Одиночество

Вот и время уходить, начинать всё сначала.

Вот и время выбирать порты и причалы.

Вот и время заплатить слёзами за радость.

Время уходить, время падать, время падать.
Григорий Лепс, Ани Лорак, Уходи по-английски©

Сдвинув маску для сна на лоб, Том несколько секунд смотрел в потолок и бездумно моргал, пока мозг загружался. Затем нахмурился, поскольку комната не казалась знакомой. Сев, Том огляделся, по-прежнему не признавая спальню, что по убранству проигрывала всем комнатам дома. Ещё и пижама какая-то на нём надета. Это ведь пижама? Том оттянул рубашку, отпустил, поднял голову. Точно пижама, но он их в жизни не носил. Впрочем, Джерри хотел купить красивую качественную пижаму и спать в ней, Том помнил это пожелание своей альтер.

Откинув одеяло, Том встал босыми ногами на пол. Прошёлся туда, сюда, пристально приглядываясь к деталям обстановки, словно был уверен, что знает это место, просто не узнаёт спросонья. Он так и думал. Думал, что это одна из тех комнат в бесконечной квартире, куда заходил два раза от силы, потому она кажется незнакомой. Том вышел в коридор, посмотрел вторую комнату, третью, кухню – и квартира закончилась. Упёрся во входную дверь, вернулся в спальню. Круг замкнулся. Это определённо не квартира Оскара. Но где же он тогда? У кого?

Стоя посреди сумрачной спальни, Том в растерянности водил зрачками из стороны в сторону. Подойдя к окну, он раздвинул шторы, через стекло выглянул на улицу. И увидел кричаще проплывающий по серой дороге знаменитый красный автобус. Такие автобусы курсируют в...

Он в Лондоне?

Он в Лондоне!

Память обрушилась шквалом. Том отшатнулся от окна, задохнулся, рыбой раскрыв рот. Закрыл рот ладонями, тараща невидящие глаза, перед которыми пробегал последний отрезок жизни, что привёл его сюда. Сердце влёт забилось неистово, пульсировало в основании горла, встав поперёк дыхания. Они развелись. Развелись после разыгранного Джерри спектакля, по сюжету которого он, Том, ушёл от Оскара, обвинив перед его отцом в повторяющемся насилии.

Всё, что сказал Джерри, звучало в голове. Его надрывные речи, его плачь, его подлая ложь. И дюжиной толстых булавок в сердце – последние слова Оскара, его взгляд, уход без оглядки. Нечем дышать. Почва уходит из-под ног.

- Что ты наделал?! – в сердцах крикнул Том в адрес своей альтер, своего возродившегося проклятья.

Взгляд зацепился за пятно белого цвета на столе. Взяв лист бумаги, Том прочёл лаконичное послание, каллиграфическим почерком написанное на всё пространство листа: «Включи ноутбук». Протестная натура подняла иглы противодействия: «Не буду!». Но что-то внутри – то ли интуиция, то ли голос разума – подсказало, что лучше послушаться и посмотреть, что Джерри оставил для него. Подняв крышку ноутбука, Том включил его, сел за стол. В центре рабочего стола располагался видео-файл. В развернувшемся после клика окне Том увидел себя – но не себя. То же лицо было совершенно другим из-за разницы мимики и совершенно иного взгляда.

«Поздравляю, Том, теперь ты свободен от уз брака, как и хотел, - говорил на записи Джерри, снявший себя так, что казалось, будто это прямое включение, и он смотрит в глаза».

«Я не хотел...», - подумал Том, но не крикнул, слушая, что его коварная альтер скажет дальше.

«Ты счастлив? Должен быть, поскольку я исполнил все твои желания: ты в разводе, брачный контракт аннулирован, личной охраны у тебя больше нет. Больше тебя никто и ничто не сковывает. Я выбрал Лондон, чтобы ты начал жизнь с чистого листа на новом месте, но ты волен выбрать другую страну для проживания, но тебе придётся постараться, чтобы переехать. Ты всегда хотел быть самостоятельным, и я даю тебе такую возможность. Наши деньги я перевёл на другие счета, номера их ты не знаешь. У тебя есть пять тысяч наличными, на этом всё. Дальше – заработай. Работай своими силами и умом, обеспечивай себя, решай бытовые вопросы, которые теперь только на тебе. И не пытайся позвонить Оскару, ты помнишь, каким было «ваше» расставание...».

- Сука, - прошипел Том.

«Наверняка ты хочешь разбить ноутбук, - продолжал Джерри, как в воду глядел. – Но подумай ещё раз, лишних денег на новую технику у тебя нет. Учись нести ответственность за свои поступки и думать дальше, чем о сегодняшнем дне. Пора уже. Ты хотел быть взрослым и независимым – будь им. Покажи, на что способен. А я буду присматривать за тобой, но не вмешиваться. Только если ты ни с чем не справишься и дойдёшь до дна, до полного отчаяния, я включусь и спасу тебя, дам деньги, налажу жизнь. Но в таком случае ты больше никогда не сможешь говорить, что кто-то, в том числе я, мешает тебе жить так, как тебе хочется. Посмотрим, на что ты годишься, ты сам увидишь. Наслаждайся свободой, строй свою жизнь. Если тебе понадобится обратиться к какой-то части моего послания, оно для удобства продублировано в текстовой форме, - Джерри безошибочно указал на значок текстового файла левее окна видеопроигрывателя. - Дальше ты сам по себе. Удачи, Котёнок. Я рядом».

План Джерри прост, гениален и изощрён – Том сам поймёт, чего он хочет. И должен будет сам этого добиться либо же сломаться и признать, что ни на что не способен без поддержки, больше никто не поднесёт ему всё готовое. Если Шулейман не нагрянет, окончательно забыв про гордость и здравый смысл. Но от этого вроде бы обязался защищать Пальтиэль.

Видео закончилось, картинка сменилась чёрным прямоугольником. Ещё минуту Том сидел перед замолкнувшим ноутбуком, глядя в одну точку экрана, осмысливая то, что услышал. Это неправда, не хотел он такой свободы, совсем другой хотел. Джерри отнял его жизнь. Но не выйдет, он не сложит смиренно лапки!

Подскочив из-за стола, опрокинув стул, Том заметался по комнате в поисках мобильного телефона, чтобы позвонить Оскару, всё объяснить, пусть он сказал забыть его. Это не ему, не ему Оскар говорил, не на него злится, не он Оскару причинил боль. Забегал по всей квартире, засовывая нос и руки в самые неожиданные уголки, куда мог завалиться мобильник. А телефона нет. Новый мобильник, который купил пару месяцев назад, Джерри выключил и выбросил перед поездкой к старшему Шулейману. Томин телефон остался там же, где и его бывший супруг – в Ницце, в квартире, что была ему домом.

Поняв, что телефона нет, Том на всякий случай ещё раз обошёл квартиру, обыскал одежду и ящики, не веря воспоминанию, что Джерри прибыл в Лондон без средства связи. Но – именно так. Остановившись, думая, Том дышал так, словно пробежал марафон. Сообразив, как ему быть, как совершить звонок в кратчайшие сроки, Том на пижаму накинул пальто, сунул босые ноги в ботинки и ринулся из квартиры.

Бегом, на улицу, где не дождь, но пронзительно холодный ветер. Завертелся вокруг своей оси, в суматохе и раздрае ища телефонную будку. Одну из знаменитых красных будок невозможно было не заметить. Пройденная уже схема: позвонить из телефона-автомата – и всё будет хорошо, Оскар непременно даст ему шанс, заберёт. Он непременно сможет всё объяснить. Оскар ведь знает о Джерри и о том, насколько Джерри чёртов гений в плане актёрского мастерства.

Но как позвонить из Англии во Францию? Нужен какой-то специальный код? Наверняка нужен. Задумавшись об этом, прежде чем дошёл до красной будки, Том повернулся к первому попавшемуся мужчине с вопросом:

- Как позвонить во Францию?

Мужчина в сером шарфе покосился на него и продолжил путь, ускорив шаг.

- Месье, извините, подскажите, пожалуйста, как позвонить во Францию, в Ниццу? Мадам, пожалуйста, остановитесь, помогите, как позвонить в Ниццу?..

Забыв, что находится в другой стране, где если и говорят на французском, то не большинство, Том торопливо говорил на родном языке, и его никто не понимал. Расстегнутый тренч развевал ветер – как плащ супергероя, потерявшего силу, трепал и ставил дыбом нечёсаные волосы. Из-за нестандартного внешнего вида, больших широко распахнутых глаз с мечущимся взглядом и чужой речи некоторые принимали его за бездомного, кто-то думал – городской сумасшедший, все обоснованно обходили его стороной.

Поняв, какую ошибку допускает, Том перешёл на английский и наскочил на прохожего:

- Это Лондон?

Тупой вопрос, но мало ли, в каком ещё месте могут ездить красные двухэтажные автобусы и стоят такие же будки.

- Да, - ответил парень лет двадцати четырёх, напряжённо посмотрев на умалишённого, и поспешил пойти дальше, пока странный незнакомец не покусал или на спину не прыгнул.

- Спасибо, - в спину ему сказал Том.

Заодно сообразив, что мадам и месье остались во Франции, а здесь мистер и мисс, Том продолжил приставать к прохожим с тем же просительным текстом на новый лад. Метался между людьми брошенным щенком. Центр города кипучее место, ни у кого нет времени, никому нет дела до чужой беды. Наконец перед Томом остановился мужчина с красивым лицом.

- Вы знаете телефонный код Франции? – с надеждой обратился к нему Том. – Или что надо, чтобы позвонить из автомата в Ниццу? – он указал на красную будку в десяти шагах от них.

- Полагаю, что нужен код, - ответил мужчина.

- Вы его знаете? – Незнакомец отрицательно покачал головой. – У вас с собой есть телефон? Можете посмотреть?

- Да, могу. Но если вам необходимо срочно совершить звонок, вы можете позвонить с моего телефона, - предложил мужчина.

Округлёнными глазами Том воззрился на него, изумлённый тем, что незнакомец предлагает помощь. Но вовремя подумал, что принять её не может – да и зачем, когда телефонная будка в шаговой доступности, и он знает, как ею пользоваться? Качнул головой:

- Спасибо, но это будет неудобно. Скорее всего, разговор будет долгим.

Приняв отказ, незнакомец погуглил, как позвонить во Францию и конкретно в Ниццу, и повернул телефон экраном к Тому. Прочитав цифры трижды, повторив их губами, Том кивнул в знак благодарности.

- Спасибо вам, месье! То есть Мистер! – крикнул Том, уже побежав к автомату.

Заскочив внутрь, не закрыв плотно дверь, позволяя промозглому холоду задувать в щель, Том схватил висящую на рычаге трубку, леденящую ладонь, чтобы как когда-то спасти себя одним звонком из автомата, вернуть им общее будущее, которое Джерри вероломно украл. Но чтобы воспользоваться телефоном-автоматом – нужно сначала оплатить звонок. Том понял это сразу, но, увы, не сразу, как ему в голову пришла спасительная мысль воспользоваться телефонной будкой.

Со звоном вернув трубку на рычаг, Том выбежал из будки, ударив собой дверь. Не запомнил, из какой квартиры убегал, соответственно, не знал, куда возвращаться за деньгами, но в голове пульсировала примета: «Дверь в мою квартиру (мою ли?) открыта». Бегом вверх по лестнице, на предпоследний седьмой этаж. Третья слева дверь открыта. Том ворвался в неосмотрительно брошенную незапертой квартиру, пронёсся по ней торнадо, переворачивая всё в поисках бумажника. Бумажника нигде не было, только стопка наличности нашлась. Сунув в карман тренча пару купюр, Том сломя голову побежал обратно, вновь забыв о существовании лифта.

Улица, холодный ветер, расстояние до красной цели, огибая тоже торопящихся, но не таких безумных прохожих. Вновь оказавшись в телефонной будке, посмотрев на телефонный аппарат, Том одновременно почувствовал себя законченным идиотом и совершенно несчастным, поскольку жизненно необходимая цель вновь отодвинулась. Автомат не принимает купюры и даже монеты – звонки оплачиваются специальными картами.

Кретин. Конечно – откуда ему знать, как оплачиваются звонки с телефона-автомата? Им он пользовался всего раз в жизни, и тогда повезло нарваться на аппарат, принимающий деньги, в противном случае сейчас не пришлось бы ничего решать. Но всё равно – кретин.

Потерев лицо, Том вышел на улицу. Идея отправиться на поиски карточки для оплаты звонков казалась менее удачной, чем добиваться звонка на месте. Том завертел головой в поисках мужчины, что предложил ему помощь, но добрый незнакомец ушёл. Больше неважно, что вести долгий разговор по чужому телефону неудобно и неприлично, что разговор наверняка будет эмоциональным, не для чужих ушей. Плевать. Есть цель, сужающая сознание до точки, держащая организм в состоянии предельной готовности, а остальное не имеет значения. Если хозяин телефона будет возмущаться и пытаться отнять аппарат, побежит. Бегает он быстро. А если всё-таки поймают, Оскар спасёт от последствий. Оскар может злиться, обижаться, но он никогда не бросит в беде. В этой святой вере Том мог убить, не то что украсть телефон. Тем более он не считал свой возможный поступок преступлением – он всего лишь одолжит телефон без разрешения, если придётся, и вернёт его потом. Главное – успеть позвонить.

Но снова никто не останавливался, чтобы помочь странному парню в пижаме и расстегнутых ботинках. Людской поток обтекал его, каждый обходил стороной. Том почти дошёл до того, чтобы выхватить у кого-нибудь мобильник из рук или из кармана. Но к нему подошли со спины.

- Добрый день, мистер. У вас всё в порядке?

Том повернулся к отдавшему честь полицейскому и его хранящему молчание напарнику совершенно непримечательной внешности.

- Да, всё в порядке, - ответил он.

- Вы уверены?

Общество полицейских напрягало Тома – не потому, что они полицейские, а потому, что отвлекают его.

- Да, - сказал он.

Стражи порядка не верили. Поскольку странный растрёпанный парень в пижаме и расстегнутом тренче, пристающий к прохожим, не производит благополучное впечатление, но вызывает вопросы и определённые подозрения.

- Мистер, вы пьяны?

- Я? – удивился Том, начиная раздражаться из-за промедления. – Разве я похож на пьяного?

- Мы не станем вас обнюхивать, - сдержанно ответил страж закона. – Почему вы находитесь на улице в таком виде?

- Что не так с моим видом? Я одет, - Том оглядел себя и развёл руками, хмуря брови.

- На вас надета пижама, мистер, и вы ведёте себя обеспокоенно. У вас какие-то проблемы? – серьёзно повторил полицейский.

Том открыл рот и закрыл. Что сказать? Правду. Ничего другого на ум не шло.

- Мне необходимо срочно позвонить своему супругу. То есть бывшему супругу. Это вопрос жизни и смерти! Я очень обидел его и добился развода. Я совершил огромную ошибку. Потому что... - Том осёкся, подумав, что полную правду говорить не стоит. – Потому что бухал! – воскликнул он, всплеснув руками. – У меня мама алкоголичка, и я весь в неё!

- Вы пьяны сейчас? – вновь повторился полицейский.

- Что? Нет! Я больше не пью, поэтому и понял, что натворил.

- Пройдёмте с нами, мистер.

- Зачем? – Том отшатнулся от мужчин в форме. – Я не пойду. Говорю же – мне жизненно необходимо позвонить.

- Мистер, не сопротивляйтесь.

- Вы что, задерживаете меня? – напрягся Том, глядя то на одного, то на другого полицейского.

- Нет. И не вынуждайте нас это делать.

Том не послушался, повторял, что ему всего лишь надо позвонить, но после второго предупреждения ему пришлось закрыть рот и сесть в патрульную машину, чтобы не сделать то же самое принудительно как нарушитель порядка, оказывающий сопротивление полиции.

В полицейском участке Том сидел на одном из ряда чёрных стульев у стены. Его проверили на алкоголь и наркотики, но никаких следов психоактивных веществ не нашли в крови, поскольку их там не могло быть, сегодня Том даже воду не употреблял. Ненавязчиво опросили, в числе прочего спросив о документах. Проверив по базе сообщённые сведения, стражи порядка убедились, что перед ними не неадекватный маргинал, а добропорядочный гражданин Франции, официально прибывший в Королевство вечером вчерашнего дня. Том просил позвонить, но ему ответили отказом, поскольку у него не было причин, при которых полиция предоставляет телефон. Извинившись за доставленные неудобства и пожелав всего доброго, Тома отпустили. И отвезли домой, чтобы не замерз, добираясь самостоятельно.

Три часа он провёл в участке, столько времени потерял. Уже половина пятого, а он так и не смог позвонить. На своём этаже Том устало прислонился к стене. Слишком долгий день, а это только половина дня, но он уже успел набегаться, замёрзнуть, испереживаться и даже впервые в жизни побывать в полицейском участке. Во рту царил неприятный вкус от жажды и голода, но Том не ощущал ни его, ни неудовлетворённых потребностей. Его мысли, всё его существо по-прежнему были заняты всё тем же – необходимостью позвонить Оскару, и пусть этот кошмар закончится.

Том посмотрел на соседскую дверь. И его осенило – соседи! У соседей точно есть телефон, телефоны есть у всех. И соседи с меньшей долей вероятности откажут, их он может пригласить к себе, показать, что нормальный, поселился по соседству, ему можно доверять. Воспрянув духом, подняв голову, Том подошёл к соседской двери и нажал на кнопку звонка.

- Здравствуйте, я ваш новый сосед из квартиры слева, меня зовут Том Каулиц, - заговорил Том, едва женщина лет тридцати трёх открыла дверь. – Вы можете пробить меня, если не доверяете, я фотограф из Франции и бывшая модель, обо мне в сети много информации. Мне необходимо срочно позвонить, а свой телефон я разбил. Пожалуйста, можете дать мне позвонить?

Не без подозрительности смерив его взглядом, соседка сказала:

- Подождите, - и закрыла перед его носом дверь.

Спустя минуту она вернулась и через порог протянула мобильный телефон в матовом чёрном чехле-бампере.

- Спасибо большое!

Получив телефон, ощущая сердцебиение от счастья и волнения, Том кликнул на иконку звонков. И замер, глядя в экран застывшим взглядом. Он не помнил номер. Помнил, как набирал его столько раз, но цифры как будто затёрли в памяти, не вспомнить, не воспроизвести. Джерри и на такое способен. Он предвидел, что Том побежит звонить Шулейману, и предусмотрел этот неугодный ему момент, который мог свести все старания к нулю. Также он позаботился о том, чтобы Том не смог приехать к Шулейману, от адреса в его голове осталось только – город Ницца.

Том поднял к соседке совершенно потерянный взгляд.

- Я не помню номер... - проговорил убитым, севшим голосом, не видя ничего и никого перед собой. – Не помню.

Не помнит – приговор, в одночасье разрушивший все надежды, отнявший надёжную соломинку, за которую истово хватался, и сбросивший с обрыва в свободное падение, знакомое забытое состояние подвешенности между небом и землёй без точки опоры. Том мог вынести всё, но не то, что никак не может связаться с Оскаром, не может объяснить и всё вернуть. То, что и адрес изъят из памяти, уже тоже открылось ему.

Том почувствовал себя по-настоящему сумасшедшим, тем несчастным обречённым существом, с кем память играет в прятки, и это чувство ужасно. Испуганная безнадёжность от того, что твой разум тебе неподвластен. Его собственная психика во главе с альтернативной личностью восстала против него. Так сходят с ума, с чувством беспросветности и оглушения от того, что невозможно принять, а отрицать никак. Либо он уже сошёл с ума, либо сойдёт, либо всего этого нет, он во власти видения на какой-нибудь больничной койке... Его разум больше не подчиняется ему.

Всё глубже погружаясь в темноту отрешённости, Том будто во сне побрёл к своей двери. Его окликнула соседка:

- А телефон?

- Извините...

Отдав телефон владелице, Том зашёл в квартиру. Закрыл дверь, прислонился к ней спиной и сполз вниз.

Не помнит. Том готов был простить Джерри многое, но не боль Оскара и невозможность объясниться. Как он мог? Как может решать за него, как ему будет лучше? Том зажал рукой рот, чтобы не взвыть в голос.

- Ненавижу тебя, ненавижу... - шептал в ладонь, глотая горькие слёзы. – Ты не имеешь права решать за меня. Верни мою память! – Том со всей силы ударил кулаком по полу.

Его эмоциональный всплеск Джерри благоразумно проигнорировал. Том вновь сжал пальцы в кулак. Трясло от переизбытка чувств, которым не было выхода, никакие слёзы и крик не освободят, когда твою жизнь спустили в унитаз и глумятся над остатками.

- Крыса...

Злость как обуяла, так и иссякла, оставив тело размякшим, утратившим всякую опору за исключением двери за спиной. Том уронил лицо в ладони. В одночасье он потерял всё. Дом, устроенность в жизни, уверенность в завтрашнем дне, любимого человека. Даже собаку. Джерри бросил его малыша! Лис же без него умрёт от тоски!

А Оскар... Что же чувствует Оскар, что думает? Его жестоко обманули, он считает, что предан, брошен. О том, как ему теперь жить, Том не думал, его жизнь остановилась, взор затопил серый цвет, тело онемело, не находя в себе сил на какое-нибудь движение. Он пережил столько плохого, ужасного, что на десять разных жизней хватило бы, но сегодняшний день был худшим.