ROAD TRIP Leeknow

- Если бы вам нужно было одним словом описать последние полгода, что бы это было?
Но Хошико не могла отделаться от слов Минхо, они все прокручивались у нее в голове, не давая сосредоточиться. Девушка уставилась взглядом в стол, пока психолог перед ней делала какие-то заметки.

«Все кончено, Т/и» , - фраза звенела в ушах.

- Т/и? - позвала ее повторно женщина. Хошико отвлеклась, посмотрев на нее, но сосредоточиться не смогла. Психолог - женщина в темно-синей строгой рубашке и c глубокими мешками под глазами, изучающе смотрела на гонщицу. Она пыталась выйти на контакт, настроить Т/и на диалог, но как же гонщице хотелось сказать, что ей сейчас вообще не до этой болтовни. Ее душа крошится изнутри.
- Повторите, пожалуйста. - выдавила из себя она так же тяжело, как и улыбку, хотя была на грани сорваться и закончить все здесь и сейчас.
- Опишите последние полгода одним словом.

Хошико быстро проиграла воспоминания о задании, то как Минхо повалил ее на мат в спарринге, как помог забраться в чемодан, чтобы вывезти девушку к братьями, то как держал ее за руку, ведя позади себя, защищая от всего, что могло навредить - его руки всегда были теплыми, точно такой же теплотой в груди откликались многие его действия. Т/и засыпала каждую ночь, смотря на ночник, который он принес, и так на протяжении 180 дней. Ее окружала опасность каждое мгновение нахождения с якудзами, но рядом был Минхо, так что чувствовала она себя не так страшно, как может показаться на первый взгляд.

- Любое слово, которое первое приходит на ум. - добавила женщина, видимо гонщица слишком глубоко задумалась.
- Ложь. - выдала Т/и, хотя одним словом здесь не обойдешься. Она чувствовала сейчас слишком многое, так что выбрать было сложно. Но в воспоминаниях всплывало достаточно положительных моментов, что смущало Хошико, могло ли ей быть так хорошо там? Кажется, будто она сошла с ума.
- Да, очень часто люди, работающие под прикрытием, ощущают будто эта часть их жизнь сплошная ложь, поэтому на наших общениях мы постараемся избавиться от этого чувства.
- Как скажете. - согласилась Хошико, не желая изливать душу незнакомому человеку, объясняя, что она не права. У Т/и в принципе за спиной слишком много потрясений, попасть в точку, что именно с ней не так совсем не просто.
- Как вам спится?
Женщина снова сделала пару заметок в своем блокноте и обратила все свое внимание на Т/и. Гонщица рвано вздохнула, пытаясь не думать о Ли, чтобы не расчувствоваться прямо при психологе, но вот сюрприз: даже сейчас Хошико вспомнила его. Сама того не понимая, девушка загнала себя в клетку, так смело влюбившись в полицейского. С ней никогда подобного не происходило, поэтому Т/и ощущала себя проигравшей и слабой. Снова уязвимой, совсем как в детстве, когда защищаться Т/и не умела от слова совсем. Хотя девушка так крепко держалась за свою броню крутой и независимой, она добровольно «разделась» перед Минхо, совершив ошибку.

В чем винила только себя саму.

- Ваше тело расслабляется ночью или вы спите чутко, ожидая опасности? Это ведь была первая ночь после случившегося.
- Спится нормально. - пожала плечами девушка, на этот раз ответив честно, но сразу после ответа женщина сделала какие-то пометки в блокноте, начав задавать уточняющие вопросы: снятся ли сны, если да, то какие? Может быть она решила, что Т/и врет. Но, вновь прокручивая дни в банде, девушка могла вспомнить только парочку ночей, когда она плохо спала, но это длилось не долго, ведь, доверившись Минхо, переживать стало не о чем, Ли все держал под контролем сам. Гонщица сильно уставала, поэтому засыпала без задних ног, зная, что парень рядом.
- Мы можем закончить сейчас? - внезапно Т/и прервала психолога посередине задаваемого вопроса. Женщина резко остановилась, присмотревшись к Хошико. - Я устала и уже хочу домой.
- Да, конечно. - давить она явно не собиралась, поэтому захлопнула блокнот, тепло улыбнувшись девушке. - Я буду ждать нашей следующей встречи.
Психолог протянула Т/и руку, но та ее не пожала, зная, что «следующего» раза не будет. Проигнорировав прощание женщины, гонщица встала без предупреждения и вышла из комнаты, даже не толкнув дверь обратно, чтобы закрыть ее. В коридоре гонщицу ждал Чонин, он улыбнулся, как увидел Т/и, хотел что-то сказать, но девушка пронеслась мимо, кинув только:
- Прости, давай в другой раз.
У нее уже жгло глаза, все плыло перед ними, но может оно и к лучшему - гонщица не увидит Минхо даже если он возникнет рядом. Хошико почти не дышала, хотя шла очень быстро, она вся сжалась, будто могла удержать эмоции, если сильно захочет. Выйдя на грунтовую дорогу, она шла прямиком к оттюнингованному Мустангу Хенджина на глянцевое черное покрытие которого налипла пыль проселочных дорог. Из-за жара августовского солнца стало еще хуже дышать. Когда Т/и села на переднее сидение, она думала, что взорвется.

Средний Хван не ожидал такого резкого появления сестры. Он откинул спинку сидения и лежал под кондиционером, пялясь в телефон.
- О, ну, как все прошло? - спросив это, парень лениво поднялся, приняв сидячее положение, досмотрел ровно две секунды видео и замер. Т/и сидела, уставившись вперед, а затем упала локтями на панель перед собой, уткнула в руки лицо и зарыдала. Хенджин даже не знал, как к ней подступиться. Он сам сначала просто смотрел на происходящее, потом, наклонившись, пытался посмотреть в лицо сестре, но не найдя более никаких идей, что ему сделать, начал забрасывать ее вопросами:
- Ты от счастья? Т/и? От счастья же? - парень положил ладонь на ее спину, осторожно поглаживая. Он хотел было надеяться, что Т/и просто рада, что все закончилось. Шмыгая носом, гонщица отрицательно покачала головой.
- Генерал тебя обидел?
Хошико снова покачала головой.
- Признайся честно, я ему морду набью.
Снова мимо. Хван начал нервничать, ведь громкий рев сестры эхом отдавался о стены салона машины. Он, конечно, видел ее в разных состояниях, но в таком уже давно нет. Парню стало Т/и невероятно жаль, переживания отдавались болью в его груди, будто их эмоции связаны.
- Когда плохо тебе, мне плохо... - Хенджин максимально смягчил тон, а его густые брови жалобно сошлись к переносице. - Звездочка, что случилось?
Т/и медленно подняла зареванное лицо все мокрое от слез, в глазах лопнули капилляры. Секунда. Губы скривились, и она заплакала вновь.
- Не называй меня так! Это невыносимо.
Хенджин тяжело выдохнул. Он переместил руку на плечи сестры и потянул ее на себя, чтобы обнять настолько крепко, насколько позволяла приблизится панель между ними.
- Малышка... - успокаивал ее ласковыми словами Хван, поглаживая по волосам. До задания они не были так добры друг другу, все детство ругаясь и выводя Чанбина своими спорами, тем не менее Т/и была ближе всего именно к Хенджину. У них просто была особая связь, они хорошо понимали друг друга в моменты, как эти, хотя казалось, будто это невозможно. Подсознательно Хван понимал из-за кого так расстроена сестра, но он упорно не хотел говорить имя виновника, пока Т/и не успокоится. Пришла в себя девушка минут через пять, но сказать, что она совершенно успокоилась было нельзя. Она просто отстранилась от брата, вытерев нос ладонью и, запинаясь от слез, сказала, что хочет домой. Ей было стыдно от всей этой сцены и от того, как сильно она напугала Хенджина, который смотрел на ее покрасневшую физиономию так, будто голова сестры просто лопнет от напряжения. Хотя говорят же, что от разбитого сердца у девушек начинаются физические проблемы со здоровьем, может ему и вправду стоит переживать. Т/и в такое никогда не верила, пока не откинулась на спинку сидения вся обессиленная от пережитых эмоций. В ней накопилось столько стресса, о котором Т/и не подозревала, что сейчас, еще и на фоне разговора с Минхо, ее всю трясло. Хенджин ничего не говорил, он протянул сестре не допитую собой бутылку воды и открыл ее, буквально вложив ей в руки. Какое-то время, пока Хван ехал с базы, окруженный полями, они молчали. Несмотря на жаркую погоду, кондиционер был выключен, а окна открыты нараспашку - Т/и катастрофически не хватало воздуха. Она отвернулась к окну, смотря на длинную-длинную траву и слушала, как стрекотали цикады в ней, а солнце уже неумолимо быстро катилось за горизонт. Брат то и дело поглядывал на нее, его ладони вспотели и не только от летней духоты, но еще и от переживаний, хотя лицо держал он превосходно. Проехав лесополосу, и почти выйдя на магистраль, Т/и хрипло попросила:
- Давай поедим где-нибудь? Не хочу перед Чанбином такой показаться.
Нудить о том, что старший Хван весь день не отходит от плиты ради ужина для сестры, Хенджин не стал. Он показал поворотник и выехал к району Аракава, там есть ресторан в переулке с рисом в глиняных горшках, который Хван предлагал Т/и как-то попробовать.

Внутри пахло жареным и шипело масло на сковородках, а из горшочков посетителей за другими столиками валил густой пар. На Т/и совсем не было лица, теперь, перестав плакать, она вся побледнела. Девушка была жутко рассредоточена, поэтому Хенджин два раза ударил пальцами по столу, привлекая ее внимание к меню.
- Заказывай и выкладывай, что произошло.
- Я не хочу.
- Есть?
- Говорить. - машинально отвечала Т/и слабым голосом.
- Хм... - задумался на секунду Хван. - Давай тогда, как обычно, один вопрос ты, один я - все честно.
- Мне не до игр. - хотела отмахнуться сестра, но не получилось, потому что это не игра, а их давняя договоренность: делиться одним секретом, чтобы не выносить все в одиночку. Хенджин пожал плечами, будто не понимал о чем она.
- И мне, поэтому заказывай и спрашивай, я так уж и быть начну.
Но Т/и действительно была не настроена говорить. Они сделали заказ, который принял приветливый пожилой владелец ресторана, и Хенджин принялся ждать. Он сидел, подперев рукой подбородок, а нога под столом непроизвольно дергалась, но тем не менее он не проронил ни слова. Т/и в это время смотрела в сторону открытой кухни, она ни за кем не наблюдала, просто уставилась, находясь в своих мыслях.
- Кто такая Мидори? - внезапный вопрос заставил Хвана тут же поднять на сестру глаза, но он не был удивлен им, просто рад, что Т/и все-таки приняла его идею. Парень откинулся на спинку стула.
- Это твой вопрос? Сформулируй хорошенько, ведь на этот я могу ответить одним словом.
Т/и печально вздохнула, смотря на то, как брат совсем не дает ей поблажек - это начало отвлекать от того, что случилось лично с ней.
- В каких вы были отношениях? Ты никогда о ней не рассказывал, но вчера я же видела, как сильно ты волновался. Я же знаю, что с девушками, которые тебе не нравятся ты не такой.
Хенджин усмехнулся.
- Поймала, ладно расскажу, но предупреждаю, что это баллада о разбитом сердце. - Хван попытался внести в их диалог капельку несерьезности, но Т/и смотрела на него с таким видом, словно ей было совершенно не до шуток.
- Не ёрничай. - и это было правда так.
Рассказ у брата вышел не долгий, минут на пятнадцать. В это время им подали горшочки с рисом. Начал Хенджин со второго класса старшей школы.
- С Мидори я попал тогда в один класс, ужиться было трудно, мы вечно соревновались за первое место в рейтинге учеников. Мне он нужен был, чтобы стипендия капала, а ей... Ну, - вздохнул Хенджин, улыбаясь приятным воспоминаниям. - Она просто умная, и ей хотелось это всем доказать. Если дальше без подробностей, я слетел со стипендии, она, конечно, была рада, но потом узнала, зачем она мне была нужна...
Т/и согласно кивала, она хорошо помнила, как Хенджин в тот момент начал уделять больше времени подработкам, чем учебе, братьям нужно было скорее начать свое дело, чтобы забрать сестру из детского дома, а потом обеспечивать их жизнь. Девушка не прерывала рассказ Хвана, она медленно ела и иногда запивала рис водой.
- Она решила заняться «благотворительностью», стала поддаваться, чтобы я вернулся на первое место. Из-за этого мы поругались, я ей сильно нагрубил, хотел, чтобы она меня возненавидела и никогда больше таким не занималась, хотя уже тогда Мидори мне нравилась, но я думал, что поступаю правильно, ведя себя, как козел.
Эта часть рассказала откликнулась Т/и, но она не хотела примерять ее на Минхо, ведь он говорил так уверенно, отвергая девушку.
- С того момента мы не общались, а в выпускном классе нас расформировали в другие параллели, хотя мы все равно скакали то я на первом месте, то она.
Еда Хенджина стыла, а он к ней даже не притронулся. Невооруженным глазом было видно, что Хван рад рассказывать о Мидори. Он не улыбался широко, но Т/и видела его искрящееся неярким счастьем лицо. Парень никогда о ней не рассказывал, оставляя все воспоминания о ней только для себя.
- Потом мы встретились на дне рождения нашего общего друга, разболтались под конец вечера, и я проводил ее до дома. Она была милой девчонкой... Да, и сейчас тоже, так что трудно было устоять.
Да, Т/и и сама подметила насколько девушка очаровательная.
- Короче, ясно было, что у нас друг к другу симпатия. Мы гуляли в одной компании, в школе там тоже много всего было, но пропустим, - отмахнулся Хенджин. С деталями у него всегда было плохо, вдаваться он в них не любил. - Просто было кое-что, что мне покоя не давало...
Т/и знала, что это кульминация рассказа, от чего замерла, держа в руке палочки, утопленные в горшочке риса. Лицо Хенджина приняло противоположное прошлому выражение. Он уставился вниз на стол, проигрывая в памяти болезненный опыт.
- То, как я буду неумолимо тянуть ее ко дну. У нее планы на карьеру были грандиозные, она их все достигла, в чем я вчера убедился, а я три экзамена прогулял из-за подработки и никуда даже документы не подал.
- Ей же было на это все равно. - Т/и, как девушка, понимала, что Мидори чувствовала себя так. Они же любили друг друга. Точно также Хошико простила Минхо ложь, она просто выбрала этот путь, зная, что это меньшая боль по сравнению с той, которая будет, если Т/и потеряет его. Сегодня девушка в этом убедилась.
- Мне не было все равно на нее. - выделил последнее слово брат. - У нее в семье все профессора, ей бы было стыдно за меня перед родными. Зачем их ссорить? Я был уверен, она и не вспомнит обо мне после выпуска-..
- Вчера я видела другое.
Хенджин лишь пожал плечами.
- Ничего не изменилось. Я все еще сирота и обалдуй без профессии, я ей не пара, Мидори совершенно другого уровня. Я ей ничего не предложу.
- А любовь?
Брат и сестра столкнулись взглядами, в этот момент Хенджин понял, что пора заканчивать, ведь Т/и слишком близко подобралась к этой стороне его души.
- Девушки думают сердцем, а парни головой. - но Хван тут же исправился, закатив глаза. - Хорошие парни, я имел ввиду. Которым девушка дорога. Но вообще, это уже второй вопрос, так что отвечать я на него не должен. Твоя очередь, а то у меня еда остыла.
Хенджин закончил все так же быстро, как начал. Он резко подвинул к себе горшочек и взялся за палочки, напихав риса в рот столько, что у Т/и не осталось даже шанса спросить у него что-то еще. Настало самое сложное - признаваться самой.
- Только обещай, что не будешь бурно реагировать, мне сейчас и так дурно. - это было единственное условие. Если Хенджин примется поливать Минхо грязью, как он делает обычно, Т/и просто не вынесет. Набив щеки, брат показал пальцами «ОК», скорее всего сделав это специально, чтоб сдержаться. История Хошико тоже была не долгой. Девушка рассказала Хенджину все моменты, в которых Т/и чувствовала себя особенной рядом с Ли, когда думала, что между ними летали искры. Даже то, как парень заботился о ней изо дня в день, и как сегодня Минхо перечеркнул это все, оставив Хошико дурой, которая все себе придумала. Получая детали, Хенджин понимал Минхо все больше, в чем не признался сестре.
- Идиот он. - сказал в конце свой вердикт парень.
- Я же попросила... - закатила глаза Т/и, совершенно в той же манере, что и брат. Мимика у них была до страшного одинаковая.

«Но сделал все правильно, хватит тебе проблем из-за него», - подумал и не озвучит Хван.

История Хенджина плотно засела в голове Т/и. Она несколько дней только и думала о том, оттолкнул ли Минхо ее специально, как сделал это брат для Мидори или действительно никогда ее не любил? Девушка допускала оба варианта, но не пыталась вновь связаться с Ли. Просто не могла себе позволить, чувствуя, что будет выглядеть жалко. Даже по отношению к Минхо - это было выше гордости Т/и. Она все еще злилась. Шли дни, а девушка все была, как не своя. Тихая, слишком задумчивая, но могла внезапно сорваться, сразу переменившись в настроении. Хенджин и Т/и условились, что ничего не расскажут Чанбину, оставив это строго между ними, но изменения в поведении сестры старший не мог не заметить и все ломал голову, что произошло.
- Планирую сделать рамен, с чем хочешь: курица или мясо? - спросил как-то Чанбин, вытирая пот со лба, висящим у него на шее кухонным полотенцем. Он старался больше времени проводить дома, взявшись на серьезных щах откармливать Т/и, как следует. Постепенно она действительно приходила в форму, да, и Т/и не соврет, сказав, что начала чувствовать себя намного лучше, оказавшись в такой опеке братьев. Она сидела дома, ковырялась в развалюхе, которую привезли братья, чтобы сестра вновь села за руль, дни проходили скучно, Хошико ничем не хотелось заниматься.
- Что угодно только не лапша. - протянула Т/и, листая старые фотографии родителей в альбоме, сидя в кресле в гостиной. Девушка закинула одну ногу на подлокотник и размахивала ей туда-сюда, вздыхая от августовской жары. Девушка была готова есть все, но только не лапшу, они с Минхо только и делали что ели ее на задании, ведь рядом с клубом была только раменная, поэтому лапша так сильно напоминала девушке о том, кого вспоминать она не хотела. Чанбин, конечно же, этого не понимая, точнее не зная, принялся возражать:
- Мы по твоему изволению уже седьмой день одним рисом питаемся.
- Есть очень много блюд из него, мы не попробовали и трети. - девушка даже не смотрела на брата, она все так же размахивала ногой, и вглядывалась в лица родителей и маленьких Чанбина и Хенджина. Она редко таким занималась. Родителей Хошико не помнила, так что специально не вводила себя в грусть по ним, поэтому многие фотографии казались ей незнакомыми. Так что листать альбом было интересно. Кстати, на одной из фотографий рядом с мамой стояла госпожа Ли, они обе были совсем юные в школьной форме - эта фотография не была закреплена, лежала меж двух страниц, так и норовя попасться гонщице на глаза.
- Нужно же разнообразить рацион! - продолжал старший.
- Теперь я ненавижу лапшу! Отстань от меня, Чанбин, готовь, что хочешь! - не выдержала Т/и, недовольно цокнув на брата. Парень замер, уперевшись руками в бока. Он для кого вообще старается?
- Чувствует мое сердце что-то тут явно не так. - приговаривал Чанбин, всплеснув руками. - Ты же никогда не отказывалась от лапши, что такое?
- Просто не хочу и всё-ё-ё... - протянула раздраженно Т/и, подорвавшись со своего места. Она просто хотела отдохнуть в гостиной, а не спорить из-за приема пищи. - Хочешь рамен, делай, я тебе не препятствую. Просто я его не буду.
- Ужин пропустишь? - такой расклад дел Чанбина не мог устроить.
- Забей, Бин, разберусь не маленькая. - и она ушла в свою комнату, бегом забравшись по лестнице на второй этаж, прилипая вспотевшими ступнями к лакированному дереву.
- Нет, ну ты видел? - выпучив глаза, обратился он к Хенджину, который все это время, отмалчиваясь, хлебал бульон. Он остался в мастерской на всю ночь, так что сейчас еле соображал, а вступать в перепалку и того не хотел.
- Ты бы видел, что она мне в машине выдала во вторник...Оставь ее пока - это нервное, пройдет.
- А когда у нее месячные начнутся, что вообще будет? Небеса разверзнутся?
Братья переглянулись.
- Надо просто потерпеть. - прибавил средний Хван. Чанбин покачал головой, совсем ему не нравилось состояние Т/и, а еще эта аномальная жара.
- Осень скоро, почему так печет? - вздохнул старший, развернувшись обратно к кухне. - Нужно что-то придумать
Он размахивал полотенцем, как веером, надеясь хоть немного остыть, думая что делать с ужином, ну, и с сестрой разумеется.

- Хватит нам мучиться дома! - восклицал Чанбин, улыбаясь. На нем модные солнцезащитные очки, скорее всего девушка выбирала, и не менее фешенебельная футболка-поло белого цвета, а на ногах легкие джинсы. Он уверенно вел простенький седан фирмы Тойота, снятый в прокат у подножия горы.
- Сейчас как отдохнем!
- Поскорее бы до минералочки добраться... - приговаривал Хенджин, обмахивая себя собственной кепкой, а Т/и сидела тихо сзади, смотря на природу за окном. Идея пересечь почти девятьсот километров ради родника Куродакэсоу пришла внезапно и не осталась без внимания. Детьми Хваны часто ездили сюда с детским домом, там неподалеку был лагерь, и почему детей распределяли так далеко от Токио непонятно, но главное, что вместе.
Дорога, как и раньше, вилась вверх. Они продвигались под сенью клёнов, смотря на то, как лучи солнца пытаются пробиться между листочков, создавая яркие блики. По бокам только густой лес и зеленеющие подушечки мха. Здесь пахло влажной корой, прелыми листьями и острой свежестью растений. Тишина горной дороги была особенной, а Т/и нужно было очистить мысли, поэтому Хваны остановились в постоялом дворе у двух пожилых хозяев. Они много раз бывали здесь, когда выросли, прячась от городской жары на пару дней, но забросили это дело, когда авто-сервис начал разрастаться. Не так-то просто все оставить и поехать отдыхать в другую префектуру.
У старого, но ухоженного дома скрипели доски. Т/и все тут знала, поэтому двигалась, не теряясь в коридорах. Братья ее не трогали, они остались разбирать вещи, сказав девушке вернуться через полчаса, чтобы они могли вместе пойти есть холодную лапшу, сваренную в природной минералке. Девушка не стала возражать над выбором обеда, она вообще не знала, чего неделю назад взъелась на Чанбина с этим раменом. Было стыдно, но Хошико не извинилась, как-то не пришлось к слову. Она чувствовала себя уязвимой, потерявшей контроль, и своим плохим душевным самочувствием оправдывала глупые поступки.
Подогнув белый сарафан, Т/и села на корточки перед родником. Она еще не коснулась глади воды, но уже представила ее прохладу. Быстро убрав волосы за уши, девушка наклонилась и зачерпнула родниковой воды, умывшись ею. Пузырьки газа приятной щекоткой лопались на коже, прохлада тут же охватила ее. Хошико умыла руки, шею, чувствуя, как мурашки побежали по предплечьям. Дышалось на горе хорошо, вокруг тихо, только поют лесные птицы, да приглушенным голосом переговариваются постояльцы, проходя мимо. Никто здесь не торопился, громко не говорил, в отличие от города - так что этот постоялый двор был идеальным местом для перезагрузки. Лапша тут отменная, судак, выловленный хозяином и запеченный до золотистой корочки хозяйкой просто пальчики оближешь. Т/и не заметила, как постепенно мысли переключались на другое, как улыбаться на шутки братьев становилось проще. Им удалось ее отвлечь, а ведь прошло не так много времени с их приезда. После обеда Чанбин благополучно уснул на футоне, Хенджин сначала боролся со сном чтением книги, но вскоре и сам сомкнул глаза, положив томик стихов себе на лицо. Называет себя Оболдуем, а сам всю классику на свете перечитал, ну, по крайней мере так считала Т/и. А она о брате всегда даже слишком высокого мнения. Единственный отличник в семье все-таки. Хошико тоже клонило в сон от всей этой спокойной обстановки, но ей так нравилось сидеть на подоконнике, смотря на то, как блики солнца, отражаясь в роднике, сияли на потолке их комнаты, что слезть с него казалось преступлением. «Еще немного», - говорила она себе, но не предпринимала попыток отойти от раскрытого окна. Хотя внезапное побуждение все-таки заставило ее встать с места. Шумели листья на ветру, когда она подошла к своему рюкзаку и достала из небольшого кармана потрепанный Новый Завет. Т/и не знала, зачем схватилась за него, собирая вещи, но думала, если будет нечем заняться, она обязательно его почитает, не зря он ей жизнь спас. Хошико уже не думала так много о Минхо, не прокручивала тот диалог в штабе, ведь прошло больше двух недель, хотя покоя случившееся ей все равно не давало. Девушка доползла до своего футона, легла на спину и принялась листать книжку, шурша листочками в тишине комнаты. На задании ей было не до чтения, а сейчас времени полно, так что можно утолить свой интерес, пытаясь за чтением заснуть, как братья. Она листала, листала, затем читала пару строк, снова листала, пытаясь найти момент, что придется ей по душе, хотя логичнее было бы начать с первой страницы. Почти у конца книжки Т/и остановилась. Неровными линиями ручки был подчеркнут текст.

«Любовь терпелива, добра, она не завидует и не хвалится, она не гордится, не может быть грубой, она не ищет выгоды себе, она не вспыльчива и не помнит зла. Любовь не радуется неправде, но радуется истине. Она всё покрывает, всему верит, всегда надеется, всё переносит. Любовь не перестанет существовать никогда...»

Последнее предложение было обведено.
Т/и приняла сидячее положение, нахмурившись. Она ничего не подчеркивала, да, что тут скрывать - этот текст гонщица видела впервые. Книжка валялась на тумбочке у кровати почти все задание, так что единственный, кто мог взять ее был Минхо. Т/и замерла, снова и снова перечитывая текст. Они почти всегда были в комнате вместе, но девушка не заметила, как парень сделал это. В какой момент он подчеркнул слова о любви было интересно, но сейчас так не важно. У девушки защемило сердце. Глупый, глупый Минхо.

Он любит Т/и.
Но он решил отдалиться, зная, что чувства взаимны.

От этого осознания проще на душе не стало. Девушка чувствовала, что не может переступить через себя и вновь потянуться к парню первой. Т/и слишком много раз прощала, но стоило ей подумать так, как перед глазами вновь: любовь не помнит зла. И Хошико чувствует себя очень слабой, желая вновь приблизиться к Ли, хотя пообещала себе никогда больше не смотреть в его сторону, но внутри что-то подсказывало, что это правильно, от чего слезы посыпались из глаз. Т/и хотелось, чтобы кто-то мог размотать клубок мыслей в голове за нее, обдумать все и не ошибиться вновь. Девушке было тяжело, но теперь Т/и знала, что она не единственная, кто мучился все это время.