Перекресток ставок

— Ты видел, как он... расколотился? — тихо спросила я, не оборачиваясь.

Он кивнул, не отводя взгляда, и в его глазах мелькнуло то, что я раньше видела только на трассе: уважение к мастерству, но ещё и холодная оценка, как будто он одновременно восхищался и предупреждал.

— Да, — выдохнул он, губы сжались. — Он показал, на что способен под давлением... но я понял кое-что другое. Он не просто устал. Он... слаб, когда думает, что может контролировать эмоции. И это... опасно.

Я повернулась к нему, встретив этот взгляд. В нём было больше, чем профессиональная оценка — это был взгляд человека, который видел чужую уязвимость и одновременно понимал, что только мы можем управлять этой игрой.

Пэй медленно отвернулся, будто удерживая себя от комментариев, и в тишине кабинета повисло чувство, что сегодня был переломный момент.

— Что за контрафакт? — тихо, но с искрой интереса спросила я, переводя взгляд с него на Пэя. — И зачем тебе нужен нарцисс в депрессии?

Пэй, слегка нахмурившись, встретил мой взгляд. Его глаза блестели смесью удивления и холодного расчёта. Он не спешил отвечать, будто проверял, насколько я готова понять игру, которую мы ведём вместе.

— Контрафакт... не для него, — наконец выдохнул он. — Для того, кто умеет управлять эмоциями других. Нарцисс в депрессии — как рычаг. У него слабые точки, боль, которой можно манипулировать, если знаешь, как подойти. Но цель не сломать. Цель — заставить его увидеть себя и сделать шаг к осознанию... через игру.

Я кивнула, понимая тонкость стратегии. Пэй всегда играл на грани: и психолог, и напарник, и... тот, кто видит глубже, чем любой другой.

После сессии мы поехали к Брайсу . Пэй шел рядом, плечо к плечу, его взгляд был сосредоточен и острый. Брайс вел нас к машине, держа в руках папку с материалами — записи с камер, остатки шин, фотографии с места происшествия.

— В участок, — сказал Брайс коротко, — там есть доступ к архивам и возможность сопоставить все зацепки.

В участке полиция встретила нас тихо; большинство сотрудников уже ушли, а Брайс проводил нас прямо в кабинет, где разложил всё, что успел собрать за месяц.

— Смотрите, — начал он, показывая снимки, — это все, что удалось собрать о той ночи. Камеры по соседним улицам, следы на асфальте, остатки автомобиля... Ничего прямого, но есть детали, которые мы можем сопоставить.

Пэй сосредоточенно всматривался в материалы. Его взгляд становился всё острее, плечи напряжённо застыли.

Брайс перелистывал кадры с камер набок оцифрованных архивов, показывая машины, мелькавшие в ту ночь поблизости.

— Это было очень хорошо спланировано, — сказал он, постукивая пальцем по экрану. — Все автомобили подходят под описание, которое ты дал...

На снимках — несколько одинаково безликих белых машин: седаны, минивэны, парковочные огни.

Пэй нахмурился, подался ближе.

— Этой машины тут нет на фото, — прошептал он, будто сам себе. — Они все белые, но там был джип... внедорожник, понимаешь? Удар был таким... что явно на кузове было что-то — решётка, конструкция... след от металла. Да и...

Он замолчал, зрачки расширились, словно в голове внезапно сложилась доселе разорванная картинка.

— ...там был не просто автомобиль, — добавил он тише. — Это была машина, подготовленная для тарана.

Воздух в кабинете стал тяжелым. Нас всех вдруг пробрала холодная догадка: это не авария и не запугивание. Это была охота.

Брайс испытующе посмотрел на него, будто именно этого момента — вспышки памяти — и ждал.

— Я тоже так подумал, — тихо произнёс он, вытаскивая из папки ещё один пакет с материалами и раскладывая прямо перед нами. — Поэтому поднял архив ДТП, где применялся именно лобовой таран. Ударное пятно — почти идентичное.

Он положил поверх снимков отпечаток металла — кусок краски, снятой с бампера Пэя в момент столкновения.

— Это не краска случайной машины, — добавил он. — Это акрил, которым покрывают защитные решётки специальных внедорожников. Такими пользуются или охранные структуры... или частные силовые группировки.

Пэй молчал, только пальцы дрогнули у края стола.

Я почувствовала, как он напрягся всем телом, будто хотел схватить эти снимки и бежать обратно в ту ночь, чтобы всё изменить.

— Ты думаешь... это пугалка? — спросил Пэйton, голос стал сухим.

Брайс медленно покачал головой.

— Нет, не думаю. Такие тараны не делают, чтобы испугать. Их делают, чтобы убрать с дороги.
И тот факт, что вы оба остались живы — не их план, а сбой исполнения.

В кабинете стало настолько тихо, что слышно было, как тикают наручные часы.

— То есть, — сказала я совсем тихо, — это было не предупреждение... это было казнь.

Пэй прикрыл глаза, будто на секунду впитывал сказанное, а потом резко выпрямился:

— Тогда нам нужен список машин с такой решёткой и с доступом к этим улицам в ту ночь.

Брайс только кивнул, двигая к нам новую распечатку:

— Уже сделал. И кое-что вас точно не обрадует...

Брайс медленно развернул лист с таблицей движения ночных машин, проведённых через автоматические рампы охраны. В самом низу строки пронзительно выделялась жирная запись:

«GMC Yukon 4x4 – спецдоступ | принадлежит "Vector Security Group"»

— Частная охранная структура, — пояснил он, бросив взгляд на Пэя. — И не просто охрана. Эта компания связана с серыми поставками и вывозом ценного оборудования через офшоры. Очень... закрытая.

Пэй не отрываясь смотрел на строчку с названием. Взгляд стал ледяным — ровно тем, каким бывает перед гонкой, когда от напряжения дрожат пальцы, но сердце мутным холодом становится пустым.

— Vector... Security... Group? — повторил он тихо. — Эти ребята работают только за большие деньги. Значит, заказ был... дорогостоящим.

Я почувствовала, как у меня по спине пробежал холод. Это был не человек с улицы. Это было покушение, купленное как услуга.

— Вы собираетесь идти через официальных? Полиц... прокуратуру? — спросила я у Брайса.

Тот лишь криво усмехнулся:

— Если мы сделаем официальный запрос, на нас спустят всех псов, и дело закроют через пять минут.

Пэй повернулся ко мне, взгляд — стальной.

— Значит, работаем сами. Тихо.
— Ты уверена? — пробормотал Брайс, поднимая на меня глаза.

Я кивнула, чувствуя, что назад дороги нет.

— Если они хотели его убрать, значит этот месяц — это подарок судьбы, и второй попытки... они не будут предупреждать.

Пэйтон положил ладонь поверх моей — жест молчаливого союза и угрозы.

— Значит, мы начинаем охоту. На них.

Когда дверь дома закрылась за нами, тишина показалась гулкой. Пэй молча прошёл в гостиную, сжал пальцами переносицу, а потом резко разложил перед нами на столе распечатки, фото и улики, которые дал Брайс.

— Прятаться мы не будем, — отрезал он. — Слишком поздно. Если они уже пришли один раз — придут снова. Значит... мы пойдём сами.

Я присела рядом, смотря на следы шин, имена, мутные кадры с камеры, слово Vector пересекало все строчки красной линией.

— С чего начнём? — тихо спросила я.

Пэй достал чистый блокнот, поставил первый пункт.

1. Найти, кто заказал машину (SUV) Vector Security в ту ночь.
2. Установить маршруты охраны и точки доступа.
3. Проверить контракты Vector — кто мог оплатить.

— Мы не ломимся в дверь с криками, — пояснил он. — Мы действуем как ты в кабинете: тихо, втемную, через психику.

— Значит, учесть родственные связи, откаты, сотрудников? — кивнула я, включаясь. — И работать с ними как с пациентами.

Он посмотрел на меня так, будто только что снова влюбился.

— Именно. И кто сломается первым — тот выведет нас к заказчику.

Я достала красную ручку и вписала четвёртую строчку:

4. "СЛОМАТЬ" ИЗНУТРИ.

— И если хоть один из них расколется... — прошептала я.

— ...мы берём их всех, — закончил он.

Он поднял на меня глаза, полный того же самого, что я чувствовала внутри — холодная ярость, но и азарт.

Он не стал ни говорить, ни спорить. Просто снял куртку, вытащил из внутреннего кармана старый зажатый в резинку телефон-кирпич, тот самый, который «для чёрных номеров». И, едва я успела открыть рот, коротко бросил:

— Спи — я буду по своим каналам пробивать Vector.

Он ушёл в кабинет и закрылся.

Оттуда слышались только глухие отрывки фраз:

— ...долг старый помнишь?
— нет, не бабки, информация.
— нужен доступ в серую базу пропусков Vector Security...
— ...если раскроют — мы оба вне игры.

Я сидела на подлокотнике кресла, слушая, как он постепенно выстраивает старую сеть контактов, о существовании которых я лишь догадывалась: бывшие дилеры, подпольные айтишники, кто-то из охраны казино, один даже разговаривал с явным «кавказским» акцентом.

Спустя час он вышел.

В глазах — огонь, усталость и азарт.

На ладони — смятый лист:

«3 сотрудника Vector Security присутствовали в радиусе 500 м той ночью.
Двое – рядовой состав.
Один – "VIP-сопровождение" гостьей SAFETY CLASS / цвет чёрный».

— Значит, — сказал он спокойно, — не бухгалтерша, не водитель и не случайность.
— Кто тогда? — спросила я.

Он подал мне лист, на котором аккуратно чернела последняя строчка:

"Сопровождение VIP — F. BELL — заказ от частного лица, штамп "КОНФИДЕНЦИАЛЬНО".

— Мы выходим на персональный контракт. Кто-то частный заказал твоё устранение, Мурмаер...

Я ощущала, как сердце сжалось от страха и трепета. Весь этот хаос — похоже, последствия моего долга — давил на меня, не давая вдохнуть. Я едва осмелилась поднять глаза на Пэя.

Он сидел рядом, плечи напряжены, взгляд острый, сосредоточенный. Словно внутри него всё складывалось в пазл, который я только догадывалась разгадать.

— Карли... твой долг выкупил Ник Аустин, — начал он тихо, но с ледяной твердостью в голосе. — Теперь он — основной требователь.

— Значит, всё это... из-за меня? — выдохнула я, ощущая, как горло сжимается от тревоги. — Что если он решит...

Пэй коснулся моей руки, и в этом жесте была уверенность и опасная сила одновременно.

— Я уже имел с ним разговор, — продолжил он, уголки губ дернулись в лёгкой улыбке. — Вежливый мужской разговор, — голос стал чуть более напряжённым, — он понял, что не стоит давить. Я дал понять, что последствия будут слишком тяжёлыми, если продолжит.

Я дрожащими пальцами сжала его руку, пытаясь унять внутренний шторм. Страх, тревога, ощущение, что это всё из-за меня, смешались с удивлением: Пэй всё просчитал, все углы перекрыл, и теперь казалось, что даже этот пазл начинает складываться.

— Ты... ты уверен, что он понял? — спросила я, едва дыша.

— Абсолютно, — ответил Пэй. Его взгляд был твердым, но в нем мелькнула тёплая нотка для меня. — Теперь мы можем двигаться дальше. И ты... не вини себя. Мы справимся вместе.

И тут внутри меня ёкнуло. Я резко подскочила к нему вплотную, впиваясь взглядом в его глаза — единственные, которые могли дать мне ощущение безопасности среди всего хаоса.

— Пэй, милый, пожалуйста... — голос дрожал, — давай мы продадим дом и уедем. Я тебя молю, Пэй...

Он тихо улыбнулся уголком губ, словно понимая мою панику, и мягко коснулся моей щеки.

— Принцесса... — произнёс он низким, успокаивающим голосом, — я слышу тебя, но это не так просто. Мы не можем просто исчезнуть. Сначала нужно понять, кто за всем этим стоит.

Я почувствовала, как сердце бьётся быстрее, а дрожь в руках не утихает. Внутри меня смешались страх, тревога и желание быть рядом с ним. Пэй обнял меня сильнее, почти защищая от невидимой угрозы. Его взгляд оставался острым, решительным, но теперь в нём проглядывала забота, которую он редко показывал.

— Я обещаю, принцесса, — добавил он, прижимая меня ближе, — мы разберёмся. Но сначала — спокойствие. Я буду с тобой, и мы сделаем это вместе.

Я кивнула, пытаясь вдохнуть глубоко и успокоиться. С ним рядом даже самый пугающий мир казался чуть менее страшным, а решимость в его глазах — точкой опоры, за которую можно держаться.

Мы легли спать, но я проснулась от тихого, но настойчивого звука воды. В полумраке комнаты я заметила Пэя — он сидел у раковины, наклонив голову под струей воды, и крепко держался за неё руками.

Его тело дрожало, корчилось от боли и ломоты. Лицо было напряжено, зубы сжаты, а плечи дергались от судорог. Я замерла, сердце сжалось от тревоги.

— Пэй... — прошептала я, осторожно подходя, — что случилось?

Он не мог сразу ответить, лишь слегка кивнул, позволяя мне приблизиться. Я положила руку ему на спину, пытаясь хоть как-то передать поддержку. Внутри меня взывал страх — эта уязвимость, которую я видела в нём, была редкой и пугающей одновременно.

— Всё... в порядке, принцесса... — наконец выдавил он сквозь зубы, — просто...аааа

Слово прозвучало тихо, почти шёпотом, но я почувствовала всю тяжесть его состояния. Сердце сжалось — рядом с ним я чувствовала одновременно желание защитить и беспомощность. Я села рядом, держала его за руку и тихо шептала, пока боль постепенно не утихала, а он, наконец, смог расслабиться.

Я подскочила с кровати, подхватывая его, стараясь не дать упасть. Сердце бешено колотилось — он был физически слабым, словно сейчас потеряет сознание.

И тут я заметила — из носа опять льется кровь. Паника сдавила грудь. Каждое движение давалось ему с трудом, кожа была бледная, губы сжаты от боли.

— Пэй... — выдохнула я, удерживая его, — всё будет хорошо, просто держись.

Он тяжело дышал, дрожал, а в глазах — смесь боли и вины. Я понимала: это последствия аварий — сначала первой, потом второй, и теперь, видимо, все нервы накопились. Он слишком много переживал, слишком много держал в себе.

— Ты меня пугаешь, принцесса... — проговорил он сквозь зубы, и в его голосе прозвучала редкая уязвимость.