Коллекционеры

Артур суетился вокруг хозяина. Рана на руке старика кровоточила, хотя уже и не так сильно. Олдмен раздраженно фыркал и отдергивал руку, в то время как дворецкий пытался наложить повязку.

- К дьяволу эти детские игрушки! - капризно возмущаясь, скрипел старик.

- Сэр...

- Это простая царапина. Затянется через неделю без следа.

- Сэр! - тот снова дернулся и Артур не успев завязать узелок, в очередной раз упустил бинт, который не преминул тут же размотаться.

Не смотря на то, что рана на самом деле была достаточно серьезная, лорд не переставал активно жестикулировать, отчего кровь сочилась еще сильнее, заливая манжет и капая на пол.

Несколько капель взлетели веером над столом и тонкой бисерной нитью багровых клякс разбежались по листам с чертежами.

Дворецкому приходилось силой удерживать неугомонного хозяина в кресле. В конце концов зажав его руку у себя подмышкой, наконец наложил повязку как нужно.

Олдмен, не смотря на все свое упрямство, будто смирившись с этим, перестал брыкаться. Лишь бормотал что-то неразборчивое себе под нос. Судя по тону, костерил кого-то на чем свет стоит. Возможно даже Артура.

Кучер Джек тем временем возился за кроватью лорда в углу комнаты. Наполовину скрытый от них широким балдахином. Уложив оглушенного разбойника на пол вниз лицом, он лихо усевшись на него сверху, крепко связывал тому руки за спиной. Особое удовольствие ему доставляло по любому поводу и без них, отвешивать увесистые подзатыльники. Или тыкать острием ножа в ребра пленника. Когда же тот от каждого укола вздрагивал и дергался, возмущенно мыча через кляп, то разумеется получал очередную затрещину. Так немой кучер-садист развлекался уже минут десять. Хотя на то, чтобы обездвижить противника у него ушло не больше двух.

Закончив с раной лорда, Артур взял из ящика пистолет, до которого старик так и не успел дотянуться, когда нагрянули двое бандитов.

- Пойду осмотрюсь, сэр. - уведомил он.

Олдмен лишь устало кивнул головой в знак одобрения. Адреналин спал и старик понемногу успокаивался. Он полностью доверял своим людям, которые лишь формально считались прислугой. На деле же, они долгие годы верно служили ему вовсе не за жалованье. В свое время они сами попросили лорда о чести занять место в его окружении. Рассмотрев в них все те качества, которые присущи настоящим авантюристам и любителям приключений, имеющим при этом понятие о чести, совести и разумеется обладавшим стальными нервами и непоколебимой храбростью, Олдмен с радостью принял их услуги.

***

Артур, до знакомства с Олдменом прошел нелегкий путь морского офицера, неся службу в полках Ост-Индской кампании. Собственно и познакомились они на одном из островов в Индийском океане, когда оба еще были молоды, полны сил и решимости. После очередной заварушки с участием местных аборигенов, никак не желавших уступать свои земли колонизаторам, попал в плен к довольно кровожадному племени. Просидев несколько недель в клетке из бамбуковых прутьев, подвешенной к ветвям развесистого баньяна, в тени которого и располагалась деревушка племени. Мучаясь от страшной влажности, жары и полчищ кровососущих насекомых днем, и от не меньшего количества кровососов ночами. Теряя сознание от обезвоживания и голода. Заполучить спасительный глоток воды можно было только слизывая капли, стекавшие с многочисленных висячих корней. Да и то, только во время сильного дождя. А когда настало время полнолуния, шаман, который по совместительству был и вождем племени, решил ради избавления от нечестивых захватчиков, принести одного из них в жертву. Жертвой разумеется должен был стать Артур. Полуживого его вытащили из клетки, раздели донага и разрисовав все тело таинственными ритуальными символами приволокли к жертвенному алтарю. Привязали конечности к вкопанным параллельно друг друга столбам. Шаман затянул ритуальную песню, пританцовывая и отбивая ритм в крохотный там-там. Соплеменники зачарованно слушая его вытье, в фанатичном экстазе кружили вокруг алтаря. Только от этого зрелища Артур уже был готов с радостью отдать богу душу, но как оказалось, это еще было не самое страшное. Когда пляски и монотонный барабанный бой прекратились, шаман долго и тщательно обмазывал все его тело, не пропуская ни одного участка, маленькой кисточкой из обезьяньей шерсти. Он то и дело обмакивал ее в какую-то непрозрачную жидкость ядовитого желтого цвета, сосудом для которой служила отрезанная голова капуцина, с застывшей на морде гримасой предсмертного оскала. Черепушку вскрыли, мозги съели. А потом налили туда эту жидкость, которая воняла так, что казалось даже вездесущие москиты разлетелись по дальним уголкам острова. Если бы Артур не голодал последние несколько дней, то его наверняка стошнило прямо на вождя. Но даже этого сомнительного удовольствия он был лишен. Когда же шаман закончил свое дело, сделал первый надрез под нижним правым ребром Артура, предусмотрительно подставив под тонкую струйку крови выдолбленное из дерева корыто. Приготовился срезать с его груди соски, чтобы высушить их и добавить в свои ритуальные бусы, тут то и появился, неожиданно вынырнув из джунглей, молодой Олдмен с двумя огнедышащими револьверами в руках и дальнобойным ружьем за плечами. Каждая выпущенная из его стволов пуля нашла свою цель. Но и после этого Олдмен не остановился, принявшись с дикой свирепостью крошить язычников парой кривых ножей, до тех пор пока не обратил остатки племени в бегство. Молодой офицер был спасен. На своих плечах Олдмен перетащил его обессиленное тело в свой лагерь, где еще несколько недель выхаживал. С тех самых пор Артур поклялся, верой и правдой помогать и защищать своего спасителя, даже ценой собственной жизни. Что до сих пор ему всегда удавалось уже на протяжении более чем тридцати лет.

***

История Джека была совершенно непохожа на предыдущую.

Джек был слеплен совсем из другого теста. С младых лет он, выросший на нищих улочках Лондона, ради пропитания, был вынужден воровать и разбойничать ночами. Когда же подрос, то кроме грабежей пополнял свой карман в кулачных боях. От природы наделенный удивительной силой и ловкостью, и имеющий за плечами впечатляющий преступный опыт, он всегда выходил победителем. Вскоре эти нескончаемые победы сделали Джека знаменитостью в определенных кругах. Не было в Лондоне ни одного портового грузчика, будь то жилистый ловкач или играющий горами мышц здоровяк, которого бы Джек в поединке не одолел.

Особо сообразительные прохиндеи зарабатывали на боях с его участием немалые деньги. Однако делиться с Джеком даже не думали. Парень довольствовался очередной победой. Однако, когда чудо-боец узнал об этом, то сильно огорчился. Прихватив, проходя мимо одной из мясных лавок, большущий тесак для разделки мяса, он в течение недели планомерно посещал один вонючий притон за другим. Вылавливал там этих предприимчивых джентльменов и после короткой назидательной речи, которую он всегда намеренно громко оглашал для всех присутствующих, отрубал у каждого фалангу среднего пальца правой руки. После чего, разумеется, они продолжали работать по той же схеме, только с той разницей, что семьдесят процентов выигрыша теперь оседали в карманах Джека. Конечно, попадались и несговорчивые парни. Некоторые даже пытались мстить, отлавливать его на тихих улочках целыми бандами. Но, в итоге, упрямство стоило их вышибалам сломанных рук, ног, челюстей, выбитых зубов и еще целого списка неприятных увечий, а самим упрямцам приходилось навсегда распрощаться со всеми оставшимися пальцами ранее уже калечной руки.

Так Джек укреплял свой авторитет и набивал карман легкими деньгами. Теперь он мог не думать о пропитании. Он даже снял себе номер в одной из чинных гостиниц в центре. Приобрел себе костюм сшитый на заказ. В борделях шлюхи готовы были из кожи вон вылезти, чтобы заполучить его в свои апартаменты. Джек всегда платил так щедро, что переплевывал этим даже нескольких джентльменов из высшего света, посещавших сии заведения, разумеется инкогнито.

Он уже не часто дрался с простыми работягами. Если только ради удовольствия. Да и месил он их теперь более мягко чем раньше, чем завоевал среди бывших соперников немалое уважение. Если кому-то из них была нужна помощь, чтобы выбить жадность из зарвавшегося нанимателя, отказывающегося платить, они тоже шли к Джеку. После его визита деньги рабочие получали исправно, да и сам Джек не оставался без вознаграждения. Как ни странно, сколько бы ни пытались эти прижатые к ногтю эксплуататоры изловить Джека, привлекая к поискам и наемных убийц и полицию, ничего у них не выходило. Наемники не успевали даже выйти из первого паба, расспрашивая о нем, как к Джеку уже стремглав бежал посыльный мальчишка с известием о том, кто и где его ищет и с особыми приметами этого субъекта. Надо признать, что мальчишки всегда бегали с удовольствием и сообщения доносили на совесть. За что всегда были вознаграждаемы. Чаще всего самому Джеку даже не приходилось лично разбираться с асасинами. Просто через несколько дней кто-то находил в каком-нибудь темном переулке до неузнаваемости изуродованный труп со свернутой шеей и дюжиной ножевых ранений, присыпанный кучей хлама и вонючего рваного тряпья.

Констебли сбивались с ног, разыскивая неуловимого Джека-стального кулака. Ни его портреты с надписью "РАЗЫСКИВАЕТСЯ!!! ОСОБО ОПАСЕН!!! ВОЗНАГРАЖДЕНИЕ КАЖДОМУ КТО ОБЛАДАЕТ ИНФОРМАЦИЕЙ!!!" развешанные на каждом углу, ни внезапные облавы на притоны, не давали результатов. А стоило однажды констеблям нагрянуть в отель где действительно проживал Джек и накинуться с вопросами на портье, так тот настолько мастерски лгал, что ни в коей мере не знает никакого Стального кулака и вообще у них приличное заведение, а не какой-нибудь дешевый притон для разбойников, что констебли выйдя за дверь гостиницы, твердо вычеркнули из своих списков это место, даже не усомнившись в правдивости услышанного. Джек разумеется весьма щедро вознаградил портье за его поступок. А тот в свою очередь едва не попрощался с жизнью от сердечного удара, едва добрался до своей служебной каморки. Все то время пока он общался с констеблями, Джек сидел в нескольких ярдах от него, как ни в чем ни бывало наслаждаясь горячим утренним кофе, фруктами, сыром и ветчиной в компании приготовленной по его особому рецепту яичницей. Слава о его непобедимом кулаке гуляла далеко за пределами Лондона. Теперь все чаще с ним желали встретиться в поединке силачи, чью гордость задевали слухи о непобедимом бойце, долетавшие до них. Многие смельчаки приезжали в Лондон, чтобы встретиться с ним в равном бою. Все уезжали битыми.

Джек уже видел во снах , как однажды он сможет купить себе чин, или титул, или кресло в каком-нибудь министерстве. Амбиции его зашкаливали. Сам не понимая как, стал вхож в несколько различных клубов, где частыми гостями были весьма значимые фигуры викторианского общества. И в этот момент злой рок сыграл с ним злую шутку. Встретившись однажды за партией карточной игры с одним из членов королевской семьи, Джек был приглашен на бал, устраиваемый в честь помолвки между младшей дочерью герцога Глочестерского и герцогом Саксен-Альтенбургским.

Явившись на бал Джек ожидал завязать еще больше полезных знакомств. Но, судьба распорядилась иначе. Во время этого великолепного мероприятия он умудрился сдружиться с полковником третьего драгунского полка приписанного к самому дворцу. В ходе долгой веселой ночи, с кружащими по бальному залу дамами в пышных платьях, он успел перещупать всех барышень из прислуги, то и дело сновавших туда сюда, а потом упиться вином с этим самым полковником. Выйдя на балкон усадьбы, подышать свежим воздухом, а на самом деле немного отдохнуть от женских хихиканий и жеманных кокетств, раздававшихся отовсюду, Джеку взбрело в голову похвастаться полковнику своей славой непобедимого кулачного бойца. Полковник был пьян не меньше, и принял это как вызов. В считанные минуты были подряжены секунданты, освобожден центр большого бального зала, где скинув китель и смокинг, они заняли позиции для боя. Который, впрочем, не продлился долго. Полковник пошел в наступление и через двенадцать секунд упал замертво, совершенно безнадежно пропустив молниеносный удар левой в висок. Джек собирался поддаться и проиграть но, нанося удар полковнику, даже не задумался. Его тело само среагировало так, как привыкло. Дамы визжали, падали в обмороки, а Джека, распластав на мраморном полу, вязали полдюжины уланов из полка убиенного полковника. Тауэр принял его в свои объятия, под аккомпанемент вороньего карканья.

Суд был скорым и Джек в кандалах отправился в Африку, на каторжные работы в алмазных копях.

Однако, боевой характер было уже не спрятать. Ни жестокие надзиратели, ни другие каторжники не смогли сломать Джека. Мириться с хамством, жестоким и пренебрежительным отношением к своей персоне он не собирался. Двое отъявленных мерзавцев, которые пытались покончить с ним ночью, пока все спали. Джека это нисколько не смутило. После разборки он спокойно вернулся в свою кровать, повернулся на бок и заснул как ни в чем не бывало.

Наутро надзиратели по обыкновению построили всех заключенных перед бараком для переклички. Когда выяснилось, что двоих в строю недостает, в барак отправили вооруженную охрану, которая обнаружила их, мирно лежащих на своих местах в совершенно естественных позах и с безмятежным выражением на лицах. С одной лишь только разницей - оба были мертвы.

За несколько месяцев своего пребывания в лагере каторжников Джек отправил к праотцам около десяти человек. После чего, администрация отправила просительное письмо наместнику короны, с просьбой разрешить им принять радикальные меры по отношению к неуемному заключенному, которого не пугали никакие наказания. Ни то, что его выселили из барака, поместив в глубокую, вонючую яму под открытым небом, ни бесконечные порки, ни колодки, ни даже клеймление каленым железом не давали никакого результата. Стоило кому-нибудь случайно или намерено задеть Джека, как к концу дня на лагерном кладбище появлялся новый холмик.

В конце концов местный судья пересмотрел дело Джека с учетом новых отягчающих обстоятельств и вынес ему смертный приговор. Просто пристрелить проблемного подопечного охране показалось мало. И они придумали весьма изощренный способ. Заковали в колодки и привязав длинной веревкой позади повозки, уехали на несколько десятков миль в дикую саванну. Когда он не успевал бежать за повозкой и падал, его волокло по земле. Когда же охране в повозке надоедало зрелище как ободранный до мяса человек, облепленный окровавленной пылью, кувыркается позади, они останавливались, плескали ему в лицо водой, поднимали на ноги и снова пускались в путь, постепенно увеличивая скорость. Так происходило три или четыре раза. Когда же охрана заспешила обратно, опасаясь не успеть вернуться в лагерь затемно, его, похожего теперь на сплошной кусок мяса, просто оставили там, даже не удосужившись освободить от колодок. Просто на полном ходу отвязали от повозки веревку и умчались.

Каким чудом Джеку удалось остаться в живых в течение последующих суток, известно только дьяволу и его приспешникам. Но, когда его нашли люди Олдмена, который в то время пересекал саванну со своим малочисленным отрядом, Джек был похож на пень, облепленный термитами. Кто-то предложил пристрелить беднягу, чтобы избавить от мучений. Но как только раздался звук взведенного курка, куча насекомых зашевелилась и из нее раздался страшный голос, возвещающий о том, что убьет каждого, кто здесь присутствует, если ему не помогут. Под впечатлением оказались все. А Олдмен так восхитился дерзостью человека и его желанием жить, даже находясь в таком ужасном состоянии, что велел ему помочь и сделать все возможное и невозможное, чтобы не дать ему умереть. Другой бы на месте Джека, молил о скорой смерти. А этот цеплялся за жизнь не смотря ни на что.

Джек действительно поправился. И был бесконечно благодарен Олдмену за это. О чем и сообщил ему лично, при первой возможности. И так как отплатить ничем материальным от не мог, предложил к его услугам свои кулаки. Олдмен принял его предложение. И через какое-то время неоднократно убедился в правильности своего выбора. Джек стал его неизменным спутником и помощником, который, как ни странно, не гнушался никакими поручениями лорда. Чем, собственно и заслужил безоговорочное доверие, встав в один ряд с Артуром.

Такая команда была теперь у лорда Олдмена. Команда, которая никогда его не подводила.

***

Артур вышел из комнаты. Джек уселся на краю кровати Олдмена, водрузив каблук на распластанного у его ног бандита. Старик копошился в кресле, пытаясь набить трубку. Страшно хотелось курить. Тем более, что Джек бесцеремонно засмолил сигарету, и развлекался тем, что пускал по комнате дымные колечки. Помочь лорду он не собирался, даже не смотря на то, что раненая рука старика совершенно не хотела его слушаться. Когда же тот, наконец, справился с трубкой, Джек лишь запалил спичку, чиркнув о ноготь и передал ее старику. Гарри по прежнему лежал в коридоре без чувств.

Тем временем, Артур обошел все комнаты, удостоверившись, что больше там никто не спрятался. Два трупа лежали, аккуратно уложенные рядом друг с другом в каморке Джека. Еще два были в комнате Лайна. Комната была разгромлена. Разбитая мебель, осколки стекла повсюду, кровавая простынь.

Возвращаясь обратно в комнату лорда, он заодно проверял все входные двери. Кроме той, что была взломана на кухне, все были заперты.

Напоследок, он проверил дверь главного входа. Заперта. Но, стоило ему повернуться к ней спиной, как ручка двери, скрипнув, провернулась.

Боясь издать лишний звук, он замер. Медленно обернулся, посмотрев назад через плечо. Ручка медленно, незаметно, как минутная стрелка на часах, поворачивалась.

Не было никаких сомнений, что кто-то еще пытался проникнуть в дом.

Стараясь не стучать подошвами по паркету, он осторожно подкрался вплотную к двери. Чуть согнувшись, прислонился к ней ухом. По древесному полотну разносились гулкие щелчки и шкрябанье. Кто-то явно пытался вскрыть замок. Нагло. С центрального входа. Он достал из-за пояса револьвер. Еще раз прислушался. Медленно направил дуло на дверь. Приноровился, ловя невидимую цель. И нажал на спусковой крючок.

Запах пороха ударил в ноздри. Тонкая струйка дыма начала выползать из аккуратного отверстия в двери, а по ту сторону послышался звук падающего тела. Без единого крика. Просто кто-то умер, не успев этого осознать. Через секунду снаружи раздались многочисленные выстрелы. В холл влетали щепки. Разлеталась на куски декоративная утварь, оказавшаяся на пути пуль. Дверь щетинилась расщепленной древесиной словно дикобраз. Но, к этому времени, Артур уже был надежно скрыт за углом толстой стены. Давненько он не участвовал в подобных передрягах. От одной мысли об этом по его лицу расползлась широкая улыбка. Годы шли слишком быстро. И он скучал по старым добрым временам. Скучал по безумным дням, когда жизнь могла оборваться в любую минуту, а противники поливали землю собственной кровью так усердно, словно пытались напитать ею новые реки.

Стрельба снаружи прекратилась. Раздался едва различимый шепчущий голос, отдающий приказы. Артур не теряя ни секунды, высунул руку из укрытия и выпустил в дверь все оставшиеся в обойме пули.

Послышался стон. Значит попал.

- Минус два! - проговорил он сам себе, высыпая из барабана пустые гильзы.

Судя по звуку шагов доносившихся снаружи, там оставалось еще как минимум четыре человека. Его удивляло, почему до сих пор никто не попытался сунуться в окно. А раз у нападавших было явное численное превосходство, то и с двух окон, по обе стороны от двери. Ведь он определенно не смог бы обороняться на две стороны. Да и позицию поудобнее пока занять не успевал.

Тут, словно материализуя его мысли, раздался звон стекла правого от входа окна. Там где он стоял. Через полсекунды после этого посыпались осколки и со второго. Артур, как раз успев дослать последний патрон в барабан, защелкнул его и тут же выстрелил. Сначала в одну сторону, потом в другую. Он чуть сдвинулся к двери, сквозь дыры в которой тонкими прутиками внутрь врывались солнечные лучи. Переметнулся мимо проема на другую сторону, заодно пытаясь сквозь пулевые отверстия рассмотреть хоть кого-то с той стороны. Но, никого не увидел. В разбитые окна тоже никто не пытался влезть.

Солнечные лучики внезапно исчезли. Артур скользнул поближе к двери, чтобы пристрелить того, кто так глупо дал ему знать о своем присутствии, но внезапно обнаружил, что это вовсе не кто-то, а что-то.

Из пробоин сочился сизый дымок, опадая вниз и растекаясь по полу. Больше он не успел ничего предпринять, так как дверь, вдруг, дрогнула, прогнулась, и разлетелась на тысячи мелких частей, впивающихся жалящими осколками в одежду, тело, лицо. Яркая вспышка ослепила, а ударная волна грубо оторвала его от пола и швырнула вглубь холла. Нелепо развернувшись в воздухе на пол-оборота Артур боком влетел в лестничные перила, ломая их и увлекая за собой. В помещение рванулся поток уличного воздуха увлекая за собой клубы едкого дыма, который, словно джинн, выскочивший из волшебной лампы, взметнулся вверх, укрывая от взора потолок, сизой пороховой тучей. В глазах защипало. Слезы навернулись на глаза, сквозь которые Артур увидел, как из затуманенного проема уже несуществующей двери, появилась фигура человека, быстро направляющегося прямо к нему. Разглядеть его не получалось. Мешали слезы, дым, а к тому же еще и яркие солнечные лучи, ударившие по глазам, вырвавшись из-за спины человека.

Прежде чем он успел поднять с пола выпавший пистолет, на запястье ему опустился тяжелый сапог, обездвиживая руку с оружием. За этим последовал жесткий удар с другой ноги, прилетевшей с замаха прямо в лицо.