Внутри Гиганта

-Пилот Бёрн.

Майкл поставила блюдо на поднос. Края были горячими, так что подушечки пальцев защипало, но девушка только прикусила губу.

-Лидер Уинстон.

-Ох, да брось. -Тони криво усмехнулся, кивнул на свежеразогретую порцию. -Я помогу?

-Ожидаю приказа, -проговорила Майкл, не поднимая глаз.

-Хватит, Майкл, -фыркнул кадет и взял поднос. -Неужели тебе не хочется подтрунить над этими идиотскими формальностями? Тем более когда уже сегодня, -Тони приблизил голову к её голове, так что она почувствовала его дыхание. -Они останутся позади.

-Разве перспектива попасть на Периметр тебя не привлекает? -Невольно вырвалось у Майкл, несмотря на закипающее раздражение. -Неужели ты даже... не мечтал об этом?

-Честно говоря, нет, -ответил Тони, без тени замешательства глядя ей в глаза. -Мой отец против этого. Да и я не тупица, чтобы не замечать, что там явно что-то нечисто.

Майкл молча смотрела на него.

-Подумай сама, ведь здесь каждому из нас только и делают что вдалбливают: там какой-то рай земной. Сутками торчать в Голиафе, глядя на пустыню, только ради того, чтобы тебя напечатали на очередной листовке?

-Не могу поверить, что это говорит мой лидер, -проговорила Бёрн с трудом, и, взяв поднос из рук Тони, пошла к свободному столу посреди занятых одногруппниками.

-Пилот Бёрн!

Сдержаться.

Не залепить по наглой роже со всего размаху, чтобы на экзамен он не явился со сломанным носом... и приведенными в тонус мозгами. Что ж, ему же лучше.

-Но ты хочешь туда попасть, -сказал Тони, прищурившись. -Потому что фанатик Голубого Гиганта спит и видит себя внутри фигурки пограничника, да, Майкл?

-Я могу идти, лидер Уинстон? -Процедила та, не скрывая гнева.

-Иди, -усмехнулся кадет и даже отошел на шаг в сторону, но его глаза продолжали гореть недобрым огоньком. -Только обидно будет, если ты так и не поймешь.

-Не пойму чего? -Воскликнула Майкл, в ярости оборачиваясь к нему.

-Что внутри Голиафа он куда более хорош, чем сам по себе.

И Тони отвернулся с видом полнейшего равнодушия, предоставив Бёрн кипеть, сколько ей угодно.

___

Минута до полной готовности.

Под эластичным материалом облегающего форменного комбинезона каждая клеточка тела горит от возбуждения, и его раздражающе разбавляет шум во внутриканальных наушниках.

-На арену приглашается...

-Хватит!!!

-Не пылай, Тейси, -фыркнул Аки, разминая запястья и в последний раз посылая взгляд в сторону еще не состыкованной с головой Голиафа кабины пилота под номером 16'001. -Конкуренция сегодня будет бешенная, так что нам нужно немного расслабиться перед началом. Возможно, ты хотела произнести речь, и я бы помог. Все мы знаем, что Периметр светит далеко не каждому из нас...

-Довольно оптимистично, Акерлей!

Пиииииип!

Тридцать секунд.

Связь между пилотами Шестнадцатой группы отключена.

Элиот нажал на кнопку задраивания кабины.

Индикаторы герметичности внутри на мгновение мигнули синим, а потом Рея в полумраке залил приглушенный красный.

Красным загорелся и индикатор состыковки на нагрудной пластине поверх костюма.

Элиот переводит дух.

Пип. Пип. Пип. Пип.

Кабина содрогается и, загудев, трогается по рельсам с места.

"Удачи, Майк."

Раздается лязг и скрежет, а потом все вспыхивает зеленым и активируется визор.

Пииииииип!

Состыковка произошла. Теперь глаза Голиафа - его глаза.

___

Пилотирование оценивалось Военной Комиссией, приглашаемой с Периметра специально по случаю последних экзаменов тридцати кадетских групп.

Их делили на пары для сражения друг против друга, целью которого было захватить "точку" внутри закрытой зоны.

Зона представляла собой симметричный лабиринт с шестнадцатью входами по противоположные стороны. Они попеременно были закреплены в качестве начальных позиций за Голиафами групп-соперников.
"Точка" располагалась в центре, и сложность состояла в том, что все пути к ней пересекались.

По сути захват цели представлял собой гонку с единоборствами на череде развилок.

Можно было применять как рукопашный бой, так и стрельбу - симулятивную, хотя псевдо поражения учитывались и влияли на финальные очки.

Первый на точке получал ранг тау, или, что почти никогда не случалось в отношении рядовых - сигму, следующие двое - ипсилон, четверо - фи. Остальные шесть становились обладателями хи, последняя тройка покрывалась позором в глазах тех, чьей мечтой было сделать карьеру пилота и становилась облегчением для кого-то, кто так и не подвергся влиянию Стеллы и мечтал быть наименее связанным с пилотированием военных Голиафов.

Элиот попал в последний поток "восемь против восьми" и был определен к сложной исходной позиции со множеством перекрестков.

По сигналу шлагбаум был поднят - и Голиаф номер двенадцать, уже выдержавший до этого прохождение с другим пилотом Шестнадцатой группы на борту, ринулся вперед вместе с нынешними соперниками.

Позади что-то свистнуло.

Элиот коротко выдохнул, не отрывая глаз от карты на визоре. Ключевой, сложнейший момент стратегии, которую он разработал за несколько секунд до, впервые увидев план лабиринта, был ухвачен.

Его Голиаф, сделав с места огромный прыжок, избежал попадания на линию огня противника, который помедлил какую-то сотую секунды, достигнув первого углового соединения кратчайших путей к точке.
Элиот с самого начала планировал избежать этого угла, и своевременный опасный маневр позволил ему двигаться по другой ветке.

Но расслабляться было нельзя, поскольку таким образом Рей добровольно избрал рискованный приоритет скорости.

Несколько секунд - и новый перекресток.

На этот раз перестрелка неизбежна.

Оба запястья Элиота перебинтованы от перенапряжения, столько энтузиазма он прикладывал к тому, чтобы успеть заменить им талант в меткости за эти пять лет, пока его показатели не стали идеальны.

И все-таки стрельба не была его призванием.

Ему нравилось заставлять Голиафа быть в движении, ему нравилось жить его телом и смотреть его глазами. Вот почему во всей Стелле в важнейшей дисциплине - маневренности, как и в ближнем бою, Элиоту не находилось равных.

Тем не менее чисто на этом показателе в лабиринте продержаться невозможно.

Он стреляет первым из пушек обеих верхних конечностей, и в ответ справа открывается вражеский огонь
.
Его первый конкурент идет дальше, повесив своего одногруппника и Элиота друг на друга.

Рей сжимает зубы, на миг отступает за угол и через секунду снова стреляет. Попадание в одну из пушек врага - значит, имитированный выход её из строя.

Но и тот не остается в долгу. Элиот отброшен назад яростной очередью из рабочей руки противника.

Уже четыре секунды длится борьба за единственный выход из этого треугольника, пока тот, кого Рей оставил позади на первых порах, идет вперед.

Сейчас или никогда.

Перекат, стойка, мощный заряд в машинный отсек противника - и бег без оглядки в длинный тоннель.

Шестизначный секундомер в визоре строчит обнадеживающе.

Три, два, один...

В этот момент он вырывается вперед и опережает соперника на целых два перекрестка, срезав путь.

Выстрел, еще один - но к счастью не навстречу, а со стороны.

Это новый соперник, который, очевидно, наткнулся на кого-то из Шестнадцатой группы неподалеку от развилок и вынужден изменить тактику.

Голиаф Элиота делает кувырок ниже линии огня и стреляет назад по ногам противнику.

Сложный элемент выполнен безупречно, без замедлений.

Еще перестрелки, угол - Голиаф номер двенадцать отбрасывает мощным движением одной верхней конечности авантюриста, который срезал путь напролом.

Направо. Налево, левее, перекресток - и сердце пропускает удар.

Вдали, в самом конце соединяющего противоположные периметры коридора, на него направлен ствол кого-то, кому удалось выйти на более простую финишную прямую с левой стороны.

Там раздаётся удар - это тело красного Голиафа из Шестнадцатой группы сталкивается с вставшим на дороге соперником. Миг - и они отскакивают друг от друга, избегая рукопашного. Между ними завязывается перестрелка, машинный отсек Голиафа вражеского, сиреневого цвета на доли секунды открывается Элиоту, но тот видит это уже краем глаза.

У него нет времени на помощь товарищу, который сейчас, тем более, тоже его конкурент.

Угол, поворот, короткая перестрелка, еще одна. Поворот - и точка.

Вонзенное в постамент копье.

Миг - и Голиаф сожмет стальной рукой цель всей осознанной жизни Элиота, но внезапно застывает на месте.

Сбоку, словно отражение, выйдя из-за угла, остановился сиреневый робот.

"Проклятье".

Элиот повернул голову и столкнулся с горящим взглядом Голиафа номер Одиннадцать.

"Рукопашный."

Прогудело в голове, и Рей внезапно понял, что чувствует эйфорию.

Соперник услышал его мысли.

___

Весь лабиринт огласил грохот столкнувшихся тел.

В пункте наблюдения члены комиссии подались вперед.

-Вы не говорили, что здесь есть такие энтузиасты, -произнес генерал Атанаки, увеличив изображение транслируемой драки. -Кто это?

-Четырнадцатая группа - Энтони Томас Уинстон, лидер, -доложил Уотерс с суховатой готовностью.

-Отпрыск героя Республики, старины Тома? -По пересеченным шрамом губам Атанаки проскользнуло оживление, похожее на улыбку. -А второй?

Уотерс вздохнул.

-Долгая история, генерал. Шестнадцатая группа, Голиаф Двенадцать - Элиот Рей.

-Кто такой? -Атанаки скрестил пальцы рук и положил на этот постамент свой волевой подбородок, чуть прищурив азиатского разреза глаза, в которых мелькали отражения сражающихся.

-Он из Вейтлехема, генерал. -Проговорил Уотерс, с мрачной проницательностью наблюдая, как голова Сфинкса отрывается от скрещенных лап. -Говорю же, долгая история.

-И вам позволили взять его? -Спросил Атанаки, отвлекшись от схватки, итог которой становился очевидной.

Уотерс помедлил, глядя генералу в глаза, в которых, как ни странно, удивление так и не сменилось гневом. Атанаки, похоже, испытывал смешанные чувства.

-На отборе он показал лучший результат, генерал, -ответил полковник кратко.

Атанаки отвернулся обратно к экрану, словно чуял приближение исхода единоборства.

В это время Элиот распластался внутри кабины, врастая в штурвалы и педали всеми конечностями - и Голиаф Двенадцать прыгнул с места над линией удара соперника, сделав в воздухе переворот.

Удар обоих его ног пришелся под "подбородок" другого робота, и тот, дернув головой, рухнул навзничь как раз в тот момент, когда Элиот приземлился над ним с занесенным копьем.

Только тогда Рей открыл глаза.