Глава 2
В госпитале у врагов, Леший пробыл неделю. Его раны не выглядели настолько ужасно как ранее, но особо для него практически ничего не делали: минимальные лекарства, да перевязки раз в два дня. Его состояние было на тот момент, как холодный осенний вечер с грозой и непроглядным ливнем. Под который и выйти некуда совсем не хочется и оказаться даже за короткий промежуток времени полностью вымокшим.
Пробыл без сознания Леший, четыре дня. И не смотря на состояние Согнита, возле него была стража, а нижние конечности были привязаны к кровати.
Большую часть времени Петр спал и питался только раз в день, ближе к вечеру. Из-за неполого питания, и должного ухода, раны заживали и затягивались очень плохо. За эту неделю только к концу перестали кровоточить и покрылись тонкой пленкой. Которую легко можно было содрать или повредить.
Лежа уже в камере тот не вставал особо. Не ходил потому что понимал, нельзя этого делать, надо дать ранам хоть чуть-чуть под зажить, но и понимал, что долго его тут держать не будут. Его будут допрашивать и скорее всего на допросе и убьют. Рассуждения и мысли его прервал скрип двери в его камеру и активные ругательства на Акрийском языке, а после и грохот на пол. Согнит медленно и аккуратно повернулся лицом к двери и увидел, как стоявший в дверях Акриец пинает в камеру стоячего на коленях ругающегося Акрийца. Пнув того поглубже внутрь, дверь камеры с грохотом закрылась. Парень стоявший на коленях был блондином и имел волосы длинной до плеч, телосложением особо крупным он не отличался. Про него можно было с легкостью сказать обычный офисный работник, чутка имеющий мышцы, глаза были светло голубого оттенка, так же него была светлая кожа.
Акриец поговорив на родном языке еще некоторое время обратил внимание на лежачего Лешего. Новенький в камере встал, отряхнулся и прошел ближе к Петру, не проронив ни слова, но подойдя к Согниту он все же начал говорить. И говорил он на родном языке Петра, пускай и на довольно ломаном:
- ты не очень выглядеть парень, могу я посмотреть ваши раны? – лицо выглядело обеспокоенно, а в голосе была слышна уловимая тревога. Пускай это и был Акриец, но он видимо умел сочувствовать, или просто был за Согнит. Ответ последовал не сразу, но все же он был:
- иди к черту – прошипел хриплым голосом Петр и отвернулся к стенке потихоньку начиная засыпать.
Тут через щель для еды в низу двери, появилась одна тарелка с кашей видом что блевать тянет, вместе с кашей был еще стакан с застоялой водой и ложкой. Вся посуда, предоставленная была деревянной и немного грязной в некоторых местах. Леший немного полежав аккуратно сел, пережидая некоторую паузу перед подъёмом, но подселённый к нему блондин подошел к тарелке первее и взяв ее и стакан в руки он подошел к раненому и протянул ему порцию
- тьебе восстанавливаться нужно, ешь- Леший, не сказав не слова взял стакан с водой и кусок хлеба. Аппетита у него не было никакого, и казалось будто если съешь кашу, то она сразу попросится выйти наружу. Но воды выпить и съесть, пускай уже черствый, но хлеб, он взял.
-спасибо, ешь сам, я не голоден- проговорил раненый и все так же сидя на старой и сильно потрепанной тюремной кровати. Облокотился аккуратно о стену, стоящую позади него стал перекусывать тем что взял сам. На лице мужчины было безразличие с долей боли, которую сдерживали и утаивали.
- нет, тебе силы нужны будут хотя бы для того чтобы не ухудшить себе здоровье. - все настаивал он, не отступая – если ты жить после допроса, и с бинтами значит у них есть на тебя план. Кстати меня звать Кирб, а тебя? –
Лешему было забавно наблюдать за шоком его нового знакомого, за тем как у него еще немного и вывалится тарелка с рук, брюнет улыбнулся и хмыкнув сообщил о том, что у него скоро тарелка вывалиться с рук.
Соседство с ним продлилось недолго, всего день и его увели куда-то. Но за проведенное время вместе удалось узнать несколько интересных фактов. Во-первых-он был за Согнит и посадили его сюда не случайно, его товарищ ему помог. Во-вторых, Петру, Кирб поведал о быстром и мало пользуемом выходе из здания, который находился не далеко от камеры где находился Леший. Его мало использовали потому что располагался он в не очень удобном месте для Акрийцев.
Но чтобы уйти у него не было никакой возможности. Да и ушел бы он не далеко, с простреленными коленом и плечом, сломанной рукой в области кисти. Раны при этом начали загнаиваться и болели в два раза больше.
Лежа на кровати за решеткой, он пытался заснуть, но дверь в его камеру открылась. Внутрь вошли двое рывком подняли Лешего и связав тому руки специальными и оковами повели на вход.
Солнечный свет ударил по глазам пленника, когда его вывели на улицу. Жизнь била ключом солдаты носили что-либо. Гражданские которые были недалеко весело беззаботно разговаривая и играя с детьми, которые жили, моментом не волнуясь о том, что идет война. Перистые облака заполняли все голубое небо, деревья округлые и объемные казались ярко зелеными. Смотря на окружающую атмосферу Леший сначала всматривался и пытался сфокусировать взгляд. Но как только увидел все полной и четкой картиной тепло улыбнулся. Оглянувшись на здание, он находился в полицейском участке, по крайней мере прежнем.
Увидев все это Петр почувствовал, сквозь ту физическую боль, как душа его заболела. Заболела и разрывалась от понимания того что где-то в прошлом, в начале войны все эти люди были запуганы, побиты, и некоторые их родственники безжалостно убиты. А все потому что некоторые Согниты, как и Акрийцы убивали всех без разбору, с особой жестокостью и злобой. Ему посчастливилось дожить до сего дня, хотя неоднократно был на краю пропасти в объятья смерти. Но всегда выкарабкивался из того омута в котором оказывался, оставляя почти все позади. И даже сейчас, в плену, он должен быть уже мертв, но снова оказался жив.
Бежавшая сломя голову девочка звонко смеясь и когда обернулась чтобы посмотреть, как далеко от нее ее друг. Но врезалась в Лешего что вызвало болезненный стон, Петр скрючился как мог из-за державших его Акрийцев. Девочка упала назад испуганно, смотря на пленного. Он ей казался знаком, но память отказывалась вспоминать где она могла видеть этого мужчину. Но более-менее быстро оклемавшись он по смотря на нее впал в воспоминания.
Три года назад. В небольшой деревеньке на территории Акрийцев он проходил в сторону фронта. Деревенька совсем была небольшая и полу разбитая. Некоторые дома полностью были сгоревшие, некоторые не приспособлены для проживания в них. Идя тихо, скрываясь от врага он услышал громкий лай и крики ребенка о помощи. Пройдя в сторону криков, он увидел, как какие-то пару дворовых собак лаяли и кусали сжимающуюся в стену девчушку. Совсем маленькую еще, меньше десяти даже выйдет. А недалеко стоял солдат и хотел пристрелить девочку. За то, что она была Акрийкой. Да, солдат был его сослуживцем, но вместо того чтобы поддержать его идею пристрелить ребенка он застрелил собак и подойдя к ребенку поднял на руки закрыв на нее обзор. Поглаживая по спине он ее нес на руках. Пройдя по улице к домику куда указала девчушка он ее отпустил, передав взрослым. Те с недоверием выхватили свое дитя бегло осматривая и приживая к себе злобно косясь на Лешего.
На душе чуть слегка потеплело, видя перед собой до сих пор живого и здорового ребенка которого он когда- то спас. Но девочку тут же убрали солдаты, уведя в сторону, а ему врезали, ударив по животу, из-за чего он согнулся стал кашлять. Его запихнули в грузовик, в кузов бросив на пол и сами сев на скамейки.