1. Чудо
Предисловие:
Это мир Эсперида, мир чудес и магии. Все жители этих чудных земель поклоняются трём богам: Шэду - старшему брату, Адену - среднему брату и Оламу - младшему. Младший создал людей и землю, средний – рай, населённый ангелами, а старший – ад, откуда вырываются демоны и духи. А вместе они создали некую силу, что подвластна далеко не каждому, а только избранным ею. Силу, делающую хозяина почти что бессмертным, делающую его обязанным перед богами жизнью. Они защищают самых слабых, но самых разумных созданий богов – людей, дабы не нарушалось равновесие мира. Таких людей здесь называют «страж». Всего их шестеро, шесть хранителей людского покоя. Вроде бы мир в гармонии, есть добро и зло, что же может пойти не так? Да вот что, сам небосвод покрылся тьмой, рай превратился в ад. Все ангелы стали в разы хуже демонов, нападения на людей с каждым днём происходили всё чаще и чаще. Зрелище не из приятных. Каждый день кровь как минимум семи человек была на белоснежно-ангельских руках. Души их явно были осквернены, отчего создателю пришлось заточить их на небе, не допуская боле смертей невинных людей. Очевидно, виной тому тёмные силы, а проще говоря, их создатель. Шэд стал изгнанником среди богов, которого стремились убить за уничтожение равновесия в мире, за уничтожение рая. Эспериду язык не повернётся назвать спокойной, все страны погружены в многовековую войну между богами, в войны между людьми, в вечные сражения с тёмными силами. Сейчас уже 4031 год, кровопролитию и конца и края не видно. Но, невесть откуда, в одной из стран появился таинственный герой, способный в одиночку одолеть демонов. Никто не знает, откуда незнакомец и никому неизвестно его прошлое, даже он сам о себе почти ничего не знает. Но герой явно понимает, что в этом мире он не только для защиты народа, угнетаемого, как другими нациями, так и удивительно сильными демонами, но и для изучения этого мира, этой войны и, в конце концов, своего прошлого. Ведь оно явно скрыто от него не просто так.
Приятного чтения.
______________________________________
Последние две недели жителей этой чудесной земли под названием Фольскет беспокоит то, что небо вдруг ни с того ни с сего сотряслось и покрылось тёмными густыми тучами. Все эти дни сопровождались неясным биением свыше, будто сердце неба застучало вновь. Кто-то даже утверждает, что видел, как облака разрыдались кровью. Другой же говорит, что слышал пронзительный крик невесть откуда. Все напуганы, никто не рискует высовываться из дома за ненадобностью, вспоминая легенду о том, как когда-то, около трёх тысяч лет назад, небо точно так же встряхнуло мир, ознаменовав собой великую войну. Армии близжайших стран были наготове. Никто не знает, что случится, и где это может начаться тоже неизвестно никому.
Сегодняшний день был относительно спокойным, что заставило страшащихся крови людей чуть поубавить свой страх. И есть в той стране, Королевстве Фольскет, одно чудесное поле. Считают, что нет поля красивее этого, ведь где ещё найти другое такое, что полно разных красок, радующих глаз. Только здесь, только на этой святой земле. Каждый грезит хоть на минуту вырваться из этой суеты и просто посмотреть на красивейшие беззаботные виды.
Уже вечереет. Заходит еле видное солнце, знаменуя собой окончание очередного тревожного дня. Люди, толпясь здесь весь день уже ушли, разойдясь по домам, радуясь тишине сегодняшнего свода неба. Поле, что сплошь покрыто туманом после мороси первого осеннего дождя, окрашивается в причудливые глазу оранжевые и розоватые цвета. Из-за облаков выглядывает луна, становясь со временем всё ярче и ярче. Багряно-красное солнце уже почти и скрылось, попрощавшись с людьми. А совсем недалеко от этого поля удобно расположились горы, что стоят преградой меж морем и сушей, за ними невооружённым глазом видно, что что-то начинает загораться всё ярче и ярче. Этим чем-то является прекрасный город Ваттенборг, что лениво зажигает свои огни, освещая дорогу своим жителям и гостям. Город, что местный народ считает обителью свободы. Это столица одной из немногих стран в этом мире, что всеми силами отстаивает свою независимость от империи Фотиа, которая стремится подмять под себя всё живое.
Это был прекрасный дождливый, и более-менее спокойный вечер ровно до тех пор, пока не наступила разруха. Явился демон, разверзнув землю и посеяв страх по ней. К сожалению, это нередкое явление на этом клочке мира. Одиноко стоящее дерево, под которым часто отдыхали люди, повалилось на жжёную траву, раздавая свой предсмертный треск по всей округе. Армия воинов, что патрулировала неподалёку, за соседним холмом, быстро среагировала на встряску. Луна, что была по сути единственным, хоть и тусклым, освещением пути для них, почти сразу же скрылась за тёмными-тёмными облаками, страшась произошедшего. Гром гремит, а дождя нет. И вдруг с неба наравне с яркой вспышкой молнии что-то упало, что-то неприметное и очень маленькое. Видимо, это что-то было настолько незаметным, что почти никто из солдат на это не обратил никакого внимания, продолжая поспешно двигаться к цели. Только один остановился и посмотрел в ту сторону, где это что-то промелькнуло. Это его чуть насторожило, но останавливаться нельзя.
По воздуху раздался жуткий вопль, толпа в недоумении замедлила шаг. Ведь этот крик мог издать только нарушитель людского покоя, нечистый душой посланник из ада. Но, если вдуматься, почему он взревел? Скорее всего, из-за боли. Но крестьяне сейчас не суются на улицу ни с того ни с сего, а уж тем более на ночь глядя, да и все воины здесь, никто не бежал вперёд. Что же там произошло? Выйдя из-за холма и лицезрев завораживающее ярко-голубой, но закрывающий обзор происходящего, туман и странное слабое сияние у места, где были видны очертания демона, они встали в стойку, готовясь нападать на непонятное явление по команде. Генерал этой армии отдавать приказа не спешил, опасаясь неизвестного. Но уже спустя секунд тридцать всё упокоилось. Утихло небо, утихла и земля, и свет потух, спокойствие вернулось в это место. Вернулись будто те спокойные благословенные деньки. Даже боги, кажется, смиловались, освободив часть этого мира от оков грозовых туч, даруя земле тусклый свет бледной и такой долгожданной луны.
Бой ещё не начался, а образ, как и сам демон, исчез, будто растворился в том тумане. Остался только след в виде поломанного дуба, отливающего блестящей синевой, дымящейся груды камней и медленно двигающееся белое пятно подле них. Главнокомандующий дал приказ не нападать и сам с некоторыми бойцами подошёл чуть ближе, пытаясь рассмотреть, что это такое. В паре метров от пятна, он разглядел в нём человеческие черты и услышал тихие-тихие стоны, что перебивались молитвой на ясном ему языке.
- Ты из ближайшей деревни, да? Он тебя сильно ранил? Не беспокойся, он ушёл, мы тебе поможем. - Вдруг полушёпотом трепетно заговорил один из сопровождающих на вид важного мужчину в мундире.
Внезапный голос явно перепугал человека, что корчился перед военными от боли. Резко приподнявшись, некто, очень тощего телосложения, с тяжкой одышкой направил в сторону ближайшего свой потрёпанный меч, лезвие которого было покрыто тёмно-алой кровью. Ровно такая же стекала по всему его телу, смешиваясь с каплями накрапывающего дождя. Да только боль его одолела и, будто парализовав, повалила обратно на землю, заставила вцепиться в мучащее плечо и свернуться в клубок. Разъярённые глаза из-под длинных мокрых белых волос глядели прямо в душу мужчине. Один горел золотым, будто пламенем, другой топил в своей морской синеве, а кровь ручьём бежала по ним. В этом взгляде так и читается, что он готов убить кого угодно, но он хочет, и будет жить. Будто он прошёл через все те круги ада, о которых предупреждают священнослужители. От взгляда по телу бежит холодный пот, мысли путаются в попытках понять, помочь ему или убить, опасен он, или сам боится их.
Заметив, что главнокомандующий и их соратники в опасности, все преданные подчинённые, без исключения, ринулись и оцепили этого некто и отбросили его брошенной оружие в сторону. Не мешкаясь, не сомневаясь. Их голова забита лишь одним: «защитить».
Человеком оказался мальчик, на вид лет пятнадцать или четырнадцать, с крайне необычной внешностью, лицом взрослого и... Вроде странной рукой... Но она была скрыта под длинным рукавом его потрёпанной одежды. Да и в этой мрачной и слегка замутнённой от тумана ночи почти ничего не видно. Но было заметно, что на нем почти не было живого места, всё тело было изранено. Как он ещё жив? Одним богам известно.
- Кто ты и что замышляешь!? - Всё повторяли, крича на парня, военные, подставляя оружие к его горлу. А сам он, лёжа на боку, и пошевелиться не мог.
На это его глаза начали в страхе бегать из стороны в сторону, стараясь что-то найти.
- Я… Я… - Всё, что они от него слышали. Губы дрожали то ли от злости, то ли от страха, голос был хриплым и еле слышным. Чёрт его знает, о чём он думал, в голове сплошная каша, всё перемешалось. Атаковать или нет? А кто они? Почему они ему угрожают? Что они хотят сделать?
Рука мальчика тем временем медленно с тряской тянулась к отброшенному мечу и, только достигнув цели, он перевёл взгляд на одного из военных, что в отличие от других с тревогой наблюдал за этим, не решаясь поднять на подростка своё оружие, как тот громким басистым голосом прикрикнул: - Подождите! Вы посмотрите, как парня перепугали! Он же ничего не сделал!
Командир этой группы, без страха подойдя ближе и, посмотрев в лицо раненого, согласился: - Лекрей прав, он лишь последовал своим инстинктам.
Подчинённые остановились в недоумении и отступили от парня.
- Но, командир Нордстром!.. - возмутился один из них.
- Но, что?
- У него оружие и он явно собирался вас ранить! - продолжил другой, указывая на уже поутихшего «пленника» и продолжая угрожать остриём у горла паренька.
- Мы о нём ничего не знаем, а если это посыльный к королю или ещё кто? - На эти слова своего товарища остальные лишь переглянулись. Они виновато себя чувствовали после этих слов и приняли тот факт, что и правда поторопились с выводами.
Наклонившись к юноше, тот, кто, можно сказать, спас парнишку, мельком осмотрел все его повреждения и, потрепав по волосам, как бы утешая, крикнул грубым голосом: - Простите! Командор, разрешите мне самолично отнести его в больницу!
- Хорошо, - Кивнул суровый и грубый на вид мужчина, и скомандовал: - Первая и пятая группы остаются здесь и выясняют, что произошло! Третья и вторая на разведку! Четвёртая группа, вы идёте с Лекреем! Вы временно переназначены под его командование.
- Так точно! – Одновременно ответила толпа, и каждый разбежался кто куда.
Ухватив на руки слабого и изувеченного мальчика, что крепко впился окровавленными и хрупкими, словно фарфор, бледными пальцами в меч, не давая его забрать, мужчина, чья фамилия была «Лекрей», которую запомнил парень и вертел на уме, понёс его в сторону города. Он не обращал ни капли внимания на надоедливые расспросы от своих соратников и их же бессмысленную болтовню. Человеку в его крепких руках оставалось только смирно сидеть, иногда морщась и восклицая от боли, мокнуть под дождём, оглядываться по сторонам и думать, куда они всё-таки его несут, где он и кто же это, чёрт возьми, вообще такие.
Спустя буквально двадцать минут они прибыли в городскую больницу, где их встретили суетливые медсёстры, пытающиеся разузнать о случившемся хоть что-то. К этому времени подросток и вовсе потерял сознание и погрузился в мир грёз. Зрачки его бегали в страхе даже во сне. Он всё время, пока врачи пытались остановить кровотечение, повторял одно и то же: «Нет». Видимо, ему что-то предстал какое-то видение, и, видимо, оно было не из лучших. Но никому до этого не было дела. Главное на данный момент – спасти его.
Несколько дней врачи пытались привести его в чувство, что они только не делали, и вот, весьма знаменательный в медицине момент, никому не известный парень с невероятными повреждениями наконец очнулся, но был временно лишён способности двигаться. Всё его тело было поражено чем-то, что выглядело весьма жутко, непонятные полосы на теле, затмевающие порезы, набухали и причиняли боль, так, что поражённое тело просто на просто онемело, не давая спокойно жить юноше. Парня прозвали местным принцем удачи, ведь выжить при таких муках способен далеко не каждый. Но хоть он и находился в безопасности, он никому здесь не доверял. Только молчал. Ведь все, кто заходил после его поправки, хотел знать только кто он и откуда, не более. Он делал вид, что ничего не происходит и никого не видит. Они списывали это на то, что он ещё не восстановил свои силы. Пожалуй, единственное, что врачей действительно удивляло в мальчишке это то, что он за эту неделю, что пробыл здесь, ни разу не ел. А среди медсестёр ходили слухи о том, что этот новый пациент днями напролёт сидит в жутком холоде и вовсе не спит, лишь иногда по ночам говорит о чём-то с не ясно кем.
На девятый день лечения, на вторую неделю от пришествия в чувство, рано-рано утром, за окном, от которого всё не отрывал взгляд подросток, не было ни единого шороха, только слегка накрапывал дождь, иногда попадая на дубовые половицы через открытое настежь единственное окно в комнате, из которой никогда не выходил парень. Тучи с каждым часом становились гуще и гуще, нагоняя мрак и страх на город. Казалось, что сейчас не раннее утро, а глубокая вечная ночь. Ветер за компанию с дождём беспокоил окна домов, завывая в каждой комнате и гоняя опавшие осенние литья по лужам, не давая малейшей возможности взлететь. Погода не из лучших. Почти такая же была в тот день, когда нашли этого парня. А сам юноша стал выглядеть здоровее и превратился в обладателя красивой и даже блестящей бледной кожи, от которой веяло холодом, как и от взгляда, который юноша бросал на каждого входящего к нему. Взгляд, не имевший ни единой эмоции, даже, казалось, свет в его зрачках не отражался. Кровь давным-давно отмыли, и теперь он и вправду выглядел очень белым, сливаясь с таким же белым интерьером больничной комнаты.
В небольшую, но до жути холодную палату сразу после стука, что отвлёк на себя внимание, вошёл человек. Он был высокого роста и весьма широк. Красовалась на нём тёмно-синяя красивая форма с серебряными вставками, тёплое пальто, которое он надел из-за обещанного прогнозом холода на улице. Так же эполеты и ремень, к которому крепились ножны, из которых торчала ручка небольшого кинжала. Выглядело солидно и весьма важно. По-военному.
Зелёные глаза, выглядывая из-под фуражки, как-то по-доброму смотрели на мальчишку, что тоже глядел на их владельца, вглядываясь в черты его лица. Мужчина решил, что стоит закрыть окно и раскрыть шторы до конца, впустив хоть немного света, освобождая комнату от темноты-оккупанта. Да и в комнате вот-вот и будет свой собственный пруд. К тому же, холодно как-то, а парень сам закрыть окно не сможет даже при большом желании. Военный присел на деревянный стул у койки, что издал неприятный и весьма громкий скрип, и непринуждённо начал разговор со скрытым сожалением под маской радости их долгожданному разговору, что появилось при одном лишь взгляде на состояние парня: - Ну, здравствуй, юный воин.
В ответ на это «воин», как его назвали, безмолвно кивнул и вновь без эмоций на лице продолжил смотреть в одну точку, как и делал всё время пребывания здесь.
- Ну да, мне рассказывали, что ты так ничего и не сказал за это время. Хотя медсёстры подметили, что ночью ты всё время что-то тихо обсуждаешь с самим собой, - Усмехнулся Лекрей, продолжая осматривать парня – поражены чудесным голосом. Но ты хоть мне скажи, сколько тебе лет-то? Или, может, имя? Что угодно. – С великим интересом тот прямо таки уставился на парня, ожидая хотя бы намёка, хоть чего-нибудь.
Юноша поник, опустив голову, а мужчина, решив, что это был отказ, глубоко и опечаленно вздохнул и, хотел было продолжить свой монолог, но его прервали.
- Спасибо… Что спасли… - Донёсся еле слышимый и всё тот же хриплый голос, что слышал мужчина тем самым вечером, а сам парнишка до сих пор сомневался, стоит ли он того, этот разговор, чем он ему полезен? Это заставило хмурого армейца выдать лёгкую улыбку на своём суровом лице, закалённом явно не одной битвой.
- Это мой долг, - Ещё сильнее разулыбался тот. – Так всё же, как тебя…
Не дав договорить, парень, перебивая, пару раз прокашлялся, а после, полной грудью вдохнул и резко затараторил, будто всё это время терпел и не говорил, подняв какой-то пустой взгляд на армейца, которым, можно сказать, наградил, ведь другие гости были сопровождены чаще с неприязнью: - Эльдас. Эльдас Сагенхафт. Вы пришли, только потому, что вам нужна от меня информация? Спешу огорчить, я ничего не знаю, не помню ничего о себе, не помню кто я. Только имя, речь и то, что рука у меня… - Эльдас замолчал, посчитав, что нет смысла продолжать, ведь всё и так будет видно. Он как-то без эмоций глянул на то место, где под одеялом что-то задвигалось. Оттуда показалась неожиданно полупрозрачная, с голубоватым оттенком рука и протянулась к собеседнику парня, как бы говоря этому гостю взглянуть. Только эта, наверное, часть тела и могла двигаться, кроме головы.
Опешив от неожиданного ответа, мужчина после непродолжительной паузы с интересом во взгляде взял парня за руку и чуть притянул к себе. Как он помнит, мальчишка постоянно держался за это плечо. И ведь правда, ему тогда не показалось, с ней что-то не так. Но теперь никакая одежда не скрывает её. Взяв руку и приглядевшись, был выведен вердикт: - Холоден и твёрд. Очевидно, лёд. И боли, наверное, не чувствуешь?
- Не чувствую ею ни боли, ни предметов, ничего, только двигать могу, но с трудом. Мне сказали, что у меня есть способность ко льду… Чудо… - Он будто машинально ответил на вопрос. - Это магией зовётся, так? - После этого вопроса последовал кивок мужчины, означая положительный ответ для юноши, и уточнение для себя, что тот и вправду ничего не знает.
Ещё пару секунд осмотрев руку, что как он посчитал, была сделана грубо, из-за множественных порезов и граней, он опустил её на кровать и задумался о чём-то.
- Я слышал от медсестёр, что ты всё это время, что пробыл здесь, очень редко ел и, кажется, вообще не спал. У тебя есть жалобы на что-то? Может, болит что?
Сагенхафт опустил взгляд, обдумывая ответ. По прошествии чуть более минуты молчания в ожидании, он с недовольным видом произнёс: - Еда, что здесь дают - на вкус как резина… – На эти слова военный понимающе кивнул с усмешкой, согласившись, что на вкус она и правда, не самая лучшая – Больше ничего… К тому же, я заметил, что и без этого неплохо себя чувствую, ровно, как и без сна. Это же не нормально, да? Я от проходящих мимо людей слышал.
- Есть такое.
- Меня, кажется, побаиваются…
- Не беспокойся, - Начал уже успокаивать подростка мужчина, но был прерван.
- Я и не беспокоюсь. Просто странно, ведь боятся все, кроме вас. – Парень заправил за уши выпавшие локоны и спрятал правую руку обратно под одеяло, вздохнул и как бы незаметно краем глаза начал пялиться на гостя.
- Чего мне тебя бояться? Ты же не сделал ничего такого. Да? - Прокашлявшись, обращая на себя внимание лежащего перед ним человека, что вновь уставился куда-то вдаль, Лекрей продолжил: - К слову, врачи мне передали, что ты, можно сказать, живёшь за счёт сосуда. Конечно, были такие случаи, но разве в таком возрасте?
- Сосуд?.. – Переспросил юноша, не поняв о чём вообще речь.
- Ну да, точно. – Нервно потёр виски тот, вспомнив, что парень, как он говорил, «ничего не знает». – Сосуд – одно из частей сердца, он находится в груди, - Ткнул пальцем в грудь юного Эльдаса, предположительно в сердце. – Вот здесь. В сосуде и накапливается «сила». Обычно она проявляет себя к восьми годам, но, к сожалению, есть малая доля людей, у которых магия никогда не проявляется. У врачей есть предположение, что ты питаешься и берёшь энергию из него… Ну а дальше я и сам толком не понимаю, предпочитаю оставить это дело знающим. – Оба кивнули, согласившись с тем, что лучше оставить это тем, кто правда в этом разбирается. Сами они мало что поймут и уж точно ничего с этим не поделают.
Мужчина чуть замешкался, и, неловко почесав затылок, считая, что возникший у него вопрос будет неуместен, всё-таки продолжил: - Почему ты всё время повторял «Нет»? Тебе что-то снилось? Что-то беспокоит? Ты можешь рассказать мне всё.
Мужчина надеялся в видении мальчика хотя бы каплю узнать о его жизни. Даже малейшая зацепка может привести к истокам, только бы она была.
Судя по словам «всё время», Эльдас сделал лично для себя вывод, что этот человек немало времени сидел с ослабленным мальчиком. Для парня это показалось немного странным и напрягающим. Чёрт знает, зачем он был с ним, может, он хотел сразу его «допросить» после пробуждения, но, вот неудача, Сагенхафт молчал? В голове мальчика было сомнение. Стоит ему говорить или промолчать? Зачем он был с ним? Почему он это спрашивает? А сам Эльдас-то знает ответ? Если он был с ним, то почему не знает о руке? Очередной бардак мыслей.
Слегка удивлённый взгляд юноши был мужчине ответом под руку с его молчанием.
- Не знаю. – Полушёпотом сказал Сагенхафт.
- Но ты тогда говорил…
- Не помню такого. – Уже слегка нахмурившись, раздражённо возразил парень, в голосе даже исчезла хрипота, будто её и не было вовсе.
- Как скажешь, прости. – Как-то виновато взглянув на безмолвные часы, висевшие на одной из четырёх стен комнаты, стрелки которых указывали, что сейчас восемь утра и двадцать три минуты, армеец хмыкнул и вновь обратился к юноше: - У тебя есть ко мне вопросы? Ты вправе их задавать, ведь на мои ты уже ответил.
- Есть несколько. – Эльдас смотрел прямо таки в душу мужчине своим стеклянным взглядом, к которому местные успели привыкнуть.
- Внимательно слушаю. - Устроившись поудобнее, генерал снял с себя фуражку, полагая, что вопросов в разы больше нескольких, следовательно, и этот расспрос будет длиться достаточно долго.
Чуть прокашлявшись, парень монотонно начал: - Почему вы не пришли раньше, если так нужно было от меня что-то разузнать? Или вы думали, что кто-то и правда что-то расскажет этим врачам? Вы же как раз были со мной до пробуждения, как вы и сказали.
- Ха-ха, с ходу хороший вопрос, мальчик! – Показав свою увлечённость, он чуть пододвинулся к юноше - Мне надо было кое-что важное обсудить с семьёй. Да и работы вдруг стало много.
- Раз это «хороший вопрос», то это не конец вашего ответа?
- А ты смышлён. Верно, на военном совете был поднят вопрос о том, что произошло неделю назад. О тебе и том демоне. Когда я принёс тебя сюда, я попросил солдат, что пошли со мной, отправиться на поиски какой либо информации, кто потерялся или ещё что. – Сложив руки на груди и прикрыв глаза, он выглядел, словно вспоминал что-то хорошее. Ему очень не терпелось рассказать, что же дальше, по одной лишь ухмылке это ясно.
- Мгм…
- Никто по описанию не подходил под тебя. Мы размышляли над тем, что же делать с тобой, ведь подобного никогда не происходило. Ни с того ни с сего появился ничейный ребёнок, ха! Ну и надумала вершина тебя в местный детский дом отдать, раз уж не к кому. Не райское место, буду честен. Условия не лучше, чем в армии. – Продолжил тот, встав со стула и начав ходить по довольно скрипучему и промёрзлому полу туда-обратно перед кроватью подростка, стараясь обходить все мокрые места – Но я подумал… Такого бойца в такое место это… Как-то не правильно. Я предложил своё опекунство надо тобой, Эльдас.
Эльдас ничуть не изменился в эмоциях, посеяв в голове собеседника мысль о том, что всё настолько плохо в его жизни или болезни, но побледнел до чистого белого цвета и стал вслушиваться в слова военного с куда большим вниманием, чем прежде.
- Вот я и решил посоветоваться с семьёй на счёт этого.
- И что они сказали? Родственники.
Мужчина усмехнулся и загадочно или, скорее, вальяжно с небольшой улыбкой посмотрел в окно, где и дождь уж поутих, оставив после себя только сырость, лужи и запах свежести, разносимый ветром по округам: - Они только рады тебе, дитя. Так что, если ты не будешь против, как только тебя выпишут, мы вместе пойдём в твой новый дом. Даже комната почти готова. – Вновь посмотрев на юношу, что вроде забеспокоился о чём-то, он продолжил: - Не волнуйся, ты там будешь не один.
- А кто там будет ещё?
- Ну, скоро ты с ними сам познакомишься, парень. – Рассмеявшись, армеец снова сел на стул возле Эльдаса, что вновь скрывал за волосами задумчивые глаза, смотрящие в неясную даль. - Ещё вопросы?
- Последний, – Глянув на то, как мимо его вечно пустующего и вечно открытого окна промелькнула тень, кажется, птицы, что щебетала что-то еле слышно, и ещё обдумывая сказанное ранее мужчиной, ответил тот – Почему вы назвали меня «воином»?
- Те солдаты, что остались осматривать место происшествия, обнаружили, что демон вовсе не исчез, как мы предполагали, а был убит. Но, никого кроме тебя там не было, да и меч твой явно указывал на твою причастность. – Солдат покосился на слегка поржавевший, и почти чистый от крови меч, стоявший в углу комнаты без ножен. – Так что, кстати, я должен ещё и поблагодарить тебя за спасение города. Знаешь, не каждому под силу вот так взять и убить демона в одиночку. А уж в твоём то возрасте… Это талант! И по-другому не назвать!
Осматривая тот самый меч, сразивший нечисть, который он до конца, как помнит, не отпускал, Эльдас кивнул, давая знать, что ответ ясен и вопросов больше нет.
- Ну что же, мне пора. Скорейшего тебе выздоровления! И да, чуть не забыл. – С этими словами армеец положил на старую прикроватную тумбочку небольшой мешочек с непонятно чем и благополучно собрался, забрав остальные свои вещи.
- Подождите! Вы не сказали своего имени! – Воскликнул парень, ухватив за край рукава.
- Вильям Лекрей.
- До новой встречи, Вильям. – Отпустив, кивнул на прощание юноша и явно наигранно приулыбнулся ему, после, опустив голову, стал с хмурой миной обдумывать всё то, что только что произошло, всю полученную информацию с весьма серьёзным видом. А военный Лекрей ушёл, лишь усмехнувшись на это.
Каждый день в течение месяца Эльдас Сагенхафт только и думал о предстоящем и о том, что происходило ранее. Внутри него бушевала озадаченность и непонимание. Да и в общем стал будто другой человек. Из безразличного и холодного ко всему стал интересоваться чем-то у врачей, спрашивать: что ему делать, что-то о мире и, пожалуй, стал показывать хоть какую-то заинтересованность в своём выздоровлении. Врачи считали это своим успехом. Но эти расспросы обо всём так же были одной из причин того, что он часто пропускал какие либо процедуры по восстановлению, так что это заняло больше времени, чем планировалось. Но главное ведь, что вышло. Ещё одна победа медицины над магическим истощением, десять баллов из десяти! Надувшиеся полосы сошли с тела и двигаться стало возможно и, главное, совершенно не больно. Первые его движения были невероятно тяжелы, что он чуть не упал на холодный и твёрдый кафель кабинета головой вниз. Врачи, что занимались его лечением, были довольны своей работой и теперь твёрдо уверены, что теперь-то им проще будет вылечить других пациентов с этим же диагнозом.
Так в один из весьма тёплых дней осени дверь одной из палат третьей больницы Ваттенборга с грохотом раскрылась. Оттуда в коридор выглянул человек, чтобы убедиться, что никого нет, и бесшумными шажочками вышел в коридор с маленькой сумкой через плечо, закрыв за собой дверь с ещё более громким хлопком. Некто с длинными белыми, словно девственный снег, но с синеватым оттенком, волосами, носящий имя Эльдас, в резиновых тапочках неспешно передвигался по больнице, так тихо, будто он призрак и левитирует над кафелем. Но преградой ему стала дверь. Да, обыкновенная широкая дверь, что, к слову, была открыта.
Вдохнув полной грудью, он развернулся к человеку, сидящему за стойкой регистрации, и протянул ему маленькую бумажку: - Здравствуйте.
- Да-да, здравствуйте. Имя? – Не поднимая своего взгляда, равнодушно сказал мужчина в халате и принялся что-то чиркать на том листке.
- Эльдас Сагенхафт. Я сегодня выписываюсь. Вы записали? – Спокойно спросил парень. В блестящих глазах юноши можно было чётко увидеть, что он скрывает в себе ту небольшую радость, что испытывает сейчас чёрт знает от чего.
- Да, спасибо, что лечились у нас, всего вам хорошего. – Всё так же холодно и монотонно ответил тот, отдал листок, предварительно поставив две большие красные печати и одну маленькую синюю, и ушёл в подсобное помещение, тяжело вздыхая от усталости.
Парень засунул бумажку в мешок и, быстрой походкой прошёл в дверь, на улицу, сказав тому человеку: - Спасибо. – Но его уже не было слышно, потому, что он был уже достаточно далеко.
«Наконец-то свежий воздух. Прощайте, нудные врачи и противные процедуры, и привет свобода!» - Сказал про себя Эльдас, встав в самом центре пустой пешеходной улицы и рассматривая округу чудесного города, как только вышел из-за калитки больницы, которую он успел возненавидеть. Стоял он так недвижно весьма долго, так, что прохожие могли счесть безумным, если бы они были. Только ветер развивал его одежду и волосы, как бы невзначай играя с ними, а юноша безмолвно, уже без видимой радости, скорее с интересом, оглядывался, словно ища что-то. Спустя время по городу разнёсся тихий одиночный звон колокола, а Эльдас от чего-то вздохнул с облегчением.
Его выпустили, и теперь он полон сил как никогда. Первое желание после выхода «на волю» – прогуляться по городу, увидеть его красоты, и наконец-то узнать, где он. Он почти два месяца пробыл в маленькой и совершенно не уютной комнате, где из всех звуков было только завывание ветра, сплетни и постоянный писк каких-то устройств. Даже от такого отдых нужен. И вот, святая тишина, никто и ничего не мешает. Даже людей на улице почти нет, ведь никто не отменял чрезвычайную ситуацию.
Этот город, Ваттенборг, несомненно, красив. Огромное количество красивых белых зданий, на которых красуются статуи, колонны, кронштейны, балюстрады и многое-многое другое. Прибрежье ничуть не уступает самому городу, памятники, различные кафетерии, безлюдный пляж с чистым и, кажется, нетронутым песком. А море-то, какое красивое, глубокого синего оттенка, переливающегося иногда в бирюзовый, а иногда и вообще в зелёный. Под водой видна каждая песчинка, каждая живая сущность. А если обернуться, то можно увидеть невероятно большое дерево с толстым стволом, покрытое от корней до листвы переливающимися золотыми жилами. Крона дерева закрывает чуть ли не половину гигантского города от слабого света осеннего солнца, шатаясь из стороны в сторону из-за ветра-проказника. Кажется, что его видно не только с любой точки города, но и со всей Эспериды. Естественно, это завлекло интересующегося всем парня куда сильнее прочего. Да только из-за того, что подножие горы, где и находилось это древо, было слишком высоко над городом, путь кажется сложным и очень-очень долгим. Но, словно зачарованный его величием, парень, смотря только на дерево, кажется, самым коротким, прямым путём, через множество мостов и лестниц, поднимался наверх, всё ближе и ближе к этой достопримечательности. Даже рядом стоящий огромный замок из белого-белого камня не так могущественно смотрится по мнению Сагенхафта.
Святое дерево. В путеводителе, что парень прихватил у пустующей стойки с информацией, о нём говорится, что оно считается символом свободы этого народа. А так же живым символом договора между «бесследно ушедшим стражем» и одним из трёх богов. Божество дало клятву крови, что защитит эту землю от нападений, а страж в обмен должен закончить вечную войну. Этот договор обязан был исполнить мечты двух великих. Именно здесь была пролита их кровь контракта. Даже Эльдасу, на удивление, известно, что это. Точнее, он понимал что это, но передать словами не смог бы, и всё же прочитал значение на том же листке. Кровь контракта – это когда два человека клянутся исполнить договорённость, смешав свою кровь, тем самым приведя контракт в действие. Но есть одно условие: если данная одним из них клятва не исполняется или человек от неё отказывается, то он должен умереть. Тяжёлая ноша. И именно кровь контракта течёт в этих толстых золотых и немного светящихся жилах тёмного дерева.
И в правду значимое место… Но… - «Обязан был»? - Невольно вырвалось из уст Сагенхафта, поражённого написанным на бумажке, оглядываясь назад, на город, что с высоты казался очень маленьким, что и на ладони мог бы поместиться.
- Говорят, что все желания обязательно исполнятся, если помолиться этим двоим здесь. – Ответил чей-то грубый басистый голос справа парня. - Но никто уже и не помнит имени стража. А ведь именно благодаря ему мы ещё живы, как прискорбно.
Эльдас взглянул на силуэт человека, что явно был на две головы выше, развернувшись к нему лицом: - Вы знали, что я буду здесь?
- Можно и так сказать. Ты выглядишь лучше, не то, что при нашей прошлой встрече. К слову, прости за тот случай, я не хотел на тебя давить. – Усмехнулся мужчина и взъерошил шевелюру на голове юноши – Тебе не мешают такие длинные волосы? Может, стоит их подстричь?
- Спасибо, всё в порядке. Мне бы не хотелось их укорачивать. – Последовал незамедлительный ответ от юноши, что сразу отошёл, чтобы рука Вильяма не касалась его.
- А эта больничная одежда тебе нравится? – Усмехнулся командор на реакцию, осмотрев идеально чистую майку до колен и немного большие белые штаны, что смотрелись на бледном парне немного нелепо, делая его белее белого, под стать этому городу, что соткан из известняка.
- У меня нет ничего другого. То, во что я был одет, потрёпано и всё безвозвратно грязное, так что я её выкинул. – Нахмурившись, ответил Эльдас на, как ему показалось, попытку задеть. От того счастья, той радости от свободы во взгляде по какой-то причине не осталось и следа.
- Тогда предлагаю прогуляться по городу и купить то, что тебе приглянется. Идёт?
Услышав такое от кого-то другого, он бы сразу отказался, но… - Раз уж вы мне жизнь спасли и даже приютили... Парень глубоко вздохнул, неохотно смирившись с судьбой. Чем-то ему не по душе этот человек. – Хорошо.
- Вот и славно! – Мужчина уже было потянулся снова погладить по голове Эльдаса, но вместо этого он промахнулся, ведь парнишка вновь отошёл от него, будто зная его действия наперёд, и вслед за этим последовал взгляд прямо таки в душу. Он ничего не сказал, но даже так было понятно, что он тем самым попросил его не делать этого.
- А ведь сначала ты мне показался безразличным ко всему. – Протянул мужчина, очевидно, не ожидая такой отрицательной реакции.
Мальчик торопливо завязал волосы в неаккуратную косу с помощью красной ленты, что была в его мешочке, который до сих пор висел у него через плечо. И оказалось это весьма удобно. Эти шелковистые волосы, конечно красивы, но они так и лезут на глаза как проклятые.
«Прийти в новый дом, к новым людям, конечно, стоит в новой, красивой одежде, чтобы представить себя перед такими людьми не в плохом свете. Но чтобы в такой…» - Думал про себя Эльдас, рассматривая витрины всех этих магазинов. На манекенах красуется самая изумительная одежда с чудесными позолоченными узорами на них и шикарными рюшками, но, по мнению юноши, она была слишком вычурной и, что для него весьма важно, дорогой. Не ходить же в такой всё время.
- Вам идёт!
- Да, вы очень красиво смотритесь, только взгляните! – Всё твердили консультанты, ластясь то ли к Эльдасу, что в их глазах смотрелся милым стеснительным и молчаливым мальчиком, то ли к небедно выглядевшему Лекрею, стараясь продать ему как можно больше и подороже.
Но, не смотря на все слова, из уже которого по счёту магазина, вкусы парня разнились с модой этой страны, и Вильям уважал его желания, наверное, считая, что хотя бы после выпуска из больницы стоит уступить ему. В конце концов всё, что с ним происходит сейчас – против его воли, так пусть хоть одежду он сам себе выберет.
По итогу выбор из всего ассортимента пал только на две пары достаточно красивых рубашек, несколько самых обыкновенных штанов, а так же красивое, скорее осеннее, бледно-бежевое пальто с красивой вышивкой на нём, несколько тёмно-синих перчаток и пару костюмов. Это всё обошлось в 5400 крон, если для людей из такого круга, как Вильям Лекрей, эта цифра хоть что-то значит. Спасибо трём богам, что этот человек не из тех, кто осмеивает такой выбор…
Теперь Эльдас предстал перед Лекреем в совершенно другом виде, да и выглядел не так, будто сбежал из той же больницы, а перчатки, как он и хотел, скрыли его странность. Ему и впрямь пошло. А сейчас в самой высокой башне в городе, что смотрит на жителей свысока, во всю звонит колокол, зазывая всех по домам, ведь уже шесть часов вечера, начинает темнеть, а значит, увеличивается шанс появления демонов. А с ними сталкиваться никто не желает. Даже воин одного из сильных отрядов этой страны решает поспешить к семье, не забывая и про Сагенхафта что, можно сказать, уже является её новым членом.
Шесть часов, двадцать три минуты. Пред ними предстал небольшой загородный домишка. Юный герой предполагал, что он будет размером с те, что он видел по пути сюда, не меньше десяти гектар территории и огромным домом в три этажа. Что же, это объясняет то, что мужчина спокойно отнёсся к выбору одежды.
Да и людей внутри юноша представлял себе более… Как бы так выразиться… Более зазнавшимися… Ведь военный - это достаточно богатый человек, разве нет?
- Я дома! – Выкрикнул Лекрей, входя в дом. Сагенхафт же не решался пока что войти, предпочитая стоять за его спиной. Мало ли что там будет твориться, ведь так?
- С возвращением, дорогой! – Выкрикнул в ответ женский приятный голос. По всей видимости, его жена.
- У нас гости! – Ещё громче прокричал глава этого семейства и, обернувшись к Эльдасу, подтолкнул его в прихожую, в которой одиноко висела небольшая картина в самой простой, деревянной, но красивой рамке. Из картины на парня смотрели два глаза какого-то животного, очень необычного на вид.
Вряд ли можно как-то описать детский визг и крики «Папа дома!». Зато можно сказать, что топот множества ног по лестнице был отчётливо слышен по всему дому, да так, что вот-вот и все шкафы и даже та самая картина упадут прямо парню на голову, а стёкла разобьются, разнеся осколки по всему дому. К Лекрею подбежали двое похожих друг на друга маленьких детей лет девяти на вид и крепко его обняли, не обращая внимания на самого гостя. Из дверного проёма у лестницы вышла женщина с пареньком на вид одного возраста с Эльдасом или чуть младше. И все не были роскошно одеты, как раз под стать интерьеру. Его нельзя назвать бедным, но и богатым язык не повернётся. Скорее, что-то между этим.
Юноша сначала думал, что на него и вовсе никто не обратит внимания, сделав такие выводы по младшим детям семьи, что уже и про отца позабыли, начав о чём-то спорить друг с другом, а мать начала их порицать за невоспитанность. И он был почти прав.
Короткие чёрные волосы, красные, пылающие от любопытства, глаза, одежда, почти совпадающая с тем, что выбрал юный Эльдас. Мальчишка, в котором сочеталось всё это, сразу подбежал к Сагенхафту с лучезарной улыбкой на лице. Не успел парень и ойкнуть от неожиданности, как перед ним зияло лицо этого паренька, переполненное радости.
- Так вот ты какой, братец!
- Братец? – Не скрывая удивления, переспросил беловолосый, как только его освободили из хватки.
Но ответа не последовало, так как красноглазого сорванца на вдохе перебил громкий и грубый мужской голос: - Прошу внимания! Вот он, - Взяв за плечи Эльдаса, что стоял то ли сзади, то ли справа от мужчины, и поставив его перед собой, от чего парень не на шутку испугался и поморщится, будто лимон съел, проговорил старший Лекрей. – Новый член нашей семьи! Ну же, чего стоишь столбом? Представься!
- Э-Эльдас… - Заикнулся юноша, ещё не отошедши от шока из-за неожиданного перемещения и резкой смены личности мужчины.
Последовал ошарашивающий, хоть и лёгкий, хлопок по плечу, от чего ноги парня покосились, а сам он нахмурился, и громкий смех: - Он тихий и скромный мальчик, бед не натворит уж точно! Скоро приживёшься, не бойся!
- Что же, Эльдас, – Хлопнула в ладоши белокурая женщина в измазанном в чём-то фартуке. – Добро пожаловать! Давайте все быстро познакомимся и за стол, а то ужин остынет!
Все молча, но с лучезарной улыбкой кивнули.
- Я – Фрея, жена Вильяма. – Начала женщина. – А это близнецы, Фредерик и Генрих.
Дети, отвлёкшиеся от спора, весело засмеялись и шустро побежали за мамину юбку, начав нагло что-то у неё тихо выпрашивать, не давая представить остальных.
- Я – Реймонд. Очень надеюсь, что мы с тобой сдружимся, Эльдас! – Быстро поклонился до пола тот самый красноглазый и, кажется, активный и жизнерадостный, мальчик. Он хотел обнять его от радости, но решил не беспокоить лишний раз, всё же уважая личное пространство, ведь он тут совсем недавно и один только вид беловолосого Эльдаса говорил, что ему это не понравится.
Эльдас ещё не совсем адаптировался к этой шумихе и к быстрому темпу жизни здесь, так что он молча оглядывался и лишь иногда кивал, давая знать, что ему всё ясно, что ему приятно познакомиться со всеми членами этой семьи.
- Наде… – Начал, было, отец семейства, но его, к сожалению, перебили.
- Ещё есть старшая сестра, Мария! - Воскликнул Реймонд. – Но она уехала несколько дней назад. Я потом вас обязательно познакомлю!
Мужчина недовольно, ведь его сорвали на полуслове, прокашлялся: - Да-да. Ну что же, надеюсь, что тебе понравится в твоём новом доме!
Сразу после этой фразы начался гомон и все направились, видимо, в столовую, за стол, желая отведать то, что приготовила Фрея. Все, кроме Эльдаса. Он всё так же стоял в проходе, не зная что делать дальше. У него промелькнула одна единственная мысль, после которой он таки пошёл за остальными:
«А могу ли я называть это своим домом?»