Бегущая от смерти...

Ей снились те же флэшбеки — яркие, как вспышки молний, и невыносимо тяжелые, как тень от мрачных облаков. Тереза. Порок. Шизы? Кто это такие? Вопросы витали в её сознании, словно призраки, не желающие покидать её мир. Хотя звучало это странно, как шёпот заблудших душ. Кэтрин немного ворочалась во сне, её тело было обременено грузом ночных кошмаров. Она проснулась, и в этот момент привычное состояние охватило её — не в страхе, а в принятии своих кошмаров, как части самой себя.

Что-то убило её за эти последние часы; возможно, это было нечто большее, чем просто сны. Порок — это хорошо, думала она с горькой усмешкой. Она помнила это как девиз своей жизни, словно мантру, которая звучала в её голове даже громче, чем голос собственной матери. Кэтрин открыла глаза и посмотрела в потолок, который казался ей бесконечным и холодным, как бездушный космос. Глаза слезились от головокружения после флэшбеков, словно в них скапливались все невысказанные страхи и сожаления.

Всё вокруг казалось размытым и чуждым, как будто она оказалась в мире снов, где реальность и вымысел переплетались в запутанный узор. Каждый звук, каждое движение напоминали о том, что она не одна — её внутренние демоны всегда были рядом, готовые вырваться на свободу в любой момент.

-Не спиться?

Хоть что-то хорошее. Томас. Лучше, чем тишина и собственные паранойи. Кэтрин кивнула ему в ответ, её жест был легким, но наполненным значением, и присела, положив напряженные руки на колени. Томас с тяжелым вздохом опустился рядом, его плечи слегка согнулись под бременем невысказанных слов и тревог. Они облокотились об мрачную, покрытую трещинами стену комнаты, которая казалась такой же усталой, как и они сами.

Кэтрин наблюдала за остальными. В полумраке комнаты все замерли, словно застывшие в вечном ожидании. Тереза прижимала Чака к себе во сне, её лицо даже во сне было прекрасным. Минхо спал сидя, его черты лица были расслаблены. Остальные лежали на старых и пыльных вещах, которые когда-то были частью чьего-то дома, а теперь служили лишь временным укрытием.

Она повернула голову и посмотрела на профиль Тома. Его черты были резкими и выразительными, как у фарфоров статуэтки. Кожа немного подзагорела на привычно ярком солнце. Разглядывая его родинки, в голову лезли мысли о том, что он довольно симпатичный и милый — неожиданное открытие в этом мрачном месте. Родинки были усыпаны у скул и шее. Они придавали внешности доверительные чувства. Одна красовалась у краешка ярко-карего глаза. Этот взгляд в пустоту— полон глубины и усталости.

Кэтрин вдруг ощутила, как в груди зажглось что-то светлое и теплое — возможно, это была надежда или просто желание вырваться из этого мрачного мира. В такие моменты она понимала: даже среди хаоса можно найти искры красоты, которые делают жизнь немного более терпимой.

-Почему не спишь?-его голос звучал сипло от долгого молчания. Томас повернул голову и посмотрел прямо в её приоткрытые глаза. Его веки были тяжелые как два камня, которые еле заставляли держать глаза открытыми.

-А ты?-тихо, но серьезно спросила Кэтрин. Издав смешок внутри себя, губы Томас дрогнули в легкой и искренней усмешки.

-Я первый спросил,-шепнул он, подняв свои глаза, полные неожиданного веселья. Только Кэтрин даже не улыбнулась. Даже глазами. Он поджала губы и сжала ладони на коленях. Она не хотела говорить прямо что её мучают флэшбеки и кошмары во сне. Это звучало бы, будто она реально свихнулась. Поэтому она кратко ответила.
-Не спится.
-Мне тоже кошмары сняться - быстро и уверенно пролепетал Том. Кэтрин подняла голову, вопросительно наклонив её в бок. Томас кивнул, как бы подтверждая заранее ее вопрос о правдивости его слов-Ты не одна такая. Тут все придурошные-Попытался пошутить он.
Кэтрин слабо, уставшая за сегодня, улыбнулась. И опрокинув голову, упираясь в мутную стену.Глаза медленно закрывались. Усталость брала ве над разумом. Даже если было только спать страшно. Сон пришел. Её волосы коснулись плеча Томаса, голова лежала мирно, тихо. Вскоре, Том и сам уснул. Их близость позволяла им дышать медленнее, не думая об мире, который ждет их всегда чтобы сломать. Томас потерся спиной во сне об стену, голова его пала на макушку Кэтрин, лежавшая на его плече...

                                                                                                               ***

***
-Доброе утро, голубки...- Минхо с легкостью постучал по плечу Томаса, его смех, тихий, но отчетливый, раздался в сыром воздухе.

Томас подпрыгнул от неожиданности. Кэтрин открыла свои уставшие глаза, протянув руку к появившейся ладони Томаса. Он, с нежностью и заботой, помог ей встать, и она почувствовала хоть что-то в виде поддержки.

Ребята столпились в одном месте, как пчёлы вокруг улья. Ньют, с беспокойством на лице, пытался что-то объяснить всем, но среди них молчали только Тереза и Чак, их взгляды были полны тревоги. Кэтрин заметила суету на ровном месте — воздух был наполнен напряжением. Она шагнула в толпе, решительно отодвинув Терезу в сторону.

-Что происходит? - спросила она, её голос звучал уверенно, несмотря на внутреннюю борьбу с событиями и их влиянием.

-Выход. Он открылся. Уилстон и Ньют думают, что там опасно, - ответил Минхо, встав спиной к выходу, его поза была уверенной и вызывающей, будто он бросал вызов всему миру.

-Ребят, я не хочу ждать. Я знаю, что там страшно. Страшно будет всегда. Тут без вариантов. Мне тоже не по себе. Надо идти, - произнесла Кэтрин, теряя последние капли сил. Она потерла виски от недосыпа и усталости; её слова звучали тяжело, словно каждую букву ей били под дых, оставляя в душе тяжелый осадок тревоги и страха перед неизвестным.

Она шагнул вперед. Громкий шаг эхом раздался по коридору. Остальные время не теряли. Кэтрин не хотела оглядываться, оборачиваться-она шла, шла. Сердце уже не стучало так быстро. Что-то новое стало привычкой за эту неделю, а не страхом. Страх- это человек. Человек-это человечность. А тут таким не останешься. Значит и страх уйдет сам по себе.

Кэтрин остановилась. Кабинет, лаборатория, стекло. Первое что попало в её глаза, затуманившиеся от ужаса. Вокруг лежали трупы. Один за другим. Сердце пропустило несколько глухих ударов, но таких звонких для мертвой тишины. Все разбито. Колбы, стерильные, стеклянные стены. Пули, бившие в них, еще остались в плотном стекле. Убитые врачи, расстрелянные. Их глаза открыты, но померкли совсем недавно. Будто три дня назад, а то и раньше. Запах? Она его не чувствовала. При таком виде о запахе даже не вспомнишь.

Глэйдеры разделились. Минхо, стиснув зубы, осматривал каждый труп, его сердце колотилось в груди, надеясь найти хоть одного выжившего. Томас и Ньют сосредоточились на панели управления, их руки скользили по датчикам, словно искали спасение в этом хаосе. Остальные стояли на месте, словно закованные в лед, не в силах отвести взгляд от ужаса, который их окружал.

Томас заметил большую панель, покрытую множеством кнопок и рычагов. Глаза разбегались от изобилия выбора, а капли крови, попавшие на поверхность, ярко контрастировали с белизной панели, словно зловещие напоминания о том, что здесь произошло. Он провел пальцем по большой красной кнопке, она манила его, как свет в темном тоннеле. Но он не решался нажать — страх сковывал его.

• Нажми... - тихо шепнул Ньют, его голос звучал как мольба, полная отчаяния. Будто эта кнопка могла спасти его от ужасов, которые они пережили. Томас нахмурил брови и взглянул на Ньюта. Тот кивнул головой и отошел от панели. Не теряя времени, Томас нажал на кнопку.

В тот же миг за панелью высветился экран, и на нем появилось что-то странное. Кэтрин быстрым шагом направилась к Томасу, как и остальные, оставив позади свои страхи и вопросы.

«ПОРОК — это хорошо». Эти слова пронзили Кэтрин, словно удар молнии. Она знала это слово! Оно вертелось в ее голове с первого дня в лабиринте. Что же это значит? Возможно, сейчас она наконец узнает правду. Это осознание заставило ее ладони потеть и дрожать от волнения.

Экран мигнул, буквы начали расплываться, и вскоре на нем появилась худенькая бледная женщина с ярко-красной помадой на губах. Ее глаза были глубоко опущены, а взгляд тяжел, как камень. Кэтрин прищурилась, пытаясь узнать человека, копаясь в своей потертой памяти. Женщина томно вздохнула и заговорила.

• Я Ава Пейдж. Главный врач, президент лиц ПОРОКА. Я знаю — вы злы, напуганы и обижены. Но сейчас не время для обид. Двадцать лет назад наша планета потерпела войну. Она была ужасной. Люди не знали ни мира, ни пощады...

Монитор вспыхнул кадрами битв и огня; изображения мелькали перед глазами, как кошмары из далекого прошлого. Были слышны крики и вопли — звуки, которые убивали изнутри и заставляли замирать от ужаса. Эти образы могли довести до слез; они были слишком реальными, слишком близкими. Голос Авы звучал устало, но уверенно и строго — каждое слово было тщательно подготовлено заранее.

Кэтрин переглянулась с Томасом. Его взгляд резал как лезвие; это был взгляд человека, готовящегося ко всему — к борьбе, к предательству, к любому испытанию. Ава продолжила свою речь, погружая их в мрак исторической катастрофы, из которого они могли уже никогда не выбраться....

-Мы назвали её вспышка. Вирус, поглощающий мозг. Вызывают дикую агрессию, нападения. Мы ПОРОК. Мы ищем лекарство, спасение от участи!

Она почти вскрикнула. На столько горда она была своей должностью, или боясь она говорила это. Не узнать. За её спиной на видео слушались выстрелы, видимо это то что произошло в этой лаборатории. Ава достала пистолет и приставила к своему виску. Ее взгляд не изменился. Никак. Она абсолютно не выглядела как женщина «спасительница», совершавшая суицид.
- И помните-она подняла голову и уверенно сказала,- ПОРОК-это хорошо.

Кэтрин отвернулась, не желая видеть погибающего человека. Она подняла голову, взгляд упал на труп. Это труп Авы Пейдж. Она шагнула назад, уперевшись в Томаса. Томас и остальные повернулись и увидели труп. Ньют шагнул чтобы проверить.
-Галли...-шепот Чака, звучал как всхлип.
Тереза повернулась к нему и спросила, не понимая его слов до конца.
-Что?
Чак спрятался за её спину, дрожа. Кэтрин обернулась. Минхо стоял уже повернутый, но молчал, боялся? Нет. Готовился ко всему.
Галли держал пистолет. Его глаза полны слез и крови. Да, крови. Он укушен, причем недавно. Он поднял пистолет, целясь будто на нас всех сразу.
-Вы не должны были...-его голос дрожал, от рыданий, руки дрожали. Глаза были пусты, черны, кровь стекала к уголкам. Это была ужасно, страшно. Страшно не видеть, страшно слышать. Голос Галли! Это было даже хуже чем его собственная натура-Я не должен был...
Он говорил что-то не внятное. Странные фразы вылетали из его сухих губ. Минхо сжал палку в руке, его взгляд убивал Галли насквозь. Минхо готов ко всему что мог сделать Галли.
-Галли, послушай...мы можем выбраться вместе.-Томас поднял руки, в защитном жесте, шагая вперед. Тереза окликнула его, её голос прозвучал отчаянно, полу вскрикивая.
-Томас! Это бесполезно! Он ужален.
Кэтрин кивнула. Томас не слушал их. Чак вышел из-за спины Тереза. Ньют напрягся как струнка. Минхо приподнял край заостренной палки с земли. Каждый думал, делал что-то. На месте стоять невыносимо.
-Глейд-наш дом. Мы не должны были...-рыдал Галли, его слезы смешивались с кровью и жижей на губах, не давая говорить внятно. Его пистолет в руках трясся как  при судорогах. Будто боролся, сам с собой. Он сглотнул слюну. Голос не дрогнул ни на секунду, он сказал так четко, что даже будто всё понятно-Но я должен...
Раздался выстрел. Минхо метнул палку в Галли. Та прилетела ему в грудь. Он схватился за неё. Упав на колени, хрипя и задыхаясь от боли и крови. Галли рухнул на землю. Тело дрожало, потом перестало.
У всех перехватило дыхание. Минхо тяжело выдохнул. Кэтрин приоткрыла рот, глотая воздух, чтобы отдышаться после такого напряжения.
-Кэтти...
Голос Чака прозвучал как-то не по детски. Слишком тихо, и...мертво. Кровь медленно сочилась по его потертой рубашке. Пуля прилетела в него. Он посмотрел испуганными глазами на рану. Чак рухнул на землю. Кэтрин бросился на пол и обхватил содрогающееся тело мальчика.

– Чак! – закричал она. Отчаянный вопль обжег горло, словно кислотой. – Чак!..

Мальчик конвульсивно дергался, а кровь, продолжавшая струиться из раны, рта и носа мальчика, заливала Кэтрин руки. Глаза Чака закатились, превратившись в две пустые белые сферы.

– Чак... – позвала Кэтрин, на этот раз шепотом.

Ведь можно что-то сделать! Его можно спасти! Они должны...

Внезапно конвульсии прекратились, и мальчик затих. Глаза вернулись в нормальное положение и сфокусировались на Томасе, словно все еще цеплялись за жизнь.

– Кэт...ти... – едва слышно произнес он одно-единственное слово.

– Держись, Чак, – ответил она. – Не умирай! Борись! Кто-нибудь, помогите!..Пожалуйста!

Никто не появился, и в глубине души Кэтрин понимала, почему: теперь ничем помочь было уже нельзя. Все кончено. Перед глазами у нее поплыли темные круги, зал покачнулся и закружился.

Нет, – думала она. – Не Чак! Только не Чак! Кто угодно, только не он!

– Кэтти, – прошептал Чак. – Найди... мою... маму... – Он хрипло закашлялся. Изо рта во все стороны полетели кровавые брызги. – Скажи ей...

Он не договорил. Глаза его закрылись, тело обмякло, и Чак испустил последний вздох.

Кэтрин все смотрела и смотрела на него. На безжизненное тело друга.

-Чак...очнись...Чак! Чак вставай!!! Вставай!!!

И тут с ней  что-то произошло. Она чувствовала, как глубоко в груди, словно из маленького зернышка, зарождается ярость, жажда мести, ненависть. Внутри разрасталось что-то мрачное и жуткое, прорастая сквозь легкие, шею, руки и ноги, сквозь мозг, а потом будто взорвалось и вырвалось наружу. Вырвалось вскриком, слезами.

Кэтрин слышала, как голоса ребят доносились до неё, словно из далекого, туманного мира. Зовы Терезы, полные тревоги и отчаяния, обращались к ней с настойчивостью. «Кэтрин! Кэтрин!» — звучало в её ушах, как эхо, теряющееся в бескрайних просторах отчаяния. Но она не поворачивала головы, словно боялась увидеть ту реальность, которая её окружала теперь.

Её уводили — невидимые руки, холодные и жестокие, тянули её прочь от спасения. Она чувствовала, как земля уходит из-под ног, и в груди разрывалось что-то важное, словно хрупкий сосуд, наполненный страхом и болью. Крики о помощи вырывались из её горла, но они звучали как шёпот на фоне безумного хаоса. «Чака убили!» — эта мысль пронзала её как острое лезвие, оставляя за собой кровоточащую рану. Он был тем, ради кого они здесь боролись, тем, кто верил в мир за пределами лабиринта.

Каждая секунда тянулась как вечность, а время казалось замедленным, словно сама реальность пыталась удержать её в своих цепких объятиях. Она вырывалась из цепей страха и безысходности, её тело сотрясалось от усилий, а сердце колотилось в груди с такой силой, что казалось, вот-вот вырвется наружу. Вокруг всё расплывалось в смутных тенях, а страх обвивал её, как змея.

Её вели. Она даже не видела, кто это был — люди в военной форме, их лица скрыты под масками, словно тени из другого мира. Свет, ослепляющий и жестокий, заставил её очнуться, вернуться в реальность, где царила паника и хаос. Острая жара, как раскалённое железо, коснулась её горла, не позволяя дышать глубоко. Пески, мелкие и колючие, мешали ей бежать за остальными, словно невидимые оковы, тянущие её назад в бездну страха.

Она не понимала, что делала — её движения были механическими, как у робота, запрограммированного на выживание. В ушах звучали далекие крики солдат на фоне гудения вертолёта: «Шизы! Загружай скорее!» — эти слова сливались в одно общее ощущение безысходности и тревоги.

Внезапно её толкнули, как мешок с картошкой. Она ударилась о борт корабля с глухим звуком, который отозвался в её теле болью и растерянностью. Терезу грубо швырнули рядом, и она тоже стукнулась о борт, издав звук, напоминающий хруст стекла. Кэтрин подскочила, как буря, и бросилась на солдата.

— Ты совсем охренел? Мы тебе тут не игрушка! — пронзительно выкрикнула она, и её голос звучал как раскат грома в тишине.

Внутри неё разгорелись огни ярости и боли за грубое обращение с сестрой. Все эти эмоции вызвали только злость и гнев, которые накатывались волнами. Кое-как Томас оттащил её от солдата, его руки крепко схватили её за плечи, а его голос звучал в ушах как приглушённый шёпот: «Кэтрин, успокойся!»

Но она не могла успокоиться. Взгляд её метался по окружению — всё было размыто и неясно. Они взлетели... И в этот момент мир вокруг них стал ещё более невыносимым. Вертолёт рванулся вверх, и сердце Кэтрин забилось в такт с его мощными моторами, словно пытаясь вырваться из клетки страха и отчаяния. Каждая секунда полёта ощущалась как вечность, а каждый звук — как предвестие надвигающейся беды.

Лабиринт-был наш «Дом»...