Третья глава Аспида.
Осень — третья глава Аспида,
Очередного мёртвого года, владыки
Вечного по календарю горемыки;
Пред змеем и Фемида спит не подавая вида.
Прикинуться бы нужной
Полузаветной скинией
В час ночи, к безоружным
Безответной и мрачно-синей.
Стрелки хронометра наставляют ружья, —
После расстрела они станут линией.
Я стану именем сугубо чуждым,
Горче северной полыни, — ей
Смелой бы рати на службу,
Дабы, на хуй, всех обездушить.
Мне очень некстати поныне
Сонм пожирателей дружбы,
Зимний колючий иней
На пальцах, и артефакт равнодуший.
Беседы образно с образом
Девы светлей, чем златая Куприда,
В бреду, в отражении!..
Не узнаю себя — эпическое сражение.
Меняться в корни уж поздно, но
Верно гутарил, прàво, ты,
Я погрязну в самоопровержении,
Я отверну весь электорат.
Печати охранной грамоты
Плавятся от рычания Аспида
Тёмного, как обсидиан,
Огненного, как кобра в зной,
Смертельного, как пояс шахида.
Остерегал от тысячи ран,
Что на уровне крови вобран злой,
Поперечный линиям жизни, изъян.
Остерегал, пусть, мертвецки был пьян:
«Не наступай на горло своей песне,
Один чёрт не доживёшь до пенсии,
Чего ты ждёшь?.. чуть недожмёшь, — и вскоре
Фатумом рвано вспорет
Глотку твоей тени, — вирши
На земь хлынут потоками прений
Внутриутробных, и тому подобных
Воронов хороводных, бьющих клювом по темени.
Казем меч припадёт, — и выше
Уже не взобраться»; добрых
Бы дум поднабраться, а не терний
Вражих, не клятых волчиц,
Не в этой непроглядной темени.
Только солнце Аспида,
На слове встаёт — трепещи.
Моё — когда трутни стан от Аида Облачают в чернильные плащи.
И повезёт бессонной стужей,
Когда, блядь, зацветёт осенний граб,
Или сказочный папоротник;
Или несчастный подстреленный раб
На чёртовой божьей паперти,
В самый безденежный миг,
На чёрствый голодный ужин
Зальет «иксо» за воротник.