дополнение.
Отрывок: "Пепел и цветы"
Флёр была восьмилетней девочкой, когда впервые увидела Габриэля. Тогда он был уже «старшим» — на два года старше, и казался почти взрослым. Он не носил форму, как другие, а всегда ходил в сером свитере и перчатках без пальцев. Смотрел исподлобья. Не разговаривал с теми, кто не заслуживал. И держал в руке маленький, выщербленный нож — не игрушку.
— Ты не справишься, — сказал он ей тогда, увидев, как она пытается поднять оружие, которое в два раза больше её ладони. — Ты не отсюда. Ты слишком… розовая.
Флёр не ответила. Только подняла нож, как могла. И в тот же вечер порезала себе руку до крови. Её отвели к врачу, зашили, дали новую форму.
Она не плакала. Ни тогда, ни потом.
Через неделю она снова вышла на полигон. А через месяц обогнала половину мальчиков из третьего отряда.
Габриэль наблюдал. Не помогал. Не вмешивался.
Но однажды он положил рядом с её койкой новые бинты и леденец.
Она их не тронула.
На следующий день он спросил:
— Ты всегда будешь молчать?
— Пока не научусь говорить так, чтобы мне верили, — ответила она.
Он кивнул. И больше не ставил под сомнение её присутствие в приюте.
С того момента они были рядом.
Никто не называл это дружбой.
Просто когда одному становилось слишком темно — второй поднимал фонарь.
---
Спустя годы.
Они оба уже были в миссии на Сицилии, им по пятнадцать. Всё пошло не по плану.
Враги перекрыли здание, началась стрельба.
Флёр спряталась под лестницей, зажимая рваную рану на боку.
Габриэль нашёл её — раненый, с синяками и пылью на лице.
— Ты не должна была быть здесь, — прошипел он, опускаясь рядом.
— Я хотела спасти тебя.
— Глупо.
Она посмотрела на него с упрямством.
— Может быть. Но если ты умрёшь — никто не напомнит, что я тоже человек, а не только оружие.
Он тогда впервые взял её за руку.
Не как напарника.
Не как младшую.
А как того, без кого он не хотел возвращаться.
---
Это прошлое не забывалось. Оно не было красивым.
Но именно в нём зародилась любовь — закалённая болью, преданностью и взаимным выбором.
И даже когда они шли в бой, каждый знал:
если я упаду — другой поднимет меч.
Если я исчезну — другой будет помнить.
И ради этого стоило жить.