Сердце Оливии

Сидя в самолете, я чувствовала, как разность трех лет, прошедших с того памятного дня, растворилась в воздухе, став неощутимой, как облака за иллюминатором. Я держала Ноя за руку и его теплые пальцы крепко обвивали мои. Здесь, в небе, вдалеке от всего, что причиняло мне боль, я поняла, что ни на секунду не забыла о том, как искренне люблю его.

Я не была дочкой своего отца. Я стала девочкой Ноя, чей смех и улыбка дарили мне надежду. Я не плакала у папы на плече, не искала утешения в воспоминаниях о Ное. Но я часто плакала на его плече. Он стал для меня тем, кто спасал меня от одиночества – моим спасителем в самые мрачные мгновения.

Смотря на него сейчас, я могла видеть, как много он значит для меня. Ной стал моей крепостью, тем тихим безопасным местом, куда я могла всегда вернуться. В его глазах я находила понимание и поддержку, которую так долго искала. Он знал мои страхи, мои слабости и мои мечты, и эти воспоминания связывали нас крепче, чем любые узы крови.

– Мы в Барселоне. – тихо произнес он, как будто предсказывая будущее, и я улыбнулась в ответ, ощущая, как волна тепла охватывает меня.

– Уверен, что готов вот так бросить все ради меня?

– Спрашиваешь это тогда, когда уже садится самолет? – слегка усмехнулся он. – Я был готов бросить все еще намного раньше, Оливия. Мне нечего терять, если рядом со мной есть ты.

Он наклонился и нежно поцеловал меня в лоб – это простое касание стало напоминанием о его защите и заботе. В этот момент я крепче сжала его ладонь, не желая отпускать, словно боясь, что наш статус "вместе" может исчезнуть всего лишь по взмаху руки.

Барселона встречала нас отличной погодой: яркое небо без облачков и теплый ветер, наполняющий воздух запахом моря и разнообразия. Мы сели в такси, и в этот момент я решила просто позволить Ною насладиться поездкой, не отвлекая его разговорами.

Я заметила, как его лицо освещалось улыбкой на каждом новом повороте, как будто каждый ракурс открывал перед ним не только знакомые улицы, но и целый мир воспоминаний. Он, казалось, сполна окунулся в свои переживания – смех друзей, шутки и моменты, которые сделали его таким, какой он есть.

Как только такси остановилось, Ной помог мне выйти, а затем достал свой чемодан. Я, цокая своими лодочками по асфальту, подошла к двери, по инерции вытащив ключи из сумки. Он следовал за мной, но ничего не спрашивал.

Я проделывала все те привычные действия, что и каждый день, возвращаясь с работы, и это приносило мне спокойствие. Оставила сумку на пуфике, бросила ключи на столик, скинула туфли и направилась на кухню. Подошла к вазе с подсохшей гортензией, которая за эти три дня моего отсутствия выглядела так, будто кричала: «Спасите!»

– Ты приходишь сюда? – удивился Ной, заходя следом за мной. – Все выглядит, как раньше, но как-то не так.

– Я живу здесь, Ной.

Он замер всего на мгновение, а потом подошел ближе, и его глаза искали ответ на вопросы, которые, казалось, мучили его.

– Мне некуда было пойти, когда я ушла из дома. – продолжила я, чувствуя его настороженность.

– Ты ушла из дома? – его голос дрогнул от шока, и я заметила, как его выражение лица изменилось. – Как давно?

– Сразу же после твоего отъезд.

Его взгляд начал метаться из угла в угол, словно он пытается переварить мои слова, найти в них смысл.

– Почему? – наконец спросил он, и его голос был полон искреннего удивления.

– Ты думаешь, что я не поняла? – я опустила взгляд, сглотнув комок в горле. – Это ведь мама тебя надоумила, да?

– Нет.

– Врешь. – настойчиво произнесла я, глядя на него с требованием признаться. – Ты думал, что скажешь быть на ее стороне, и я тебя послушаю?

Я сложила руки на груди, пытаясь укрыться за своей решимостью, ощущая, как внутри меня бушуют эмоции.

– Ну уж нет, Ной. – произнесла я с громким выдохом, словно сбрасывая с себя бремя. – Это ты с легкостью отказался от нас, а я боролась всегда.

– Прости. – его ладонь нашла мою, и в этот момент я почувствовала тепло, которое его прикосновение принесло в мою заряжаемую эмоциями душу. – Я никогда не отказывался от нас. И я бы правда вернулся, стоило тебе только окончить учебу. Я бы искал тебя. Добивался вновь, если бы это было тебе нужно. Просто я не хотел лишать тебя родителей.

Я вздохнула, пытаясь осмыслить его слова. В голове крутились мысли, и даже в свете его искренности я все еще ощущала ту горечь, что осталась после всех этих лет.

– Как видишь, я все равно без них. – ответила я, и напряжение в голосе не утихало.

– Как ты жила эти три года? – его голос сотрясался от боли и непонимания. – Как ты...

– Работала. – произнесла я, перебивая его. – Я же сказала, что больше не та Оливия, что прежде. У меня не было выхода, и я сама выбрала этот путь.

Он смотрел на меня с искренним недоумением, как будто не мог представить, что та жизнь, которую я выбрала, была реальна.

– Для меня ты по-прежнему тот самый кудрявый ангел. – сказал он, и его слова словно обожгли меня. – Почему больше не носишь браслет, который я подарил?

Его пальцы слегка погладили мое запястье, и в этом нежном жесте я ощутила волну воспоминаний.

– Боялась потерять. Это все, что осталось после твоего ухода.

– Нужно было дарить тебе больше подарков. – произнес он с легкой улыбкой, притянув меня к своей груди.

Я растаяла, ощущая, как тепло его тела наполняет меня спокойствием и надеждой.

– Кажется, карьера судьи отменяется. – добавил он, смеясь. – На их зарплату я не смогу позволить себе роскошные подарки для тебя.

Я рассмеялась, и звук моего смеха отозвался в тишине, словно яркая вспышка света в темноте. Этот момент, эти воспоминания о нас двоих, казались такими живыми, что мне вдруг стало трудно понимать, как же я жила эти три года без него.

– Надеюсь, Пабло возьмет тебя на работу обратно.

– Ты серьезно? – усмехнулся он. – А как же называть меня «Ваша честь»?

– Ну... может, это останется нашей ролевой игрой?

Sena Şener – Teni Tenime.

Наши взгляды встретились, и я ощутила волну возбуждения, проходящую прямо до самого нужного места.

– Ваша честь... – прошептала я, поднимаясь на носочки. – Дадите мне оправдательный?

– Только если вы хорошо попросите.

Его губы сразу же нашли мои и я ощутила, как теплые ладони спустились на мою задницу, поднимая меня вверх. Сердце заколотилось в груди, а мир вокруг словно замер, уступая первенство этому моменту. Я ощущала его дыхание, горячее и напряженное, и во мне вспыхнула волна эмоций, которые я так долго пыталась подавить.

– Ваша честь. – чуть слышно произнесла я, когда его губы на мгновение оторвались от моих. – Вы же знаете, что в этом зале я всегда буду вашей защитницей.

Он усмехнулся, и в его глазах заблестела искорка игривости.

– Я не против такой защиты. – с легкостью произнес он, прижимая меня к стене.

– Тогда я... – начала я, но его губы вновь нашли мои, прерывая все слова, которые я собиралась сказать.

Он не отпускал меня из своих объятий ни на секунду, пока в моей голове проскользнула мысль: благо я успела убраться перед его приездом. Он открыл дверь в спальню, и мы оказались в гардеробной, где Ной настойчиво снимал с меня блузку, затем свою рубашку, и, наконец, брюки.

Мы упали на мягкие простыни, и я ощутила его губы на своей пылающий коже. Он спускался все ниже и ниже, и я сразу же почувствовала, как от такого напора закружилась голова.

Он просунул ладони под мою спину и снова поднял меня на руки, заставляя немного вздрогнуть от неожиданности. Свободной рукой открыл дверь в ванную комнату и уже через секунду мы были полностью обнаженными под теплыми каплями воды.

Она стекала по его плечам, затем струилась вниз, по четким кубикам, которые нихрена не изменились за эти три года, и, наконец, достигали самого выпирающего на данный момент места.

Я закрыла глаза, наслаждаясь его прикосновениями и поцелуями, и тем, как эти ручейки лишь прибавляют этому моменту еще большей страсти. Он осторожно развернул меня лицом к стеклянной стенке душевой кабины, и я, словно повинуясь каждому его движению, выгнула спину в надежде, что он не станет медлить.

Дыхание начинало сбиваться, и я понимала, что ноги не выдержат долгого напряжения. Грудная клетка вздымалась наверх с бешенной скоростью, пока сердце грохотало от ожидания действий Ноя.

Его ладони оказались на моей талии, и он крепко обхватил ее пальцами, проникая внутрь без всяких раздумий. Движения сначала были медленные и плавные, а вода позволяла члену скользить более мягко, чем я даже ожидала.

Но потом его ладони оказались на моих сосках и тут я не сдержалась – сорвалась на громкий стон, оставляющий после себя лишь дрожащие губы и ноги. Он начинал ускоряться, и я сходила с ума, чувствуя каждой клеточкой то, как меня заполняет окситоцин.

– Выходи за меня. – шепчет хриплым голосом он. – Выходи за меня, Оливия.

Я чувствую, как он доводит меня до предела, и я едва остаюсь на своих двух, чтобы не упасть. Держусь лишь благодаря тому, что он держит меня своими руками так крепко, будто боится, что я сбегу от его слов.

Не могу ничего ответить, потому что именно в этот чертов момент он приводит меня к кульминации, и я заполняю всю тишину ванны, где, конечно же, был слышен и шум воды, своими бесконечными вдохами вперемешку со стонами.

Мы приходим к оргазму одновременно, и я впервые слышу, как он, стиснув зуб, пропустил через себя непонятный звук, похожий на скрытое признание, что это был лучший секс, который у нас был.

– Что ты сказал? – выпрямив спину, я развернулась к нему лицом. – Что я должна сделать?

– Раз не слышала... – сбито ответил он, выключая воду. – значит не считается.

Не считается?

Вот же козлина!

Обкручивает свои бедра полотенцем и отрицательно качает головой, словно сам пожалел о том, что сказал. Я надуваю губы, и выхожу следом за ним, накидывая халат, который висел на крючке рядом.

– Я слышала. – продолжила разговор я. – Просто хочу, чтобы ты повторил это еще раз.

– Обязательно. – он осторожно коснулся своей ладонью моих волос, а потом прошел в гардеробную. – Но не сегодня.

Ты прикалываешься?

– Нам нужно встретиться с кое-кем за обедом. – он вышел уже в боксерах и швырнул футболку на кровать. – Поэтому собирайся.

– С кем?

– Сюрприз.

Шагнула в гардеробную, открыла шкаф и начала копаться в вещах, как будто искала сокровища. Наклонившись, я нашла свое любимое кружевное белье нежно-розового цвета. Да, именно то, что нужно для такого жаркого дня.

Дальше я вытащила легкое платье из уютного льна – идеальный выбор для солнечной Барселоны в начале июня. Оно такое воздушное и прямо-таки манит к себе: покачивающееся, словно ветер играет с ним

Одела платье и повернулась перед зеркалом – однозначно, да! Затем я взяла сандалии на плоской подошве, чтобы ноги не устали, и добавила легкий жакет на всякий случай, вдруг ветер решит пошалить. Так, в завершение, легкое прикосновение парфюма... и вуаля!

– Ты готов?

Я вернулась к Ною, и прямо дух захватило – он по-прежнему выглядел просто как Бог. Наконец-то уложил свои отросшие волосы, которые были аккуратно зачесаны назад, а борода, слегка подравненная до состояния колючей щетины, придает ему незаменимый шарм.

На нем была светлая футболка, такая легкая и неформальная, которая идеально сидела по фигуре. Ткань такая мягкая, почти как облако, и при солнечном свете она искрилась, подчеркивая его бронзовый загар. Футболка слегка облегала плечи, и это добавляло ему несколько очков.

Снизу он надел простые, но стильные брюки – они были слегка заужены к низу, что создавало эффект легкости и движения. Цвет был нейтральным, но хорошо сочетался с футболкой, подчеркивая хлесткость его стиля. А на ногах – белые простые кеды, которые выглядели так, будто они только что вышли из магазина.

– Чего зависла? – вырвал меня из мыслей Ной. – Нравится картина?

– Нихрена ты не изменился, Фриман.

Закатив глаза, я сложила руки на груди и вышла из комнаты первой. Ной быстро догнал меня, и, схватив за талию, притянул ближе. Я почувствовала, как он обнял меня, и, несмотря на оживление, которое хотел проявить, в его прикосновении была теплота, словно он не хотел отпускать меня.

Мы вместе вышли из дома, и у меня в голове возникает лишь размышление о том, как прекрасно, что мы снова рядом.

– Куда пойдем? – спросила я с легкой улыбкой, в которой прятался вызов. – Опять тайны?

Ной кивнул с энтузиазмом, и мы направились в одно из самых крутых мест в центре Барселоны. Как только мы зашли, нас накрыл дружелюбный шум – атмосфера просто заряжена позитивом! Свет заливался через большие окна, создавая целое море золотистых бликов в воздухе.

Интерьер – это настоящий восторг: стены с деревянными балками, а полки кричали о каталонской культуре, заполняя пространство банками с оливками и бутылками с местным вином. Длинные деревянные столы тянулись вдоль зала, окруженные комфортными стульями, некоторые из которых были обиты яркими тканями, что добавляло настроения. А справа от нас, за баром, бармены мастерили коктейли и наливали пиво в кружки – просто сказка!

Мы выбрали столик на улице, под ярким солнцем, где можно было насладиться жизнью и атмосферой города. Как только мы присели, я заметила, как Ной расслабленно откинулся на спинку стула, с ухмылкой, которая могла растопить даже ледяное сердце.

– Чего ты? – усмехнулась я, притягивая меню ближе. – Так рад, что мы вместе?

И вот, как по команде, в наш маленький мир ворвалась мама.

– Оливия! – заключила она меня в объятия с такой силой, что мне даже стало трудно дышать. – Я думала, ты уехала навсегда!

– Мама? – удивленно вырвалась я, отстраняясь и приглядываясь к ее лицу. – Что ты здесь делаешь?

– Ной позвонил мне, когда вы вылетали. – она села рядом, крепко держа меня за руку. – Я так испугалась...

– Испугалась? – с иронией вырвалось у меня. – Чего? Что снова придется прятать меня? Помогать Ною уехать обратно? Хранить письма в ящике, как будто это решит все... продолжать?

– Милая...

– Я даже не знаю, как называть тебя матерью после этого. – прервала я, ощущая, как внутри все закипает.

– Оливия. – вмешался Ной, глядя на меня своим пронзительным взглядом, который всегда заставлял меня задумываться. – Не надо так.

– Я хотела как лучше, правда. – оправдывалась мама, и ее голос дрожал.

– Лучше? – саркастично спросила я. – Для кого, интересно? Для себя?

В груди у меня разгорелся огонь от негодования.

– Ты ни дня не думала о том, как мне было больно. – выпалила я, чувствуя, как слезы бегут к глазам. – Я умирала в его квартире, пока ты вела бракоразводный процесс с отцом. Нормально, по-твоему?

Она неуверенно заерзала на стуле, словно пыталась найти слова, которые могли бы все исправить.

– Зачем ты пришла? – настойчиво спросила я, глядя ей прямо в глаза. – Напомнить о том, как я жила все эти три года?

– Мне жаль...

– Тебе жаль? – усмехнулась я, не веря своим ушам. – Кого из нас? Ноя, который в 40 лет, как придурок, ждал меня на Тенерифе, покупая десерты, или меня, идиотку, которая поверила, что он не ответит на мои звонки?

– Тише. – прошептал Ной, подходя ближе и пытаясь найти слова для успокоения. – Это и моя вина тоже.

– Твоя вина? – перевела я на него взгляд, и в этот момент все обернулось против меня. – Вы оба такие эгоисты, что аж тошно.

Схватив свою сумку, я резко встала из-за стола, и грохот стула раздался, словно какой-то треск в тишине. Взгляды окружающих обратились ко мне, и в этот момент я почувствовала, как сердце колотится в груди. Я не могла оставаться там ни секунды дольше.

Шаги были быстрыми и уверенными, словно я пыталась сбежать от всего, что произошло. Я перебирала своими ногами, не обращая на никого внимания, и даже воздух вокруг меня становился тяжелее с каждым шагом. Ветер слегка шевелил мои волосы, но я не останавливалась, продолжая идти, не оглядываясь.

– Оливия! – догнал меня Ной, схватив за предплечье. – Не уходи. Я просто не мог смириться с тем, что ты потеряла родных.

– Я потеряла их еще до твоего отъезда, Ной. – произнесла я с напряжением, оборвав его на полуслове. – Они всегда были такими. Мне не нужны твои попытки утешить меня сейчас.

Он посмотрел на меня своими проницательными глазами, и я заметила, как его лицо искажалось от боли

– Ты не понимаешь... – начал он, но снова ощутил, как слова застревают у него в горле.

– Я понимаю больше, чем ты можешь себе представить. – прервала я его. – Я привыкла к боли, и она стала частью меня. Так что хватит мне жалеть. Я не хочу этого.

Я вырвалась из его хватки и шагнула вперед, но он крепко обхватил меня сзади, сбивая с толку. Сердце колотилось в груди, а мысли путались. Прохожие останавливались, переглядывались, и мне стало невыносимо неловко под их взглядами.

– Ной, отпусти меня. – с трудом произнесла я, стараясь вырваться из его захвата.

Но его объятия были теплые и крепкие, как будто он хотел защитить меня от всего мира.

– Я не могу. – сказал он, и его голос дрожал от эмоций. – Я понимаю, что натворил, но сейчас я тут. И готов бороться. За нас.

Он наклонил голову, и в его глазах я увидела искренность, которая пробивалась сквозь его страх.

– Я знаю, я ошибался. И, возможно, это звучит как банальная фраза, но я готов работать. Никаких отговорок. Просто дай мне шанс.

– Не смей больше пытаться помирить меня с мамой. – произнесла я, разворачиваясь к нему лицом. – Я бы простила ей то, что она надавила на тебя. Ведь это ты принял окончательное решение уехать, а не она. Но письма... Как она могла их прятать от меня, Ной? Как могла смотреть на боль своей дочери?

– Это ужасно, Оливия. – произнес он, поднимая на меня взгляд, полон искренности и терзания. – Никакие слова не могут оправдать то, что она сделала. Я был слишком сосредоточен на себе, чтобы увидеть, что происходит вокруг. Но она все равно твоя мама.

Его слова звучали как звук, бьющийся о стену.

– Не нужно терять родителей, какими бы они не были.

Я подняла голову и, следуя зову сердца, перевела взгляд на улицу. Вдалеке, на фоне яркого неба, стояла моя мама. Она была настолько близка, и в то же время казалась невероятно далекой. Ее силуэт выделялся на фоне людей, проходящих мимо – таких неприметных, но занимающих свое место в этом мире.

Ее выражение лица, казалось, по-прежнему сохраняло ту радость, с которой она смотрела на меня все эти годы, но сейчас я видела в ее глазах что-то новое. Они были полны печали, безысходности и, возможно, страха.

В этот момент она казалась совершенно чужой – не той мамой, которая всегда поддерживала и любила меня, а человеком с секретами и болью, которой она, похоже, ни разу не поделилась.

– У нее тоже были свои причины, Оливия. – Ной взял меня за руку, и я не стала его отвергать. – И первая – это любовь к тебе.