почему мне не наплевать?»
Она сидела в углу бара базы, закинув голову, и медленно пила уже четвёртый бокал крепкого алкоголя. Вокруг стоял лёгкий запах перегара, а в голове начинало кружиться. Она надеялась таким образом утопить боль и избавиться от чувства вины, но всё было бесполезно.
В этот момент дверь распахнулась, и в комнату вошёл Юнджун. Его взгляд был напряжённый, плечи немного ссутулились от усталости, но когда он заметил её, глаза сузились.
— Ты что творишь? — произнёс он холодным тоном, проходя к ней. — Думаешь, алкоголь решит твои проблемы?
Она горько усмехнулась, не встречаясь с ним взглядом, и опрокинула бокал до дна.
— А ты что, волнуешься? — язвительно бросила она, убирая прядь волос с лица.
Он сжал зубы и резко выхватил у неё бокал, ставя его на стол с глухим стуком.
— Хватит. — Его голос звучал как приказ, от которого невозможно было отмахнуться. — Ты не слабая. Не веди себя так.
Она подняла на него глаза, полные слёз и отчаяния.
— Может, мне просто так легче... — прошептала она, и голос дрогнул.
Юнджун нахмурился, в его глазах мелькнула странная смесь раздражения и беспомощности. Он наклонился к ней и крепко схватил её за подбородок.
— Слушай сюда, — процедил он, глядя прямо в её глаза. — Ты сильнее, чем думаешь. И я не позволю тебе ломаться. Даже если сама этого хочешь.
Он отпустил её и немного отстранился, но его взгляд оставался прикован к ней.
— Завтра мы возвращаемся к тренировкам. А сейчас — вставай и иди в свою комнату.
Она опустила голову, сжимая губы. Хотелось кричать, но внутри оставалась лишь пустота. Она встала и, шатаясь, пошла к выходу. Юнджун молча проводил её взглядом.
Мысли Юнджуна:
«Чёрт… Почему я вообще волнуюсь? Она всего лишь боец. Обычная. Одна из многих. Я должен был оставить её в том медпункте, пусть бы сама справлялась. Но нет…
…Она сильнее, чем она думает. Я это видел в её глазах ещё тогда, когда она впервые бросила мне вызов. Эта ярость, эта решимость… Она могла бы стать кем-то особенным в моей команде.
А теперь она пьёт. Заливает свою боль в дешевый алкоголь, как жалкий слабак. Зачем она это делает? Зачем заставляет меня чувствовать это дурацкое… сострадание?
— Тьфу, дура… — мысленно ругнулся он. — Почему мне вообще не всё равно, что она творит? Почему я не оставил её там, пусть бы гнила в своём отчаянии.
— Потому что она — другая. Она не сдаётся. Даже сейчас. И это раздражает меня.
Он посмотрел, как она шатается к двери. Хотелось врезать ей за это. Чтобы она поняла, что никто здесь не будет её жалеть. Но вместо этого он лишь наблюдал.
«Ты сильнее, чем думаешь», — снова мелькнула эта мысль.
— И всё равно… почему мне не наплевать?»
На следующее утро она встала рано, молча надела всё чёрное — тёмную куртку, кепку и чёрные джинсы. Волосы убрала под кепку, чтобы скрыть эмоции. Её глаза были холодны и полны боли.
Юнджун увидел, как она идёт к двери, и шагнул вперёд, загораживая проход:
— Куда ты собралась? — спросил он резко.
Она даже не взглянула на него:
— На похороны.
Он сжал челюсти:
— Ты с ума сошла? Там могут быть враги. Они используют похороны как приманку. Тебе туда нельзя.
Она подняла голову и посмотрела на него так, словно готова его убить.
— Мне плевать, Юнджун. Эти люди убили моих родителей. Я должна там быть.
Он шагнул к ней, лицо его стало ещё жёстче:
— Ты слишком важна для этой базы. Если ты пойдёшь туда и тебя схватят — всё пойдёт к чертям.
Она гневно нахмурилась и, сдерживая слёзы, крикнула:
— Да пошёл ты со своей базой! — и оттолкнула его, выходя за дверь.
Он резко схватил её за руку, сжал так сильно, что она почувствовала боль, и зло прошипел:
— Ты не понимаешь, что творишь!
Она вырвала руку:
— А ты не понимаешь меня! — и пошла, не оглядываясь.
Он стоял, наблюдая, как она уходит, его кулаки дрожали от ярости. В груди всё сжималось.
Мысли Юнджуна:
— Она чёртова дура. Слабая и упрямая. Но в этом и есть её сила. И чёрт побери… почему мне так не всё равно, куда она идёт?
Юнджун, несмотря на свою холодность, не мог просто отпустить её одну. Он незаметно следовал за ней, держа дистанцию.
Когда она добралась до кладбища, где собирались провести похороны, он укрылся в тени.
Она стояла за каменной стеной, слушая голоса врагов, собравшихся у могилы. Один из них усмехнулся:
— Ну и дурёха эта девчонка! Мы сделали так, что всё выглядело как самоубийство её родителей. Никто и не догадается.
У неё внутри всё вскипело, и кровь застучала в висках. Она резко шагнула вперёд, чтобы напасть, но в тот же миг кто-то крепко схватил её за плечо.
— Тише! — зло прошипел Юнджун, обнимая её сзади и прижимая к себе, чтобы она не вырвалась. — Хочешь подставить всех и сдохнуть?
Она в бешенстве забилась, крича сквозь слёзы:
— Я их убью! Они убили моих родителей го говорят что они сделали самоубийство!
— Это ловушка, дура! — прорычал он, удерживая её железной хваткой. — Сначала мы их раскроем, потом отомстим. Но не так глупо.
Она продолжала дёргаться, а он, не в силах больше сдерживаться, прижал её голову к своей груди, закрывая её от взглядов и продолжая шептать:
— Тише, маленькая. Я знаю. Но сейчас нельзя. Ты нужна мне живой. Поняла? Живой.
Она слабо дернулась, её дыхание сбилось, а из глаз катились слёзы. Он почувствовал, как она наконец перестала сопротивляться, её тело обмякло.
Мысли Юнджуна:
— Она такая хрупкая, но такая упрямая. Чёрт бы тебя побрал, как ты меня бесишь… и как мне страшно тебя потерять.