реакция по countryhumans

В реакциях Т/И не всегда играет эту роль. Так что не удивляйтесь, если Т/И в разных реакциях то подполковник, повар, сварщик, горничный аниме-тянка да кто угодно.

И простите за ошибки, ночью пишу, башка не работает.

СССР

Быть правой рукой человека, потерявшего часть себя?

СССР редко говорит слово "брат". Оно у него застревает где-то в горле. Не то чтобы он не помнил. О нет. СССР помнил слишком хорошо, настолько, что никого больше не называл "правой рукой" вслух кого-то. Даже Т/И. Он просто рядом. Т/И - "будешь сопровождать", "отвечаешь за транспорт", "займись этим", "не подведи". И всё. Без ярлыков, без громких слов. Всё, что Т/И получает это взгляд. Оценочный и тяжёлый. В нём почти никогда не бывает благодарности, но если Т/И всё сделает правильно, то он может отдать ему пару своих папироса. А в его мире это, между прочим, эквивалент награды за спасение фронта.

Но Т/И знает, как звали до него. РСФСР. Имя не произносится в штабе. Оно витает как холодок, как запах старых писем. Иногда кто-то, новый, обмолвится:

- Это ты с Советом давно работаете?

И Т/И вместо ответа просто смотрит на них, как СССР смотрит на глупость. Холодно, вежливо и с выражением: "Тебе жизнь надоела, что ли?"

Т/И знал бы РСФСР, говорят. Весёлый был, чуть не хохмач. Читал вслух, подкалывал брата, в карты играл лучше всех. А потом была война. И он погиб. И с тех пор у СССР исчезла часть смеха, даже если смеха в нём изначально было меньше, чем в уставе. Т/И в это место не просили. Его туда поставили, потому что он не боится СССР. Не шарахается от взгляда, не тушуется от приказов, не спрашивает "а зачем?". Потому что умеет замолчать вовремя. Т/И уже понял, что он не ищет замену брату. Ему не нужно "ещё один РСФСР". Он ненавидел бы его за это. Т/И повезло, его не зовут РСФСР. Он просто он. И иногда этого хватает.
Иногда он даёт ему папку с делами и не говорит "молодец", но не отворачивается, когда Т/И делает шаг навстречу. Иногда они играеют в бильярд, и он притворяется, что не замечает, как Т/И поддаётся. Иногда Т/И рассказывает какую-то саркастичную чушь про недисциплинированные республики и он просто одобрительно хмыкает. И в этот момент Т/И понимает, что СССР его не выгонит. Пока нет. Он всё ещё не правая рука. Но он тот, кто остался рядом. Кто не ушёл.
Т/И ходит по штабу без стука. Уже. СССР даже не помнит, когда перестал поднимать голову от бумаг, когда Т/И открывает дверь. Это не привычка. Это доверие, завёрнутое в молчание. Он бы не признался в этом даже под пытками. Даже самому себе. Когда РСФСР был рядом всё звучало. Он шутил, хлопал по плечу, спорил, устраивал шум. А Т/И - тишина, с нужным количеством цинизма и умом, который не напоказ. Т/И не пытается быть важным. Он просто функциональный. СССР это нравится. Т/И не нужно внимания.
СССР не называл Т/И "правая рука" даже после стольких лет вместе. Это выражение теперь для него звучит как клятва, которую он однажды не смог сдержать. Но он делает с ним то же самое, что раньше делал с братом:
- Передаёт документы без слов знает, он поймет, что делать.
- Просит чай, когда бессонница и голова гудит от планов.
- Не прогоняет, когда он сидит в кресле рядом, даже если уже 3 часа ночи.

Он проверял Т/И. Много раз. Нарочно отправлял в поездки, где другие командиры ему не рады. Следил, как он реагирует на ложь, на страх, на слабость в чужих глазах. Он не подвёл ни разу. И теперь, когда кто-то в штабе спрашивает, почему Т/И всегда с ним, СССР даже не отвечает.
Когда Т/И задерживается, он это замечает. Когда Т/И ранен, он делает вид, что не волнуется, но сам меняет перевязку. Грубовато, быстро, но аккуратно. СССР может назвать его "идиотом", когда Т/И лезет в перестрелку, но это "идиот" звучит почти как "не сдохни, черт тебя возьми". Он уважает в нём две вещи: твёрдость и отсутствие жалости к себе. В этом они похожи. Это пугает его, потому что он уже потерял одного такого. СССР знает, что он не его брат и никогда не станет. Но он человек, которому он доверяет дела, которые не доверяет даже профессионалам. Когда нужно отправить кого-то в республику с плохими новостями идёт Т/Т. Когда кто-то сомневается в приказе, он просто говорит: «Т/И выполнит. Этого достаточно».
СССР может с Т/И не разговаривать часами. Или вдруг сказать:

- Ты знал, что РСФСР не умел играть в шахматы? Делал вид, но всегда ходил лошадью правильно, как Г. - он замолкает на паузу. - Ты, надеюсь, не настолько глуп?

И всё, больше ни слова. Это не анекдот. Это эмоциональный слиток золота, которым он поделился. Нужно гордиться этим, что он что-то хоть сказал личное. Потому что Т/И рядом, и потому что СССР доверяет ему больше, чем многим, кто с ним был с начала войны.

Т/И не РСФСР. И, слава богу.

Третий Рейх

"Правая рука чудовища"

Т/И из СС или Вермахта. Нет вариантов. Это не обсуждается. Т/И должен быть "одним из", чтобы вообще иметь шанс встать рядом с ним. Рейх не терпит посторонних, гражданских, новичков, сентиментальных дураков. Он видит Т/И насквозь - его дисциплину, его стойкость, его ум. Он мог бы раздавить Т/И ещё в первый день.
Т/И был набит на ошибках других. Видел, как он ломал подчинённых одним вопросом. Как молча стоял, пока кто-то срывался, а потом просто указывал пальцем: "убрать". Т/И выучил наизусть, в какой момент он поднимает бровь, и значит, Т/И начинает говорить, а в какой молчит. Т/И не совсем помощник. Т/И проекция его воли, если он не хочет марать руки. Он никогда не скажет "благодарю". Но однажды Рейх отпустит его первым с допроса.
Однажды скажет:
- Молчишь. Значит, думаешь. Уже лучше, чем половина моих офицеров.

Это и есть его форма похвалы. Заметить можно, что он любит тишину.
Он поручает грязную работу. Реально грязную. Не просто документы, а "ликвидировать", "переубедить", "сломать без следов". И Т/И это делает, потому что иначе станешь следующей задачей. Также проверяет его. Постоянно. Один раз дал неверную информацию, чтобы посмотреть, передаст ли Т/И её дальше. Не передал? Молодец. Сохранил себе пару рёбер. Ещё доверяет держать оружие при нём. Это роскошь. Т/И единственный, кого он не обыскивает. И ещё отправляет его вместо себя на встречи, когда ему "неинтересно тратить время". Но просит отчёт, не в папке, а глазами. Он не читает бумажки. Он считывает слабость с губ. В общем, просто рассказать как всё случилось.

Рейх почти не повышает голос. Т/И уже привык к его пару репликам.

- Скажи, почему ты ещё жив?

Или:

- Посмотри на него. Хочешь так закончить?

Когда Т/И ранен, он не спрашивает "как ты", он смотрит на него, на его руку, на кровь, и просто говорит:

- Это был просчёт. Твой.

Он не помогает. Типа, справляйся сам.
Когда Т/И молчит рядом с ним, значит, он понял. А если Т/И шутит, он может даже тихо рассмеяться. И если Т/И дожил до этого, значит, он больше не пешка, а черная ладья.

Зеркало, в котором он проверяет, жив ли он ещё. Т/И не боится, но знает, когда отвести взгляд. Т/И умён, но не умничает. Он действует, как Рейх, но не подражает.
Рейх знает, что Т/И тоже чудовище, только моложе. И это устраивает его. Т/И не его старший брат, не друг, не любимец, он просто его функциональное продолжение. Если он упадёт, Т/И уберёт его тело. Если прикажет, Т/И убьёт себя. Или, по крайней мере, скажет "да", даже если не собирается.

Он может однажды в бреду назвать Т/И "сыном", если он останется с Рейхом в момент ранения. Но не повторит больше, никогда.
И вот Т/И стоит позади него, когда он на трибуне. Он говорит о силе, о порядке, о жертвах. А Т/И его оружие.
Холодное, точное, обученное не чувствовать.

Но, быть правой рукой Рейха это уже высший уровень выживания конечно же, но если он вдруг, не глядя, бросает Т/И через плечо:

- Пока меня нет, присмотри за детьми.

...

Во-первых его детишки настоящие. В отличие от отца, который может быть холодным, собранным и неподвижным, как броня, его дети живые, эмоциональные и непредсказуемые. Они единственная зона, где Рейх позволяет себе... если не чувства, то хотя бы мягкость действия.
Во-вторых они изучают Т/И. Особенно Германия (старший). Он впитал от отца манеру молчать, наблюдать и резко говорить что-то, что режет по живому. Если Т/И недостаточно собран, он его сломает. Маленький Рейх.
ГДР (младшая) другое дело. Теплее, мягче. Она смотрит сквозь людей. Слишком умная для своего возраста. И как только Т/И сделает ошибку, она скажет ему об этом. Очень вежливо. И Т/И будет вспоминать эту фразу в 3 ночи.

Ну и конечно не забывай, кто их отец. Рейх не спрашивает, как прошёл день. А спрашивает кто приходил? что говорили? почему она плакала. Главное дать правильный отчёт. И, самое главное. Если с ними что-то случится, Т/И некуда будет бежать. Поверь.

______________________

Надеюсь, вы поняли какого быть их помощником. Я бы написала с другими странами, но очень устала ತ⁠_⁠ತ
Всем спасибо за чтение.
Заказы не принимаю.

Ауф Видерзейн