Внутри Гиганта

-Почему ты плачешь?
Этот тип больше никогда не причинит мне вреда. Я хотел сказать... я понял, что должен остаться здесь.
Я хочу обратно в Голиафа. Они боятся меня, когда я внутри. Они поняли, кто я.
Почему ты плачешь? Ты так хотела, чтобы я остался с тобой.

Он подвигается к ней ближе, пытается заглянуть в глаза, от которых та не отрывает ладоней.

-Нет... -Доносится сдавленно из-за этой пугающей преграды. -Нет, нет, нет. Он не мог. Не мог. Не мог этого сделать.

-Ответь! -Голос неуверенно, жалко обрывается, и он протягивает к ней кончики пальцев. -Аааааа!

Рука, всегда такая теплая, уже окончательно ставшая родной рука молниеносно сжимает его запястье, впиваясь в кожу острыми холодными ногтями.

-Ч... что ты делаешь!? -На глаза наворачиваются слезы. Прижатый в угол, он начинает кричать от боли, и наконец она поворачивает голову. -Ма... ма?

Глаза.

Её глаза.

Страшные глаза, где в красном омуте плавают формалиново-застывшие зеленые зрачки.

-Ты понимаешь, что натворил? -Произносит она, дрожа всем телом.

-Отпусти меня! -Плачет он. -Всё так, как вы хотели! Зачем... опять... делать мне больно.. Пожалуйста. Мамочка, мама, не надо! Пожалуйста. Слишком больно. Ма...

-Отвечай! -Звучит над ухом страшный голос. -Что ты натворил?

-Я... -Он всхлипывает, инстинктивно заслоняя голову другой рукой. -Я сделал всё правильно!

-Что ты сделал с тем мальчиком, тварь?!

-Ч-что... -Боль гаснет, потому что в этот момент каждый нерв схватывает какой-то заморозкой.

-Что ты сделал?

-Я... убил... его... -Машинально выдавливает он, чувствуя, что эти ставшие змеиными глаза вызывают у него столбняк.

Она тяжело переводит дух, глядя на него.

Усиленно мотает головой, сжимая щуплую бледную руку еще сильнее, пока из под ногтей не начинает течь кровь.

-Это на самом деле чудовище, -раздаётся из-за шевелящихся искривленных губ. -Чудовище.

-Мама?

-Заткнись!

Удар наотмашь, и он лежит на полу, судорожно хватая ртом воздух, пока перед глазами всё мешается и плывет.

-Я - не твоя мать.

Оглушительный звук шагов по кафелю.

Грохот двери. Снова.

Звуки стрельбы, красные пятна, в которых снова чудятся развороченные до неузнаваемости останки пилота другого учебного Голиафа, какое-то движение над собственным телом.

-Эй, ты цел?

Белое, холодное и красивое лицо молодой девушки, которая берет его за подбородок одной рукой, пока другой, сжимающей пистолет, вытирает брызги у себя с щеки.

Один глаз льдисто-голубой, другой - карий.
Они улыбаются, словно на него смотрят одновременно два человека.

Потом в голову вступает, и он окончательно проваливается в темноту.

___

Иво лихорадочно втянул в себя воздух, вытер пот со лба.

Не делай вид, что быть одному тебе нравится. Особенно после неё.

"Завались, кукла Атанаки", огрызнулся он мысленно. "Сейчас не до тебя."

Уже битый час он возился над рацией, которая отказывалась воспроизводить что-нибудь, кроме серого шума, после того, как антенну альфы задело пучком из парализующего бластера.

"Видимо, это жара влияет на мои мозги", подумал он мрачно, оглядывая через окуляры Альфы предгорья, которые, казалось, вот-вот расплавятся под лучами гигантского солнца. "И где этот парень мог так хорошо спрятаться?"

Табуи-младший устало откинулся на кресло, потирая лоб рукой.

-Как-то даже непривычно без твоей болтовни, Элиот, -произнес он вслух.

___

-Пить...

Сколько времени уже прошло?

День? Несколько дней? Неделя?

Вода закончилась.

Кажется, он слишком рано думал, что умирает от жажды, уничтожая остатки её запасов накануне.

Их было немного. Рассчитывали же, что каждые сутки-двое они будут останавливаться и заполнять баки на точках подзарядки.

А теперь истребители без труда рассекретили всю цепь и с легкостью уничтожат и энергетические порты, и скважины.

Хотя почему он думает про это?

Ему от этого уже не жарко, не холодно.

Когда начался обстрел, он не успел правильно отсоединить шланг, по которому вода шла внутрь Голиафа, и, разумеется, она таким же путем вылилась обратно.

Видимо, пора готовиться к...

Элиот издал слабый стон, потирая лицо ладонями.

"Интересно, сколько еще оставалось до Вейтлехема?"
Проплыло в голове в полубреду.

"Знал бы я, что, уходя, никогда не вернусь, сделал бы то, что сделал?"

Они ведь так и не ответили на его письма ни разу.

Мама и Катрин.

"Может, они и не получали их. Думали, что я мертв. Уже тогда..."

Подумав о том, что он больше никогда их не увидит, Элиот почувствовал, как в него впиваются чьи-то когти.

"А я заставил их чувствовать то же самое.''

-Такие, как ты, оттуда не возвращаются.

"Я хочу вернуться". Отчаянно подумал Рей из последних сил. "Я действительно безумно хочу к вам всем вернуться!"

Почему Иво, которому не за что цепляться, способен на какие-то невообразимые подвиги?

Только сейчас Элиот вспомнил о мысли, от которой отмахнулся в самом начале этой пытки.

Что, если альфа действительно убит?

Пожертвовал собой, выполняя долг, чтобы Элиот выполнил свой.

А скоро не будет ни только его миссии, но и его самого.

___

Мёртвые разноцветные глаза Вирджинии смотрели в пустоту, с леденящей душу обольстительностью поблескивая генералу.

Атанаки передернуло, и, приказав закрыть их, он сказал:

-Предполагаемая причина?

-Сержант Паудер не успела помешать ей проглотить капсулу, остатки содержимого которой мы исследовали. Сердечный приступ от передозировки фетанола.

-Вероятно, она держала её под языком весь допрос, -с трудом проговорила Рори, бледная почти как сама Харвей, кусая губы.

-Суицид, значит... -Медленно пробормотал генерал себе под нос.

-Командующий? -Дрожащим голосом переспросила Паудер.

-Вы не виноваты, сержант, -кивнул ей Атанаки, щуря глаза. -Доктор.

-Да, генерал.

-Пусть в морге разберутся досконально. Увезите её немедленно.

-Будет сделано.

И он хлопнул за собой дверью камеры, где столпилось так много людей.

"Плохо. Очень плохо. Значит, и эти двое. На камерах - ничего. Я смотрел лично все полчаса. В конце она просто падает... Суицид? Нет. Только не Харвей. Они сами могли запросто сделать это, чтобы та не раскололась."

Хороши.

Очень хороши.

"Главное - Тусков... Сколько еще народу в этой шайке?.."

И где взять нового настоящего шпиона?

"Спесивая баба. Я сделал всё, чтобы её отблагодарить... Это не может быть моя оплошность."

-Генерал, одну минуту...

-Не сейчас! -Рявкнул командующий и зашел в лифт один.

Все они думают - он не знает, что говорят у его за спиной.

"Куросима вам тоже не нравился. Вы - вечно жадная толпа. Тогда вы закрыли глаза на всё. Теперь, когда и я вам не нравлюсь, вы будете цепляться за каждую мелочь, чтобы вышвырнуть меня отсюда, а что потом?"

Да. Харвей действительно была хороша.

Особенно её последний шаг.

___

Толпа ушла следом.

Сержант Паудер, словно обессилев, упала на стул, приложила руку ко лбу.

-Вы... ведь можете гарантировать, что всё пройдет гладко, доктор?

-Уж не думаете ли вы, что я действительно подсунул ей фетанол вместо центрадекстрина? -Усмехнулся Тусков мрачно, скрестив руки на груди. -Нет, были бы у меня причины - она бы знала про них и никогда мне не доверилась.

-Значит, спустя три часа мне нужно быть у морга?

-На вашем самом скором летательном аппарате. Мы подменим тело, а вы перевезёте её к имперцам под покровом темноты. Она просила передать вам, чтобы вы была осторожны. Если там раскроете себя - вам крышка.

-Да... -С трудом кивнула Рори. -Постойте... когда она просила вас что-то мне передать?

-Я осматривал её раны после того, как она нарвалась на избиение при аресте. Тогда мы провернули подготовительный этап с капсулой.

"Как же быстро она всё планирует", подумала Паудер, и на душе у неё захолодело, но времени раздумывать и жалеть уже не было.

Глядя, как выносили накрытое клеенкой тело шпионки, она невольно поразилась жажде жизни, которая могла толкнуть на такой шаг.

"А смысл моего существования? Неужели то семя превратило меня в то, чем я сейчас являюсь? Неужели всё так настолько просто?"

Как у животных.

И ни одной капли чувства.

Вот только стыд.

Безграничный стыд и понимание того, что в тот раз она просто свалила ответственность со своих плеч.

В одном Харвей была права.

Она хотела кого-то любить.