей спине.
   
— Кто-то вроде меня?
   
Он кладет руку на другое мое бедро, опускаясь губами к моему горлу.
   
— Когда ты встречаешь кого-то, кто, как ты видишь, просто жаждет быть раскрытым. — Его губы касаются моей кожи. — Когда я увидел тебя в первый раз, мне показалось, что ты выглядишь такой чистой, такой невинной и ангельской. Но под этой внешностью ты просто ждала, когда кто-нибудь обнаружит эту твою сторону. И теперь эта твоя сторона принадлежит мне.
   
— Я вся твоя. — Я закрываю глаза, когда его поцелуй на моей шее становится более настойчивым, его руки скользят по моему животу и прижимают меня к нему. — А что насчет тебя? Я тоже раскрыла какую-то твою сторону?
   
— Нет, ангел. — Его клыки царапают мое плечо, оставляя крошечные капельки крови. — Ты голыми руками разорвала мне грудную клетку и забрала себе мое сердце.
   
— Неужели? — Я вздрагиваю, когда его клыки пробегают по другому плечу, легкий укол боли посылает новый прилив тепла между моих бедер. — Как грубо с моей стороны. -
Его глаза встречаются с моими в зеркале, и его губы растягиваются в улыбке.
   
— Помнишь, что ты сказала мне той ночью? Что ты хотела увидеть?
   
— Угу.
   
— Посмотри на себя. — Он указывает на зеркало. — Это наводит меня на мысль.
   
Тихий голос в моей голове недоверчиво спрашивает о большем? Но я подавляю этот голос. Потому что, да.
Я позволяю Чонгуку приподнять меня, так что мои колени опираются на туалетный столик. Он обхватывает мою талию руками и толкает кончик своего члена к моему входу.
   
— Теперь смотри. — Его дыхание обжигает мое ухо, и мой взгляд скользит вниз, туда, где соединяются наши тела.
   
Наблюдать, как этот толстый член скользит внутри меня, одновременно прекрасно и мерзко. Моя киска растягивается вокруг него, не в силах вместить его всего под таким углом. Чонгук подталкивает меня выше на колени,и его член проникает в меня еще глубже. Я выдыхаю, заставляя себя держать глаза открытыми.
   
— Посмотри, какая ты красивая, когда вбираешь меня. — Пальцы Чонгука раздвигают мою киску, обнажая пульсирующий клитор. — Посмотри на себя, я просто жажду кончить. Потри этот клитор, ангел.
   
Я делаю, как он говорит, наблюдая, как мои пальцы двигаются по клитору. Я никогда раньше не видела себя такой, никогда не наблюдала, как я кончаю. Чонгук шипит и ахает позади меня. Он приподнимает меня так, что мои ноги упираются в край туалетного столика, его член все еще внутри меня. Он мягко прижимает меня к себе, и я быстро приближаюсь к этому краю, поджимая пальцы ног и выгибая спину.
   
— Продолжай смотреть, — командует он мне на ухо. — Заставь себя кончить и смотри, как твоя жаждущая киска пульсирует на моем члене.
   
Мой взгляд возвращается вниз, туда, где его толстая длина погружается в меня, и я всхлипываю, мой живот напрягается по мере нарастания оргазма.
   
— О, черт, — он втягивает воздух. — Я хочу кончить в тебя, ангел.
   
Я киваю, уткнувшись в его плечо.
— Да, да, пожалуйста.
   
— Ты хочешь, чтобы моя сперма наполнила тебя?
   
— Да, о боже. — Мои пальцы двигаются быстрее, гоняясь за кайфом.
   
— Так чертовски крепко, как будто ты никогда меня не отпустишь.
   
— Я... я не отпущу. Никогда. — Я почти на краю, звуки вырываются из моего горла - высокие и хриплые от желания. — Я хочу, чтобы ты был внутри меня, всегда. О, черт, черт.
   
— Я собираюсь наполнить тебя своей спермой.
   
Я издаю пронзительный стон при его словах, наблюдая, как сокращения моего тела заставляют его член подергиваться, мое возбуждение покрывает его ствол. Он впивается пальцами в мои бедра и жестко трахает меня, доводя до оргазма и стремясь к следующему. Я упираюсь руками в зеркало, наблюдая за его лицом. Его глаза прикованы к моему отражению, пока он врезается в меня снова и снова. Он стискивает зубы, резко вдыхая, напрягаясь напротив меня, затем с тяжелым вздохом изливается в меня.
Мы просто долго смотрим на отражения друг друга, тяжело дыша, пока наши тела остывают и успокаиваются. Желание проходит, и мы оба, кажется, понимаем, что то, что мы только что сделали, было довольно глупо. Но я даже не могу найти в себе силы почувствовать себя виноватой или безответственной.
   
— Прости, — говорит он, мягко выходя из меня. — Это не было...
   
— Я люблю тебя.
   
Слова вырываются из меня, прямо как с Мэттом, когда я думала, что умру. Но тогда я не это имела в виду. Я понятия не имела, на что похожа любовь. Что он погрузится в мою душу и разорвет меня пополам, зазубренный, кровоточащий край, пронизанный такой красотой и сладостью, что мне захочется плакать.
Глаза Чонгука слегка расширяются.
   
— Лиса...
   
— Я люблю тебя.
   
Я говорю это снова, зная, что я вся в сперме и поту, и я все еще голая скорчилась на туалетном столике. Я ужасно выгляжу и все еще дрожу, и совсем не так я представляла тот момент. Но это не важно. Ничто другое не имеет значения, кроме выражения его лица прямо сейчас, прекрасного сочетания страха и восторга.
   
— Я хочу, чтобы ты пообещал мне кое-что. -
Чонгук заключает меня в объятия, разворачивает и помогает слезть со стола.
   
— Все, что угодно, ангел.
   
— Обещай, что никогда не бросишь меня. -
Его рот горячий, когда он предъявляет права на мой.
   
— Никогда. Я никогда не покину тебя, никогда снова.
   
— Я не могу жить без тебя. — Я прижимаюсь к нему. — Я не могу. Никогда.
   
— Я тоже. И тебе не придется.
   
Я не рассказываю ему о своих страхах, о подкрадывающемся страхе, который не оставляет меня в покое. Ужасное чувство, что то, что ждет нас в Роаноке, - это не безопасное убежище, а просто еще одно устройство, которое разорвет нас на части. Я не говорю ему этого. Я просто позволяю ему отвести меня обратно в постель и трахать до тех пор, пока солнце не начинает выглядывать из-за горизонта.