глава 8.
На следующее утро атмосфера в лагере была натянута, как струна.
Матео не вышел на завтрак — впервые за всё время. Он тренировался в тени, у старого склада, без рубашки, молча избивая мешок. Каждое движение — безупречно, механично, в гневе, что не имеет слов.
Флёр шла по внутреннему двору, её походка лёгкая, даже небрежная, словно ночь, полная эмоций, не оставила ни следа. Волосы — снова распущены, касаются плеч, мягкие, как обман. На ней чёрное платье до колен, что больше подходит для вечера, чем для лагеря убийц.
Она знала, что они оба смотрят.
— Флёр! — голос Эдгара, резкий, но знакомо тёплый.
Она повернулась.
— К донну прибыл человек. Потребуется третий отряд. Но сначала — ты.
Флёр слегка кивнула, не задавая лишних вопросов.
Эдгар подошёл ближе, посмотрел внимательно в глаза.
— Ты давно не ошибалась. Но помни: внутренняя война сильнее внешней. Не сожги себя, прежде чем тебя кто-то ударит.
— Я и есть огонь, Эдгар. Кто ко мне подойдёт — обожжётся.
— Или согреется, — тихо добавил он. Но она уже пошла дальше.
---
Габриэль стоял на крыше казармы, наблюдая за ней.
Сигарета в руке, пепел падает на карниз. В голове снова тот бой. Та близость. И её слова:
> "Если не собираешься целовать — молчи."
Он почти поцеловал. Почти. Но не сделал.
И это "почти" сжигало сильнее, чем удар.
Рядом появился Матео.
— Ты видел, да? — спросил он, глядя вниз, где шла Флёр.
— Всё видел, — отозвался Габриэль, не оборачиваясь.
— Она играет с нами, Габри.
— Нет. Она делает выбор.
Матео насмешливо хмыкнул.
— Думаешь, выберет тебя?
— Думаю, она выберет того, кто выстоит до конца.
— Даже если этим кем-то буду я?
Габриэль наконец повернулся к брату.
Синие глаза встретились.
Молчание между ними было плотным, как сталь. Но внутри — огонь крови.
— Если ты окажешься тем, кто достоин... — Габриэль медленно выдохнул дым. — ...тогда я отступлю. Но не сейчас.
Матео сжал кулак, но не ответил. Ушёл.
---
Вечером, в комнате Флёр, свеча трепетала на столе.
Она сидела на подоконнике, босая, с книгой по русскому, пальцем медленно вела по строкам, произнося тихо:
— "Я тебя... понимаю."
— "Я тебя... боюсь."
Пауза. Она смотрела на фразу и, вдруг, прошептала:
— "Я тебя люблю."
И в этот момент кто-то постучал.
Тихо. Один раз.
Она не пошевелилась.
— Знаешь, кто это, Флёр, да? — сказала себе.
И прошептала:
— Входи, если не боишься.
Дверь открылась.
На пороге — Габриэль.
Без формы. В чёрной рубашке, с непокорными волосами, растрёпанный, как мысли внутри.
Они молча смотрели друг на друга.
А между ними — стол, свеча и всё то, что нельзя сказать.
— Ты снова пришёл, — сказала она.
— Ты знала, что я приду.
— А если бы пришёл он?
— Тогда бы ты меня не ждала.
Она не ответила. Только медленно закрыла книгу, соскользнула с подоконника и прошла мимо него.
Остановилась в шаге.
— Ты будешь драться за меня?
— Нет, — сказал он хрипло. — Я буду драться с тобой. Рядом. Пока ты сама не выгонишь меня.
Она прикрыла глаза.
— Тогда... не уходи.
И в эту ночь, впервые за всё время, она уснула не одна.
Но даже во сне её пальцы были крепко сжаты — готовы снова сражаться.
Продолжение следует...