2230 (Бегущий в Лабиринте) | Минхо

Моё утро могло бы начаться совершенно иначе, в каком-нибудь другом месте я бы проснулась от мягкого солнечного света, пробивающегося сквозь занавески, или от тихого пения птиц за окном, и, может быть, даже позволила бы себе роскошь ещё несколько минут полежать в тёплой постели, прежде чем вставать, а в идеальном мире меня бы разбудили запах свежего кофе и завтрак, принесённый прямо в кровать, но Глэйд никогда не был местом для красивых пробуждений, поэтому моё «прекрасное» утро началось с оглушительных криков, и сначала я даже не поняла, что происходит, поскольку сквозь сон доносился какой-то гул, будто где-то неподалёку собралась огромная толпа, и голоса становились всё громче, резче, превращаясь в хаотичный шум, полный паники и возбуждения.

Я резко открыла глаза и несколько секунд просто лежала, глядя в небо, пытаясь понять, что именно меня разбудило, а потом услышала очередной крик:

— Она там! Кто-нибудь, уберите её оттуда!

Я нахмурилась и пробормотала себе под нос:

— Что ещё, чёрт возьми, случилось?

Быстро натянув ботинки, я выбежала из хижины и остановилась, потому что картина передо мной выглядела настолько абсурдно, что первые несколько секунд мой мозг просто отказывался её воспринимать: у подножия высокой наблюдательной вышки собралась толпа глэйдеров, парни бегали туда-сюда, кто-то кричал, кто-то ругался, кто-то пытался спрятаться за деревянными щитами, а сверху летели камни, самые настоящие камни, и один ударился о землю прямо рядом с ногами какого-то парня, заставив его отпрыгнуть в сторону с испуганным воплем, поэтому я пробормотала себе под нос: «Да что здесь происходит?», и в стороне от толпы заметила Чака, который, в отличие от остальных, не выглядел испуганным, а наоборот, его лицо сияло таким восторгом, будто он смотрел не на потенциальную катастрофу, а на самое интересное представление в своей жизни, и он смеялся так громко, что его голос почти перекрывал шум падающих камней, поэтому я направилась к нему.

— Чак, — сказала я, повышая голос, чтобы меня услышали. — Что здесь происходит? Война объявлена?

— Девчонка просто супер! — захохотал Чак, указывая пальцем вверх, и его глаза блестели от удовольствия зрелища. — Забралась на самый верх вышки и начала кидаться камнями во всех подряд! Это надо видеть!

— И никто не пытался её снять оттуда? — спросила я, хмурясь, потому что ситуация казалась опасной.

— Галли пытался, — ответил Чак, вытирая слёзы смеха. — Полез по лестнице, но она ему чуть голову не проломила. Сказала, что убьёт первого, кто осмелится подняться выше первой площадки.

— Ясно, — кивнула я, решительно выпрямляясь. — Ладно, попробую с ней поговорить.

Я повернулась и быстрым шагом направилась к металлической лестнице, ведущей наверх, а Чак воскликнул с ноткой беспокойства:

— Ты куда?! Джейн, стой! Она же бешеная!

— Именно поэтому ей нужна девушка, а не очередной парень, — бросила я через плечо и начала подъём, а снизу Галли вскрикнул, получив увесистый камень прямо в плечо, и отшатнулся, потирая ушибленное место:

— Ты что удумала? Ай!

— То, что не получилось у тебя, — спокойно ответила я, продолжая карабкаться вверх по скрипящим ступеням и лихорадочно продумывая слова, как начать разговор с человеком, который только что объявил войну всему Глэйду, как успокоить того, кто находится на грани срыва, и, выглянув в люк последнего этажа, я увидела девушку, которая сидела в дальнем углу, поджав колени к груди, а вокруг неё лежала груда камней, и рядом на полу поблёскивало лезвие ножа.

Она уже замахивалась новым снарядом, целясь вниз, но вдруг резко обернулась на звук, и её глаза были широко распахнуты, полные дикого страха и агрессии, а заметив меня, она замерла, камень выпал из её разжатой ладони и глухо ударился о металл, и вместо него она мгновенно схватила нож, выставив его вперёд дрожащей рукой, так что лезвие дрожало, направленное на меня, но я медленно подняла руки, показывая, что безоружна, и присела на корточки в нескольких метрах от неё, стараясь не делать резких движений, и произнесла максимально мягким, успокаивающим голосом:

— Эй-эй, тихо... Спокойно. Я не сделаю тебе ничего плохого.

— Где я? — её голос сорвался на визг, дрожа от ужаса. — Почему я ничего не помню?! Кто вы все такие?!

Она явно была напугана до смерти, и, возможно, вид другой девушки немного остудил её пыл, но нож всё ещё был направлен на меня, поэтому я сказала:

— Так, давай сначала ты опустишь его, — я кивнула глазами на оружие в её руке. — Хорошо? Просто положи его на пол.

Девушка колебалась секунду, затем медленно опустила руку, и я сделала осторожный шаг вперёд, аккуратно взяла нож за рукоять и отложила его подальше, вне зоны досягаемости, после чего продолжила:

— Хорошо... Вот и отлично. Ты, наверное, ещё не вспомнила своё имя? Не переживай, это нормально. Шок проходит, память возвращается. Скоро ты...

— Тереза, — тихо, сквозь стиснутые зубы, перебила она меня, и её взгляд стал чуть более осмысленным. — Моё имя. Я Тереза.

Я удивлённо моргнула, потому что она вспомнила имя быстрее, чем я, и ответила:

— Приятно познакомиться, Тереза. Меня зовут Джейн.

Тереза вдруг резко подалась вперёд, её глаза сузились, и она выпалила требовательно:

— Кто такой Томас? Говорят, во сне я звала его. Кто он? Где он?

В её голосе звучала такая отчаянная потребность увидеть этого человека, что мне стало не по себе, но я спокойно ответила:

— Он здесь, в Глэйде. Наверное, где-то внизу, среди парней. Хочешь, я позову его?

Тереза лишь коротко кивнула, крепко сжимая края своей одежды, и я сказала:

— Хорошо. Сейчас. Я схожу за ним. Только оставайся здесь, хорошо? — будто бы она куда-то и вправду могла уйти.

***

К вечеру небо окрасилось в багровые тона предзакатного солнца, и мы с Фрайпаном суетились на кухне, накладывая ребятам ужин, а бегуны вернулись уже давно, мрачные и уставшие, и, к сожалению, никаких новостей они не принесли, потому что Лабиринт оставался неразгаданной головоломкой, но чего-то важного не хватало, поэтому я обвела взглядом столовую и поняла, что Минхо и Алби всё ещё не было, поэтому я быстро сказала: «Фрай, я отойду ненадолго», вытирая руки о фартук, и не дожидаясь ответа повара, я направилась к группе бегунов, которые сидели отдельно, что-то обсуждая.

— Ребята, ворота скоро закроются? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Один из парней, глядя на небо, ответил:

— Минут через десять.

— А вы не видели Минхо и Алби? Они разве не вернулись с вами?

Парни переглянулись, и в их взглядах мелькнуло недоумение, а затем один из них сказал:

— Нет. Разве они не вернулись?

Холод пробежал по спине, несмотря на жару, которая всё ещё держалась в воздухе, и я тихо произнесла:

— Не знаю... Ладно. Спасибо.

Я развернулась и пошла обратно к Фрайпану, стараясь не ускорять шаг и не показывать, насколько сильно меня охватывает тревога, но внутри уже всё кричало, что что-то случилось, и я почти дошла до кухни, когда в меня чуть не врезался Чак, который бежал ко мне, прижимая к себе тарелку с едой так осторожно, будто нёс что-то невероятно ценное, и его лицо сияло привычной добротой, совершенно не замечая тяжести, которая нависла над Глэйдом.

— Привет, Джейн! — улыбнулся он. — Успела поесть?

Он протянул мне тарелку, словно это могло исправить всё происходящее вокруг, словно обычный ужин мог вернуть ощущение спокойствия, которое ещё несколько минут назад казалось таким привычным, и я посмотрела на еду, потом на него, на его искреннюю улыбку, и впервые за весь день мне стало по-настоящему страшно, поэтому я перебила его, хватая за плечи:

— Чак, можно тебя кое о чём попросить? Срочно!

— Конечно, — улыбнулся он, но улыбка сразу исчезла, когда он увидел выражение моего лица.

— Сбегай до картохранилища. Проверь, нет ли там Минхо и Алби.

— Хорошо, — кивнул он и уже собрался бежать.

— Только очень быстро, Чак! — крикнула я ему вслед.

Мальчик рванул в сторону леса так быстро, как только могли нести его ноги, и время тянулось мучительно медленно, каждая секунда казалась часом, пока наконец он не появился снова, запыхавшийся, с красным лицом, и выдавил между вдохами:

— Их... Там... Нет... Пусто!

В этот момент меня накрыла волна ледяной паники, потому что ворота должны закрыться с минуты на минуту, а лидер Глэйда и куратор бегунов всё ещё где-то там, в лабиринте, и я попыталась выбросить страшные мысли из головы, но они липли, как смола, поэтому я бросилась к плантациям, где Ньют разговаривал с Томасом, проверяя урожай, и закричала, не обращая внимания на удивлённые взгляды окружающих:

— Томас! Ньют!

Ньют обернулся, его лицо сразу стало серьёзным:

— Что случилось, Джейн?

— Алби и Минхо ещё не вернулись! — выпалила я, чувствуя, как ком подступает к горлу.

Томас побледнел:

— В каком смысле? Они же должны были вернуться первыми.

— В прямом смысле! Их нет нигде! — я развернулась и побежала к огромным каменным воротам, а парни помчались следом, и через мгновение к нам присоединился весь Глэйд, толпа гудела, как встревоженный улей, все были на нервах, атмосфера накалялась с каждой секундой.

— Они ведь вернутся, да, Томас? — тихо спросил Чак, дёргая его за рукав, и его глаза были полны слёз. — Они успеют?

— Конечно, — ответил тот, стараясь звучать уверенно, хотя его собственный голос предательски дрожал. — Всё будет хорошо, Чак, — сказал Томас, сам не веря своим словам.

— Алби как-то сказал мне, что нельзя всегда надеяться на лучшее, — напомнил мальчик, и в его голосе звучала детская растерянность.

— Значит, сегодня забудь о его словах, — твёрдо сказала я.

Все взгляды глэйдеров были прикованы к тёмному проходу Лабиринта, и никто больше не говорил, даже самые шумные ребята замолчали, словно боялись спугнуть надежду, которая ещё держалась где-то на самом краю сознания, и каждый всматривался в каменные коридоры, ожидая увидеть знакомые силуэты, услышать быстрые шаги, раздражённый голос Минхо или спокойный Алби, а кто-то сжимал кулаки, кто-то нервно переступал с ноги на ногу, кто-то шептал про себя молитвы, хотя раньше никогда не верил ни во что подобное.

Мы не могли потерять Алби — человека, который вытаскивает всех из хаоса и заставлял верить, что здесь ещё можно выжить, и мы не могли потерять Минхо — того, кто каждый день уходил туда, куда никто другой не решался зайти, того, кто знал Лабиринт лучше всех и всегда возвращался, а потом раздался звук, тот самый противный, скрежещущий звук механизма, от которого по коже каждый раз пробегали мурашки, и из глубины Лабиринта вырвался поток ледяного воздуха, ударил по нам, заставляя некоторых отступить на шаг, а пыль поднялась с земли и закружилась в воздухе, и огромные каменные стены начали медленно двигаться, и громкий скрежет металла и камня заполнил пространство, а стены Лабиринта начали смыкаться, закрывая последний путь наружу.

— Нет... — тихо выдохнул кто-то рядом.

Никто не двигался, все просто смотрели, ждали, но за закрывающимся проходом не было ни Минхо, ни Алби, и Томас выругался, сжимая кулаки:

— Вот чёрт!

Расстояние между стенами сокращалось с пугающей скоростью, оставались считанные метры, но вдруг Ньют закричал, указывая пальцем вглубь коридора:

— Вот они! Смотрите!

Из-за поворота показался Минхо, он бежал, шатаясь, а на спине нёс обмякшее тело Алби, и Томас прошептал:

— Кажется, что-то случилось.

Чак начал скандировать, подхватывая ритм:

— Давай, Минхо! Ты сможешь!

Вслед за ним закричали все остальные:

— Быстрее! Быстрее!

Крики вряд ли могли помочь им физически, но это был единственный способ выплеснуть накопившееся напряжение, и я смотрела, как они приближаются, и сердце готово было выпрыгнуть из груди, потому что я не могла смотреть, как мои друзья погибнут у меня на глазах, и я не допущу этого, и когда стены были уже близко, и ещё пара секунд — и проход исчезнет, интуиция сработала быстрее разума, и я сорвалась с места, бросаясь навстречу бегущим фигурам, проскальзывая в сужающийся проём, и секунда — и я уже внутри Лабиринта, оказавшись по ту сторону закрывающихся ворот.

Грохот, тяжёлые каменные плиты сомкнулись с окончательным лязгом, отрезая нас от Глэйда, и тишина накрыла мгновенно, а Минхо стоял на коленях, тяжело дыша и пытаясь отдышаться после безумного рывка, а Алби лежал на земле без сознания, его лицо было бледным и покрытым потом, и Минхо резко поднял голову, и, увидев меня, он вскочил, подошёл вплотную и грубо схватил меня за плечи, встряхивая, и закричал мне в лицо, его глаза горели яростью и страхом:

— Ты идиотка! Ты хоть понимаешь, что натворила?!

— Нарушила правило? — спросила я спокойно, хотя внутри всё дрожало, и я смотрела ему прямо в глаза, не отводя взгляда.

— Хуже! — прорычал Минхо, выпуская меня, но продолжая говорить сквозь зубы. — Ты обрекла себя на верную смерть.

— Что с Алби? — резко перевела тему я, указывая на лежащего главаря, потому что споры могли подождать.

Минхо отошёл в сторону, проводя рукой по лицу, и глухо произнёс:

— Его ужалили. Гривер набросился на нас. Алби прикрыл меня... Я сделал то, что должен был сделать, чтобы спасти его жизнь, но...

Он кивнул на голову Алби, и там, на виске, зияла страшная рана от удара, поэтому я спросила, кладя руку ему на плечо и чувствуя, как напряжены его мышцы:

— Он не ранил тебя?

Парень отрицательно покачал головой:

— Нет, со мной всё в порядке. Но нам нужно идти. Прямо сейчас. Лабиринт уже начинает меняться.

— Стой! — воскликнула я, глядя на неподвижное тело Алби. — Что делать с Алби? Мы не можем бросить его здесь одного. Он умрёт!

— А какие у тебя идеи, Джейн? Тащить его на себе через весь Лабиринт? У меня нет сил.

Я посмотрела на раненого лидера, затем на тёмные, угрожающие стены вокруг, и страх сковывал движения, но я тихо, но твёрдо сказала:

— Вообще-то, идея есть.