3
Дни тянулись мучительно медленно. Юна чувствовала себя пленницей, заточенной в роскошной, но душной клетке. С момента разговора с Мартином прошло три дня, а она по-прежнему оставалась в особняке, отрезанная от внешнего мира. Лишь изредка, украдкой, ей удавалось обменяться парой слов с матерью или братом, стараясь не вызывать подозрений у отца.
Временами отец наведывался в ее комнату, бросая короткие, ничего не значащие фразы. Он не давил, не угрожал, но в его взгляде читалась стальная решимость, словно он ждал, когда она сломается под бременем заточения.
Юна старалась держаться, но с каждым днем становилось все труднее. Она чувствовала, как апатия подкрадывается к ней, словно ядовитый туман, отравляя волю и стремление к борьбе.
Итан, словно чувствуя ее состояние, старался ее развеселить, рассказывал о своих тренировках по боксу, о друзьях, о планах на будущее. Но Юна видела, как он тревожится, как его взгляд становится все более беспокойным. Она ненавидела себя за то, что не может защитить его от этой тревоги, что не может рассказать правду.
Мать, напротив, старалась избегать ее. После того разговора в спальне она словно отгородилась от Юны невидимой стеной, боясь нарушить хрупкое равновесие в семье. Юна не винила ее. Она знала, что мать всегда боялась отца, что ее жизнь – это череда компромиссов и уступок.
Единственным лучом света в этом мрачном заточении оставалась работа. Пусть и виртуально, но Юна старалась контролировать процессы в своей компании, общаясь с Мартином по телефону и электронной почте. Она понимала, что не может бросить своих сотрудников, что они рассчитывают на нее.
Подозрения в отношении отца не покидали ее. Исчезновение Давида, словно заноза, сидело в ее сердце, отравляя разум и воображение. Юна не могла поверить, что отец способен на такое, но интуиция кричала об обратном.
Она вспомнила о тех темных слухах, которые ходили о бизнесе отца, о его связях с криминальным миром. Она всегда старалась не думать об этом, отгораживаясь от неприятной правды. Но теперь, когда пропал Давид, она больше не могла закрывать глаза на происходящее.
И вот, после нескольких дней мучительных раздумий, Юна приняла решение. Она больше не могла сидеть сложа руки, ожидая, когда отец решит ее судьбу. Она должна была согласиться на его условия, чтобы получить возможность действовать изнутри, чтобы узнать правду о Давиде и разоблачить отца.
Вечером, когда отец вошел в ее комнату, Юна встретила его спокойным взглядом.
— Я согласна, — сказала она.
Отец нахмурился, словно не поверив своим ушам.
— Что ты сказала? — спросил он.
— Я согласна работать в твоем бизнесе, — повторила Юна. — Я готова принять твои условия.
В глазах отца вспыхнул триумф. Он подошел к ней и обнял.
— Я знал, что ты примешь правильное решение, — сказал он. — Ты моя дочь, и ты должна продолжить мое дело.
Юна отстранилась от него.
— Но у меня есть условие, — сказала она.
Отец насторожился.
— Какое? — спросил он.
— Я хочу работать в своем офисе, — ответила Юна. — Я не могу бросить свою компанию.
Отец задумался.
— Хорошо, — сказал он, наконец. — Ты можешь работать в своем офисе, но под моим присмотром.
Юна кивнула. Она знала, что отец будет за ней следить, но это было лучше, чем ничего.
— Завтра ты начнешь работать в моем офисе, — сказал отец. — Я познакомлю тебя со всеми своими партнерами.
Юна ничего не ответила. Она ждала этого момента несколько дней. И вот, наконец, настал день, когда она сможет выйти из этой тюрьмы.
Прошла неделя. Юна старательно выполняла свои обязанности в офисе отца. Она присутствовала на встречах, изучала документы, старалась вникнуть во все тонкости его бизнеса.
Отец был доволен ее успехами. Он видел в ней свою преемницу, человека, который сможет продолжить его дело.
Но Юна преследовала другую цель. Она искала любую информацию о Давиде, о его связях, о его последних проектах. Она надеялась найти хоть какую-нибудь зацепку, которая поможет ей узнать правду.
С каждым днем она все больше убеждалась в том, что отец причастен к исчезновению Давида. Она видела, как он
нервничает, когда речь заходила о компании дизайна, как он старается избегать разговоров о Давиде.
И вот, однажды, сидя в своем кабинете, Юна увидела в новостях сообщение об исчезновении двух бизнесменов. Они были партнерами ее отца и занимались сомнительными сделками.
Внутри все похолодело. Юна почувствовала, что больше не может молчать. Она должна была узнать правду, чего бы ей это ни стоило.
Она выскочила из кабинета и направилась к отцу. Он сидел в своем кресле, погруженный в телефонный разговор. Юна ворвалась в кабинет, не постучавшись.
— Что происходит? — спросил отец, раздраженно глядя на нее.
— Ты убил их! — крикнула Юна. — Ты убил Давида и этих бизнесменов!
Отец нахмурился.
— О чем ты говоришь? — спросил он.
— Не притворяйся! — закричала Юна. — Я знаю, что ты причастен к их исчезновению!
— Ты сошла с ума! — воскликнул отец. — Ты не понимаешь, что говоришь!
— Я все понимаю! — закричала Юна. — Ты – монстр! Ты убиваешь людей ради своей выгоды!
Отец вскочил со своего места и схватил Юну за плечи.
— Замолчи! — прорычал он. — Ты ничего не знаешь!
— Я все знаю! — крикнула Юна, вырываясь из его хватки. — Я расскажу обо всем полиции!
Отец схватил ее за руку и потащил к двери.
— Ты никуда не пойдешь! — прорычал он. — Ты будешь делать то, что я говорю!
Юна вырвалась и бросилась бежать. Она бежала по коридору, слыша, как отец преследует ее.
Она выбежала на улицу и бросилась к машине. Она знала, что ей нужно уехать как можно дальше, рассказать всем о том, что творит ее отец.
Но отец был быстрее. Он догнал ее и схватил за руку.
— Ты никуда не уедешь! — прорычал он. — Ты моя дочь, и ты будешь делать то, что я говорю!
Юна сопротивлялась, но отец был сильнее. Он затащил ее в машину и запер дверь.
— Ты пожалеешь, что связался со мной! — прорычала Юна. — Я посажу тебя в тюрьму!
Отец ничего не ответил. Он завел машину и рванул с места.
Юна не знала, куда он ее везет. Но она знала, что ее ждет серьезная опасность. Она должна была придумать что-то, чтобы спастись. Иначе она станет очередной жертвой своего отца-монстра.
В машине воцарилось гнетущее молчание. Юна, забившись в угол, с ужасом наблюдала за отцом. Его лицо исказилось от ярости, глаза метали молнии. Она никогда не видела его таким. Это был не просто властный бизнесмен, а настоящий зверь, готовый на все, чтобы защитить свои секреты.
Она понимала, что совершила ошибку, высказав свои подозрения вслух. Нужно было действовать осторожнее, собирать доказательства и передавать их в полицию тайно. Теперь же она выдала себя, и отец наверняка предпримет все меры, чтобы заставить ее молчать.
Куда он ее везет? Что собирается сделать? Эти вопросы роились в голове, вызывая приступы паники. Она пыталась придумать план побега, но в таком состоянии это казалось невозможным. Ее руки дрожали, ноги ослабли, а мысли путались.
Вопреки ее ожиданиям, отец не повез ее в какое-то отдаленное место. Вместо этого, он направил машину обратно к особняку. Что он задумал?
Подъехав к дому, отец выскочил из машины и, схватив Юну за руку, потащил ее внутрь. Она сопротивлялась, кричала, пытаясь вырваться, но его хватка была железной.
В холле их встретил Итан. Увидев сестру в таком состоянии, он бросился на помощь.
— Отпусти ее! — крикнул он, пытаясь оттолкнуть отца.
— Не вмешивайся, Итан! — прорычал отец, отталкивая его в сторону.
Итан не сдавался. Он снова попытался остановить отца, но тот был непреклонен.
Отец, не обращая внимания на Итана, потащил Юну на второй этаж и, словно тряпичную куклу, закинул в ее комнату. Замок щелкнул, лишая ее последней надежды на свободу.
Итан рвался к двери, кричал, умолял отца открыть. Но тот оставался глух к его мольбам. Он словно выключил все эмоции, превратившись в безжалостную машину.
Стук в дверь продолжался еще какое-то время, потом стих. Юна знала, что Итан не сдастся, но понимала, что ему нечего противопоставить отцовской власти.
Дни слились в один нескончаемый кошмар. Юна сидела в своей комнате, словно в могиле. Время тянулось мучительно медленно, каждый час казался вечностью.
В первые дни она еще пыталась бороться, стучала в дверь, звала на помощь. Но потом, обессилев, смирилась со своей участью.
Лишь изредка дверь открывалась, и охранник просовывал тарелку с едой и бутылку воды. Юна ела мало, с каждым днем теряя вес и силы.
Отражение в зеркале пугало ее. Вместо цветущей молодой женщины она видела изможденную тень, с запавшими глазами и бледной кожей.
Месяц. Целый месяц она провела в заточении. За это время она почти разучилась говорить, ее мысли путались, а сознание словно растворялось в тумане.
Итан навещал ее. Иногда, в моменты, когда охрана ослабляла бдительность, он проскальзывал в ее комнату, приносил книги, рассказывал о новостях, пытался ее поддержать.
Юна видела, как он страдает, как пытается убедить отца передумать, как умоляет его проявить милосердие. Но отец оставался непреклонен.
— Она должна понять, — говорил он Итану. — Она должна осознать свою ошибку.
Итан не понимал, в чем заключалась ее ошибка. Он любил Юну и не мог видеть, как она страдает. Он готов был на все, чтобы спасти ее из этой тюрьмы.
Но все его попытки были тщетны. Отец не слушал его, словно Юна перестала существовать для него.
В один из таких визитов Итан рассказал, что полиция ищет Давида и других пропавших бизнесменов, что дело приобрело широкий общественный резонанс. Юна похолодела. Она понимала, что отец загнал себя в угол, и чем дальше, тем сложнее ему будет выпутаться из этой ситуации.
Но ее волновало другое. Что он сделает, когда поймет, что выхода нет? Готов ли он пойти на крайние меры, чтобы защитить свои секреты?
Итан посмотрел на нее с тревогой.
— Юна, — сказал он, — я боюсь за тебя. Я боюсь, что отец может что-то с тобой сделать.
Юна посмотрела на него и слабо улыбнулась.
— Не волнуйся, Итан, — сказала она. — Я справлюсь. Я сильная.
Но в глубине души она знала, что это неправда. Она слабела с каждым днем, ее надежда угасала, а страх нарастал.
Она не знала, что ее ждет в будущем. Но она знала одно: она больше не могла так жить. Она должна была что-то сделать, чтобы вырваться из этого ада. Даже если это будет стоить ей жизни.