Глава 79. Печать приветствия весны
Чэнь Пинъань еще не вышел из гор, но уже ощутил грандиозные перемены, произошедшие в городке. Помимо того, что с вершины горы Истинной Земли он разглядел клубы пыли, поднимающиеся повсюду, в районе пика Далекого Занавеса он также увидел около сотни крепких мужчин — в основном бывших печников, отличавшихся недюжинной силой рук и выносливостью, — которые с жаром рубили огромные деревья.
Чэнь Пинъань подошел поближе и нашел знакомого, с которым раньше работал в одной печи по обжигу фарфора. Расспросив его, он узнал, что городок собирается разом возвести четыре крупных сооружения: уездную управу, павильон Вэньчан, храм Воинственного Мудреца и храм Городского Бога. Во главе проекта стоял новый надзирающий чиновник, еще совсем молодой, по имени У Юань. Что же касается другого его титула — уездного начальника, а также того, что вообще представляет собой уездная управа, местные жители толком не понимали и не интересовались. Они лишь знали, что теперь у них появилась временная «железная миска риса», платили здесь щедро, и доход был куда выше, чем раньше в драконовых печах.
После того как производство фарфора прекратилось, а печи погасли, крепкие печники весь год, не разгибая спины, возделывали землю, чтобы прокормить семью, но даже так едва сводили концы с концами, не говоря уже о том, чтобы заработать лишнюю монету. Поэтому сейчас весь городок, от мала до велика, пребывал в воодушевлении, считая господина У Юаня чуть ли не божеством богатства.
Более того, богачи из «четырех родов и десяти кланов», обычно живущие затворнически, относились к молодому господину У — который был младше их на поколение, а то и на два — с особым почтением в манерах, а в речах сквозила близость, словно между рыбой и водой. А в еще более тонких взглядах таилось подобострастие.
Жители городка не были слепыми. Даже если они были «лягушками на дне колодца» и не обладали глубокими познаниями, умение читать по лицам у них было отменным.
Теперь уездный начальник У Юань поручил главам «четырех родов и десяти кланов» нанять пять-шесть сотен крепких молодых жителей городка для рубки деревьев в горах и вывоза древесины. Для этого на пике Далекого Занавеса даже прорубили специальный желоб — многие огромные бревна, предназначенные для балок и колонн, было слишком трудоемко тащить вниз на плечах, а по этому желобу они сами скатывались к подножию. Однако из-за этого пик Далекого Занавеса теперь выглядел так, будто на его лице намеренно оставили шрам.
Помимо работы в горах, были и те, кто трудился в воде — многие мужчины из городка таскали песок и камни из ручья. На восточной окраине городка, где выбрали место для уездной управы, снесли глинобитную хижину Чжэн Дафэна, заново утрамбовали фундамент и даже разобрали старые ворота из частокола, которые выстояли неизвестно сколько бурь и ливней.
Когда Чэнь Пинъань вышел из гор, он не пошел по извилистой тропинке, а прыгал по камням в русле ручья вниз по течению — так было куда быстрее. Некоторые жители, завидев его с корзиной за спиной, не удивлялись: большинство знало, что в переулке Глиняных Кувшинов живет сирота, который с детства умел собирать травы и жечь уголь, а в горах бегал, как обезьяна, и никто не мог его догнать.
Чэнь Пинъань остановился в месте слияния двух ручьев. Чуть ниже, примерно в двух чжан, был участок с неровными скалами, где собралась толпа. На берегу и на выступающем из воды камне рядом со скалой стояли двое рослых молодых людей. На поясе у каждого висел меч в ножнах с золотыми узорами, на них были аккуратные черные халаты, поверх которых наброшен тонкий зеленый шарф. Волосы их были собраны в пучок и заколоты шпилькой. От обоих исходила резкая, неукротимая ци.
В тот момент, когда появился Чэнь Пинъань, оба молодых человека в одно мгновение резко перевели взгляд, уставившись на внезапно возникшего юношу, и руки их уже легли на рукояти мечей. Чэнь Пинъань, несущий за спиной корзину с травами, замер на месте, его лицо оставалось спокойным.
Чэнь Пинъань уже пережил две смертельные схватки в переулках — с Цай Цзиньцзянь и Фу Наньхуа, скрывался от погони Горной Обезьяны с горы Истинного Ян, а затем еще и сошелся в поединке со своим ровесником Ма Кусюанем на Кладбище Бессмертных. Его противниками были то высокомерные бессмертные, то закаленные в битвах чудовища из Великой Пустоши, то баловни судьбы, но в итоге Чэнь Пинъань все равно остался в живых. Поэтому мрачные взгляды этих двух вооруженных мечами мужчин, от которых у простолюдинов стыла кровь в жилах, не могли вызвать у него сильных эмоций.
Однако Чэнь Пинъань не хотел лишних сложностей и уже собирался выбраться на берег, чтобы вернуться в городок по горной тропе вдоль ручья, как вдруг заметил молодого человека, окруженного свитой. Тот улыбнулся и что-то сказал своим меченосцам, стоящим в ручье, после чего те сразу убрали руки с рукоятей.
Молодой человек, до этого сидевший со скрещенными ногами, медленно поднялся — он оказался на полголовы выше своих двух вооруженных телохранителей. Кожа его была белой, словно у женщины, а черты лица — несколько женственными. Он помахал Чэнь Пинъаню рукой и, перейдя на местный диалект, мягко улыбнулся:
— Не бойся, иди своим путем. Мы не плохие люди.
Говорил он на местном диалекте неуверенно и слегка запинаясь, но Чэнь Пинъань разобрал каждое слово. Немного подумав, он улыбнулся высокому мужчине, затем указал на берег, давая понять, что скоро выйдет на сушу и не станет мешать их беседе. Не дожидаясь ответа, Чэнь Пинъань несколькими ловкими прыжками, без малейших затруднений, выбрался на берег, и его худощавая фигура вскоре исчезла на лесной тропе, где зелень становилась все гуще.
Мужчина с несколько женственными чертами лица недовольно опустил руку. Его помощники и телохранители едва сдерживали смех. Чиновник смущенно произнес:
— У того собирателя трав неплохие навыки. Видите? Я же говорил, что здесь благодатная земля рождает таланты. Так что не жалуйтесь, что это место не сравнится с столичным великолепием — маленькие городки обладают своей особой прелестью.
Не сказать бы лучше — это «триста лян серебра, которых здесь нет» [1] от местного начальника моментально вызвали взрыв безудержного громового смеха.
[1] П/п.: «此地无银三百两» — дословно «здесь нет трехсот лян серебра» — китайская идиома, означающая неуклюжую попытку скрыть очевидное.
Высокий мужчина был не кем иным, как У Юанем — тем самым «божеством богатства» в глазах местных жителей, надзирающим чиновником по печам и первым уездным начальником Драконьего Источника. Он не рассердился на насмешки подчиненных и, сев, продолжил прерванный разговор:
— Для уездной управы Драконьего Источника, павильона Вэньчан, храма Воинственного Мудреца и храма Городского Бога потребуется не менее пятнадцати-шестнадцати табличек с надписями. После того как малый мир Личжу благополучно опустился и соединился с территорией Дали, сохранив около семи-восьми десятков процентов первоначального ландшафта без серьезных землетрясений, Его Величество пришел в неописуемую радость и собственноручно даровал табличку с надписью «Изучая старое, познаешь новое» для павильона Вэньчан...
Когда У Юань дошел до этого места, один из присутствующих — элегантный и утонченный молодой человек — с улыбкой спросил:
— Господин У, а вы разве не попросили для нашей уездной управы каллиграфический автограф [2] у Его Величества?
[2] П/п.: «Каллиграфический автограф» (墨宝) — термин, обозначающий почерк/работу известного человека.
У Юань вздохнул:
— Просил, как же не просил! Но разве могу я что-то поделать, если Его Величество отказал? Впрочем, винить его не в чем. В конце концов, если такая маленькая уездная управа удостоится золотого автографа императора, как же тогда быть всем тем губернаторам и начальникам округов? Разве смогу я после этого продолжать делать карьеру?
Все присутствующие понимающе улыбнулись.
У Юань утешил их:
— К счастью, учитель Лю и Великий Жрец Ци из Императорской Академии [3] уже согласились прислать нам два комплекта табличек с надписями — для уездной управы и храма Воинственного Мудреца. Теперь проблема лишь в том, что для павильона Вэньчан не хватает еще трех табличек, а храму Городского Бога — двух. Может, у кого-нибудь из присутствующих есть идеи? Или мне действительно придется взяться за кисть самому? Мои каракули, похожие на следы дождевых червей, даже моего учителя повергали в отчаяние. Конечно, если вас не смущает позор, то и мне все равно — наконец-то представился шанс увидеть мои «шедевры» в виде торжественных табличек!
[3] П/п.: Императорская Академия (国子监) — высшее учебное заведение в древнем Китае. Жрец (祭酒) — историческая должность, 祭 — «совершать жертвоприношение», «ритуал». 酒 — «вино» (в контексте — ритуальное возлияние).
Тот юноша с необыкновенной аурой на мгновение задумался, затем сказал:
— Тогда я напишу письмо моему почтенному деду. Он хорошо знаком с отшельником господином Белым Драконом. Возможно, удастся сделать так, чтобы наш уважаемый господин У сохранил лицо.
У Юань хлопнул его по плечу:
— Тогда мое лицо в твоих руках. Если вдруг таблички окажется недостаточно, и лицо начальника уезда будет растоптано, отвечать будешь ты.
Лицо юноши застыло — он почувствовал, что сам себя загнал в ловушку. Остальные коллеги, почти его ровесники, смотрели на него с явным сочувствием. Их уважаемый господин У славился тем, что, получив палец, отхватывал всю руку. Дать ему малейший повод — и он развернет самую большую красильню в столице. Кто осмелится с ним соревноваться в толщине кожи?
У всех этих молодых людей, не обремененных чиновничьей напыщенностью, была должность секретарей, популярная в северных царствах Восточного континента Водолея. Эта должность делилась на гражданскую и военную. Гражданские секретари исполняли роль советников, помогая начальнику в планировании и решении проблем. Военные секретари — двое крепких юношей с позолоченными мечами у пояса — служили телохранителями, обеспечивая безопасность господина. Однако должность секретаря относилась к категории мелких чиновников и не входила в число высокопоставленных государственных постов. Выходцы из знатных семей обычно нанимали секретаря за свой счет, приглашая их в качестве помощников или охранников. Хотя и государство выделяло квоты — от двух до двадцати человек, все они получали жалованье от династии Дали. У Юань был из бедного рода и не мог позволить себе личных помощников, поэтому все его гражданские секретари были назначены сверху.
Уезд Драконьего Источника на карте династии Дали был всего лишь крупным уездом, даже не округом, поэтому изначально ему полагалось лишь по одному гражданскому и военному секретарю. Однако те двое военных с мечами в ножнах, оплетенных золотыми нитями, явно были опытными бойцами армии Дали, удостоенными особых заслуг — иначе они не имели бы права носить такие клинки.
Вообще сам факт, что У Юань был назначен первым начальником уезда Драконьего Источника, о многом говорил. Его наставником был советник государства династии Дали, носивший прозвище «Вышитый Тигр». А будущий тесть молодого начальника уезда — один из Верховных Столпов Государства, полжизни проведший на пограничных полях сражений Дали.
Пошутив, У Юань принял серьезный вид:
— Эти четыре сооружения уже требуют огромных трудозатрат. К тому же с выбором мест для Кладбища Бессмертных и Фарфоровой горы городок, начиная от мудреца Жуаня и заканчивая переполненными представителями четырех родов и десяти кланов улицей Благоденствия и Достатка и переулком Персиковых Листьев, демонстрирует поразительное единодушие в саботаже. Очевидно, впереди нас ждут трудности, придется изрядно потрудиться. Но по-настоящему серьезные проблемы начнутся, когда сюда соберутся представители Министерства ритуалов, Императорской обсерватории и Академии для обряда назначения горных и речных божеств. Если бы не огромное сопротивление, с которым столкнулось утверждение главного горного божества, заставившее даже Его Величество засомневаться, император лично посетил бы наш уезд Драконьего Источника.
Увидев, что лица собеседников становятся все мрачнее, У Юань достал сухую лепешку, откусил кусок и с напускной легкостью пошутил:
— Сможет ли храм великого горного божества в итоге разместиться на Облачной горе в пределах нашей территории, станет ли она новой Северной священной горой Дали — это не те вопросы, в которые нам позволено вмешиваться. Мы всего лишь мелкая сошка в уездной управе, так что хватит тревожиться о делах столичных сановников, грызя сухие лепешки. Пусть эти господа в желтых и пурпурных одеждах [4] сами разбираются со своими проблемами.
[4] П/п.: «Господа в желтых и пурпурных одеждах» — имеются в виду высшие чиновники, которые носили одежды этих цветов.
Окружающие немного воспрянули духом.
У Юань молча жевал сухую лепешку, затем, слегка заколебавшись, невнятно произнес:
— Есть новости — и хорошие, и плохие. После падения династии Лу вопрос о размещении оставшихся подданных поверженного царства остается сложным. Наш уезд Драконьего Источника примет от пяти до десяти тысяч каторжников — сброд всякого рода, представителей всех трех учений и девяти школ. Поэтому армия Дали будет строго контролировать их перемещение до самого конца. Для нас это и преимущество, и недостаток: с одной стороны, уезд наконец-то приобретет черты крупного поселения, с другой — вся эта мутная волна усложнит нашу и без того непростую задачу. Придется активно заигрывать с змеями с местными головами [5], которые решили остаться в городке.
[5] П/п.: «地头蛇» — идиома, обозначающая влиятельных местных жителей, местных авторитетов.
Молодой секретарь, выходец из знатного рода, спросил:
— А нельзя ли разделить эти крупные кланы, чтобы править ими по отдельности?
У Юань без колебаний покачал головой:
— Трудно. Мы здесь чужаки — кто захочет нам доверять?
Затем он твердо продолжил:
— Лучше действовать медленно, чем наломать дров и спугнуть змею в траве. Вы все пришли в это место с глубокой историей, чтобы вместе со мной, У Юанем, добиться блестящего будущего. Но мы должны ясно понимать: лишь преодолев великие трудности, можно обрести великое богатство. Так что если кто-то из вас надеется разбогатеть и получить повышение за год-два, советую повернуть назад прямо сейчас — я даже помогу с дорожными расходами.
Шестеро секретарей, гражданских и военных, сохраняли твердое выражение лиц — ни в одном из них не было и намека на страх или желание отступить.
У Юань тихо добавил:
— Помните — ни в коем случае нельзя действовать опрометчиво.
Это отнюдь не было пустыми хвастливыми словами со стороны У Юаня — вскоре после прибытия в городок он уже успел получить болезненный урок. Когда он волевым решением задействовал официальные силы Дали для подавления того практика ци с реки Пурпурного Дыма, это был его личный рискованный шаг. Он пошел на самовольные действия, рискуя получить выговор от двора, надеясь таким образом разрушить тупиковую ситуацию. У Юань рассчитывал завоевать расположение мудреца Жуаня, а затем, опираясь на авторитет мудреца, оказать давление на четыре рода и десять кланов городка. Как показали дальнейшие события, императорское величество не стало привлекать его к ответственности, но реакция мудреца Жуаня заставила У Юаня облиться холодным потом — в тот момент он готов был от стыда дать себе пощечину.
Кто-то из присутствующих с любопытством спросил:
— Эти каторжники-переселенцы нужны, чтобы использовать их как рабочую силу для практиков ци при освоении диких гор?
У Юань кивнул:
— Кроме того, власти намерены заставить практиков ци прислать сюда двух юных Горных Обезьян, Двигающих Горы. Вместе с воинами в доспехах, сбрасывающими горные вершины, созданными даосской школой талисманов, и големами, раскрывающими горы, изготовленными Великим Мастером школы Мо [6], мы планируем за десять лет освоить все шестьдесят с лишним горных вершин — с даосскими храмами, буддийскими монастырями, беседками и павильонами, всем, что полагается.
У всех молодых людей, окружающих У Юаня, на лицах отразилось благоговейное восхищение. В городке повсюду из ничего возникали высокие здания, а в глубинах гор появлялись обители бессмертных. Обменявшись понимающими взглядами, они без слов улыбнулись. Как первые чиновники в истории уезда Драконьего Источника династии Дали, они неизбежно войдут в летописи — как же им не сплотиться всем сердцем и не посвятить себя служению своему перспективному лидеру У Юаню, чье будущее сияет так ярко?
[6] П/п.: 墨 (Мо) — «чернила», «письмо». Возможно отсылка к моизму (墨家) — философской школе Древнего Китая, основанной Мо-цзы (ок. 470–391 гг. до н.э.). Основные идеи: всеобщая любовь — равенство и забота обо всех людях без различий, в противовес конфуцианской иерархии. Прагматизм — действия должны приносить практическую пользу обществу. Осуждение войн — критика агрессивных конфликтов и расточительства. Логика и наука — интерес к технике, защите городов, рациональному мышлению. Моисты отличались строгой организацией, но после возвышения конфуцианства при династии Хань (II в. до н.э.) школа пришла в упадок. Их идеи повлияли на даосизм и легизм.
※※※※
На вершине Облачной горы юноша с изящными чертами лица и родинкой между бровей небрежно взмахнул рукавом, и облачное море на склоне горы расступилось в стороны. Вглядевшись вдаль, на самом горизонте он увидел повозку, запряженную буйволом, и крытую конную повозку.
Он радостно рассмеялся:
— Делаем ставки, делаем ставки! Ци Цзинчунь, если я выиграю это пари, то две тщательно сохраненные тобой нити благовоний полностью угаснут. Жалко-жалко.
Юноша двумя пальцами взял печать с резной надписью «Поднебесная встречает весну».
Улыбаясь, он внезапно сжал пальцы — печать раскололась, превратившись в пыль, которая мгновенно рассеялась между небом и землей. То, что печать удалось раздавить так легко, заключалось в истинном смысле четырех иероглифов — подобно человеку, впавшему в отчаяние и разочарованному до крайности, они уже давно саморастворились.
Быстро отведя взгляд, юноша в последний раз увидел юношу с корзиной за спиной, одиноко бредущего в сторону городка.