Часть 3: Встреча с прародительницей.
Ночь в доме Евы и Венди Кордрой была необычно тихой. Старые стены, пропитанные запахом дерева и тёплого света, будто сами убаюкивали Дэвида Уайта. Он спал крепко, без тревог и мыслей, словно мир на время перестал требовать от него решений.
Он стоял на ночной поляне. Трава мягко колыхалась, будто дышала, а над головой простиралось не просто небо — целый океан космоса. Звёзды горели холодным, глубоким светом, галактики медленно вращались, и казалось, что время здесь потеряло смысл.
Вдали, на границе света и тьмы, сидела девочка.
Она была маленькой, хрупкой, с длинными светлыми волосами. Она не двигалась — просто смотрела на звёзды, словно знала их все по именам. Дэвид не сразу понял, кто она. В этом сне не было подсказок, не было слов. Было лишь странное чувство узнавания... и тяжесть в груди.
Он медленно пошёл к ней, стараясь не нарушить тишину. Каждый шаг казался важным, будто мир мог рассыпаться, если он поспешит. Когда он подошёл ближе, он понял.
Это была Имир. Та самая Имир из мира «Атаки титанов» — девочка, чья судьба была тяжелее, чем сама вечность.
Дэвид ничего не сказал. Он просто сел рядом. Они сидели плечом к плечу, глядя вверх. Звёзды отражались в её пустых, почти белых глазах, но в них не было страха — только бесконечная усталость.
Прошло мгновение. Или вечность.
Дэвид: Красиво... — тихо сказал Дэвид. — Если долго смотреть на небо, кажется, будто оно смотрит в ответ.
Имир не повернула головы, она лишь молчала и продолжала смотреть. Юноша понимал, что она не ответит но продолжал с ней говорить.
Дэвид: Звёзды свободны. Они не знают цепей. Поэтому я люблю на них смотреть. А ты... ты чувствуешь себя свободной здесь?
Она чуть заметно повернула свой взгляд к нему.
Дэвид: Прости если я как-то смутил тебя, не знаю что мне пришлось здесь забыть, но наша встреча не случайна.
Он опустил взгляд на траву, затем снова посмотрел в небо. А девочка Имир же начала всё так же моргать своими глазами и продолжала смотреть на него.
Дэвид: Я понимаю, через что тебе пришлось пройти, и мне жаль...Ты провела в этом месте 2000 лет, в полном одиночестве, и я не представляю какого это. Эрен Йегер использовал твою силу, и из-за этой страшной ошибки - погибло 80 процентов человечества в его мире. Но....ты не виновата в их смертях...
Имир взглянула на Узумаки, а после чего с её глаз потекли слёзы.
Дэвид: Люди обошлись с тобой жестоко, ты не рабыня, а всего лишь девочка. Знаешь, а ведь моя жизнь тоже не сахар....
Имир на мгновение закрыла глаза и медленно протянула руку — не к нему, а будто сквозь него. Воздух дрогнул, звёзды на мгновение потускнели, и мир вокруг стал тише, глубже. Она смотрела не глазами, а смотрела его памятью.
Перед ней раскрылись обрывки жизни Дэвида: детство, где приходилось рано взрослеть; издевательство его же одноклассников. Предательство друзей, разбитое сердце, потеря родителей, превращение в монстра и полубога.
Приключение по мирам, знакомство с друзьями, самая первая его смерть, встреча великих мудрецов прошлого и воскрешение. Сражение со злодеями из разных эпох и миров - девочка увидела так же Эрена Йегера среди них.
И в конце концов - в самом раннем этапе своей молодости, этот юноша пережил войну, смерть и голод. Имир увидела достаточно, её глаза продолжали лить слезы.
Она увидела страх, который он никогда не показывал. Увидела усталость, спрятанную за силой. И одиночество... такое знакомое.
Дэвид: Я монстр, и не знаю что с этим поделать. Мои руки в крови, а смыть их я не знаю как....
Её руки задрожали. Белые глаза наполнились слезами — настоящими, живыми. Они падали в траву и растворялись светом, будто сама ночь плакала вместе с ней. И внезапно, девочка заговорила.
Имир: Ты тоже был связан цепями....Просто... другими.
Имир больше не могла сидеть спокойно. Она резко подалась вперёд и обняла его — не как богиня, не как древняя сущность, а как маленькая девочка, которая слишком долго была одна. Она плакала беззвучно, уткнувшись лицом в его плечо. В этом плаче не было ужаса — только освобождение.
Дэвид на мгновение застыл. Он не знал, можно ли обнимать божество. Не знал, имеет ли он право. Но потом он просто поднял руки и ответил на объятие.
И тогда он почувствовал это.
Тепло.
Не огонь. Не свет.
А то самое тепло, которое возникает, когда боль признают и принимают.
Космос вокруг них изменился. Звёзды стали мягче, ярче. Где-то вдали небо будто треснуло — не разрушаясь, а освобождаясь. Трава под ними зазеленела сильнее, словно жизнь возвращалась в этот сон.
Имир: Спасибо... — прошептала Имир. — Ты первый, кто не попросил ничего взамен.
Дэвид слегка улыбнулся.
Дэвид: Иногда достаточно просто быть рядом.
Имир подняла голову. Слёзы всё ещё блестели на её щеках, но теперь в её взгляде не было пустоты. Там появилось нечто новое — жизнь.
Имир: Если ты проснёшься... — тихо сказала она, — ты забудешь меня?
Он покачал головой.
Дэвид: Не всё, что реально, обязано быть воспоминанием. Я не хочу оставлять тебя тут одной, у меня столько вопросов есть....
Имир: Тогда я буду ждать нашей следующей встречи....мне действительно стало лучше, поэтому...давай дружить....
Дэвид Уайт лишь улыбнулся, после чего он дотронулся до её плеча.
Дэвид: Дружить с богиней это же круто! Пожалуйста только не скучай, и не плачь. Ты же теперь мой друг, и ты не одинока.
Она закрыла глаза и крепче сжала его.
И в этот миг сон начал растворяться.
Когда Дэвид снова открыл глаза в доме Евы и Венди Кордрой, утренний свет уже пробивался сквозь шторы. В груди оставалось странное чувство — будто кто-то очень далёкий, но важный, больше не был один.
А где-то за пределами времени
девочка смотрела на звёзды...
После того как Дэвид проснулся, мир снов начал медленно пустеть.
Имир осталась одна.
Небо над ней было без цвета, словно забывшее, каким оно должно быть. Пространство больше не откликалось на её мысли, и тишина стала слишком глубокой — не враждебной, но тревожной. Девочка стояла неподвижно, ощущая, как сон, в котором она жила, больше не принадлежит ей.
И тогда она почувствовала присутствие.
Не шаги. Не звук.
Просто — чьё-то бытие позади.
Имир обернулась.
Перед ней стоял человек. Его образ был прост и ясен, словно истина, не нуждающаяся в объяснениях. Свет исходил не от одежды и не от неба — он был в нём самом. Взгляд был спокойным, полным бесконечного сострадания и силы.
Имир не понимала кто перед ним стоит. Но его божественная аура дала приблизительно понять, кем тот является.
Это был Иисус.
Он молчал, но в этом молчании было больше слов, чем во всех снах, что она когда-либо видела. Одиночество, сжимавшее её сердце, начало ослабевать.
Но затем Имир заметила другое.
За спиной Иисуса стояли люди.
Они не принадлежали этому миру — их фигуры были чётче, тяжелее, реальнее. На них были знакомые плащи, развевающиеся в неподвижном воздухе сна. Символ Разведкорпуса был виден ясно, будто выгравирован самой памятью.
Ханджи Зоэ стояла чуть в стороне, с тем самым внимательным, живым взглядом, в котором даже здесь теплилось любопытство. А её амбициозные глаза сверкали от любопытства ю.
Рядом — Эрвин Смит, прямой и спокойный, величайший Полководец в историй Парадиза, даже смерть не смогла лишить его решимости.
Саша Браус держалась чуть позади, с мягкой, неловкой улыбкой. Её голодный живот - даже после смерти оставался таким же. Марко Ботт смотрел вперёд открыто и честно, как всегда. Изабель Магнолия и Флагон Дарлетт стояли плечом к плечу, уверенные и верные. Майк Захариас — молчаливый, напряжённый, с острым взглядом.
Мина Каролина, Миллиус Зармуски, Рико Брзенска, Томас Вагнер — и многие другие.
Это были те, кто отдал свои судьбы - во имя всего человечества - до конца.
Они не держали оружия. Не готовились к бою. Те просто были — спокойные, целостные, освобождённые от боли. Солдаты же просто наблюдали.
Имир задрожала.
Имир: Почему... они здесь? — прошептала она.
Иисус сделал шаг вперёд. Там, где он проходил, мир снов переставал распадаться.
Иисус: Потому что жертва, — сказал он тихо, — никогда не бывает напрасной.
И потому что даже в самых жестоких мирах люди способны выбирать свет. Они видели через что ты прошла, и теперь их души навсегда будут принадлежать раю, как и твоя.
Разведкорпус не говорил ни слова. Но их присутствие было клятвой — не войне, а смыслу. Они смотрели на Имир не как на кровавую и беспощадную богиню, а на обычную девочку. Им было известно о её историй, на глазах легиона павших солдат острова Парадиза можно было увидеть не гнев и ненависть, а понимание и сочувствие.
И впервые Имир поняла:
она больше не одна — ни в сне, ни за его пределами. Солдаты прислонили свою правую руку к сердцу, этот жест означал высшую честь. Оно означало лишь одно - «Отдадим свои свои сердца.» После чего они все исчезли, - мгновенно.
Дэвид Уайт проснулся после долгого, тягучего сна, будто вынырнул из глубины, где время теряло форму. Комната была тиха и пуста. Он медленно поднялся с кровати, накинул куртку, застегнув её почти машинально, и вышел наружу.
Утро встретило его прохладным воздухом и бледным светом. Дом за спиной оставался безмолвным — внутри не было ни души. Во дворе, у самой стены, аккуратной грудой лежали дрова, рядом — старый, потемневший от времени топор. Дэвид задержал на них взгляд, словно приняв негласное решение.
Он начал с короткой разминки: растянул плечи, размял шею, глубоко вдохнул холодный воздух. Тело отзывалось привычной дисциплиной — движения были спокойными, уверенными, без суеты. Вскоре топор лёг в ладони, и тишину двора разрезал глухой, размеренный стук. Дерево поддавалось одно за другим, щепки разлетались в стороны, а мысли постепенно стихали, растворяясь в ритме работы.
Час пролетел незаметно. Когда солнце поднялось чуть выше, все дрова уже были наколоты и аккуратно сложены в предназначенное для них хранилище. Дэвид вытер лоб рукавом куртки и выпрямился, чувствуя приятную усталость в мышцах.
Дэн Кордрой: Не ожидал такого утра, — раздался позади спокойный, слегка удивлённый голос.
Дэвид обернулся. У крыльца стоял хозяин дома — высокий, крепкий мужчина с внимательным взглядом. Это был Дэн Кордрой, отец Евы и Венди. Он смотрел на ровные ряды дров так, будто не до конца верил увиденному.
Дэн подошёл ближе, окинул юношу оценивающим взглядом и кивнул, явно впечатлённый.
Дэн Кордрой: Обычно на это уходит полдня, — произнёс он. — А ты справился ещё до завтрака.
Между ними повисла короткая пауза — не неловкая, а спокойная. Так начинается разговор между людьми, которые ещё мало знают друг друга, но уже чувствуют уважение.
Дэн Кордрой: Ты когда-нибудь ловил себя на мысли, что для тебя в жизни будет лучше.
Дэвид Уайт на минуту повис, а уже после раздумья ответил ему.
Дэвид: Я над этим задумывался, много раз. Но к ответу так и не пришёл.
Дэн Кордрой посмотрел на его внешний вид, было понятно - что он опустошён, весь в ранах и не единой эмоций. Мужчина увидел себя в молодости. И он был благодарен тому, что этот человек спас его дочерей от неизбежной смерти.
Дэн Кордрой: Послушай, парень. Если бы ты тогда не оказался во время, моих дочерей бы сожрали эти волки....Я бы хотел принести искреннюю благодарность юноша, ты не дрогнул при огромной стае волков и принял весь удар на себя. За это я тебя уважаю, ты великий воин.
Мужчина подошёл по ближе и тронул за его плече. А после пожал руку. Это был редкий случай, когда дровосек Дэн жмёт кому-то руки и благодарит. Ведь этот грозный мужчина всегда хладнокровен. Никто из жителей не видел его искрение эмоций, кроме Дэвида.
Дэвид: Я не мог их оставить, потому что знаю какого это. Терять близких людей. А раны это всего лишь царапины.
Дровосек Дэн (про себя): Этот парень совсем как я, напоминает меня в молодости. Ты удивительный человек, редко таких можно встретить. Судя по их рассказам, ты жил в этих суровых горах несколько месяцев, питался тем что найдёшь и добудешь. Но как ты выжил в таких условиях, мне даже стало интересно.
Одна из моих дочерей приглянулась к тебе, полагаю что это моя старшая. Значит решено.
Ты бы хотел остаться у нас жить, я обязан тебе жизнью. Не хочу чтобы ты возвращался снова в эти жуткие горы. У нас большой дом, и место для тебя найдём, отныне ты часть нашей семьи.
Дэвид хотел отказать Дэну, но отказываться было глупо. Ибо его состояние здоровье не позволили ему такое сказать, да и к тому же жить в суровых горах стало для него проблемой. Поэтому тот ответил.
Дэвид: Я...согласен стать частью вашей семьи, мне очень приятно. Мистер Дэн....
Дэн Кордрой: Отныне зови меня просто Дэном. Добро пожаловать, а тебя как зовут парень?
Дэвид: Дэвид, Дэвид Уайт.
Дэн Кордрой: И откуда же ты прибыл?
Дэвид: Из Японий.
Дэн удивился со слов этого юноши, ведь туристов а таких далёких земель можно встретить редко. Мужчина понял, что перед ним стоит Японец.
Дэн Кордрой: Далековато тебя сюда занесло, скоро привыкнешь у нас. Добро пожаловать в наш город Гравити Фолз. А теперь проходи в дом, с остальным я разберусь сам, все наши уже сидят на кухне.
Дэвид: Хорошо, спасибо что приняли меня мистер Дэн.
Конец 3 части.
История набирает всё больше оборотов. Не забываем про звёзды и репосты друзья, стараюсь ведь ради вас делать контент :)
