Глава 21
-То есть вы утверждаете, что вы живым выбрались из тыла противника, обошли все его посты, линии обороны, перешли в одиночку болото и при этом достали сведения об обороне противника и документы о наступлении? Не слишком ли много этих случайностей?
Следователь с яркими зеленоватыми глазами оценивающе смотрел на Ганса.
-Я уже в какой раз повторяю, все было именно так. Я спрятался в кювете...
-А потом там, как подарочек лежал сбитый русский самолёт, а в нём секретные документы, на блюдечке с голубой каёмочкой?
-Не в нем, а у русского за пазухой, он лежал недалеко.
-Ах, вот как. Знаете, многое в вашей истории как-то не вяжется... Вы рассказываете про химикаты, но вы живы. Вы нашли запас провизии, где то в блиндаже у русских, а ведь мы прекрасно осведомлены, что им жрать нечего даже! Они с голоду пухнут там, вы знаете какие у них линии снабжения? Они то едой не разбрасываются! Может вы просто шпион? Подсовываете нам какие дезинформирующие карты, чтобы сбить нас с толку и помешать Германии в войне со Сталиным. Может на самом деле все было несколько иначе? Смотрите, какая у меня версия: Вы, рядовой Фалькенхайн выжили при наступлении русских, но они взяли вас в плен. Там вам предложили сотрудничать, дали вам эти карты и любезнейшим образом накормили вас и в дорогу еще дали. А сейчас, вы сидите и отпираетесь от всего этого!
-Да какой мне смысл врать? Если это не настоящий приказ и что-то не сойдется я же никуда не убегу, куда мне идти?!
-Да к своим русским товарищам, куда же еще!
-Послушайте, герр обер-лейтенант. Я вам не вру, какой час я уже вам это объясняю...
-Мне надоело выслушивать ваши оправдания. Штранк! Уведите его в камеру!
В комнату допросов вошел огромный, как шкаф и бритый головорез. Он взял Ганса за под руку и грубо повёл в подвал, где были камеры. Спустясь по лестнице и открыв третью слева дверь, Штранк закинул Ганса и вдобавок пнул сапогом под зад. Ганс упал и чуть было не затормозил лицом о бетонный пол, но вовремя опомнился и выставил перед собой руки. Падать все равно было неприятно. Ганс оцарапал все ладони и хоть болью это и нельзя было назвать, некоторые неудобства все же доставляло.
Полевая жандармерия славилась своими превентивными методами, воспитательными работами, да и просто расследованиями. Как и любой орган правопорядка, правосудие жандармерии было слепо. Да и скорее всего глухо.
"Если русские поменяют свои планы или место дислокации, хотя бы половины подразделений, то мне грозит стенка!"-эти мысли тревожили Ганса. Темнота и сырость давили на него, изредка по шее бегали тараканы, которыми здесь кишело всё. Но ничего больше не оставалось, только ждать и надеяться.
Так Ганс провел около четырех суток. На пятые, дверь в камеру открылась и в камеру вошел человек. Лица, одежды, а тем более каких-либо деталей разглядеть было невозможно. Повсюду царил первобытный мрак. И только из конца коридора светила маленькая лампочка, которую уже давно надо было заменить. Наверное, она осталась тут еще от русских. Благодаря этому источнику света, очертания гостя можно было различить. Что это был офицер, было ясно по его фуражке. А вот, кому Ганс обязан такой честью, понятно не было. Наверное, он бы мог стоять так вечно, если бы Фалькенхайн не задал вопрос:
-Кто вы?
-Оберст Фольцнейр, надеюсь помнишь?
-Естественно, вы командир нашего батальона.
-Уже возможно и не твоего. Тебя вполне может ожидать штрафной батальон, если выяснится, что ты дезертировал. Скажи спасибо ребятам из своей роты, они убедили жандармерию, что ты очень хороший солдат и никогда не трусил в боях.
-Если увижу, то обязательно скажу.
-Собирайся, мы с тобой поедем в штаб, будешь объяснять там. Уж Кирхайм то выяснит, правду ли ты говоришь или нет.
Ганс встал с пола, отряхнулся, с его кителя упали несколько тараканов. Фалькенхайн уже заждался момента покинуть эту дыру и молил Бога, за предоставленную милость. Перед входом в здание стояла машина с личным водителем оберста, Ганса ждало заднее сиденье и едва сев в машину, улыбка невольно расплылась на его лице. Его зад так устал от четырех дней на полу, что сейчас ему казалось, будто он едет напрямую в рай, хотя и понимал, что это не так. По словам Фольцнейра поездка до штаба занимала полтора часа. Плюс-минус. За эти полтора часа, Ганс должен был обдумать, что скажет командиру дивизии. Ведь бумаги он нашел, не простые...