Глава 61
Эйден
Аид стоял около окна, смотря вдаль, когда в комнату вошел Антонио.
- Босс, он скоро будет.
Аид наконец повернулся к нам, окинув ленивым взглядом комнату, а затем все же приблизился к креслу, сев в него так, словно он являлся хозяином дома. Расстегнув пуговицу на пиджаке, он взял бокал с водой из протянутой руки Джейми, поблагодарил его и выпил содержимое.
- Вы не пьете? - спросил я, сам не прочь пригубить чего-нибудь покрепче после пережитых событий.
- Не привлекает, - кратко ответил он, откровенно разглядывая меня. - Вы Эйден? - я кивнул. - Рафаэль рассказывал мне о вас.
- Вы ведь родственники?
- Все верно, он мой троюродный брат.
Аид, отдам должное, вел себя так уверенно, что я невольно чувствовал нарастающее восхищение им. Его манера держаться и говорить так, будто он всезнающий, вдохновляла овладеть этими довольно-таки сложными искусствами.
- Вы ведь знаете, что Рафаэль сейчас в плену дона Гвидиче? - спросил Темпл.
Аид перевел взгляд на него, лицо его приняло заинтересованное выражение.
- Откуда у вас такая информация?
- Его люди видели, как Рафаэля похитили.
Аид вскинул бровь.
- И вы посчитали, что это дон Гвидиче?
Мы переглянулись с парнями.
- Но больше некому вредить нам. Дон Гвидиче страшно зол из-за того, что я не выполнил свое обещание.
Аид поправил рукав пиджака, и в этот момент я увидел блеснувший в свете люстры спрятавшийся под тканью серебряный браслет, покоившийся на правой руке, на безымянном пальце которой было кольцо из того же металла с красным камнем круглой формы.
- Вы владеете неверной информацией, господа, - обратился к нам Аид, наклонив голову. - Рафаэль был у меня.
Я вскочил, ощущая дикое желание ударить этого человека, убить его, задушить собственными руками. Джейми попытался усадить меня на место, но я не шелохнулся, хотя сейчас на меня были устремлены несколько пистолетов и автоматов.
- Что ты сделал с Рафаэлем?! - проскрежетал я.
Аид махнул рукой, и все его люди убрали оружие.
- Я тебе не враг, Эйден, - произнес он, глядя мне в глаза. - Напомню, что Рафаэль - мой троюродный брат, он не сделал ни мне, ни моей семье ничего плохого, чтобы я наказывал его.
- Тогда где он? - успокоившись, спросил я.
- Поехал за Лукрецией. Она скоро станет новобрачной.
Аид произнес это таким тоном, словно эта новость была будничной, рядовой.
- Лукреция выходит замуж? - ошарашено задал вопрос я.
- Да, и Рафаэль полетел в Италию, чтобы помешать ей это сделать, - Аид окинул нас насмешливым взглядом. - Но не думаю, что у него получится.
- Почему? - встрял Темпл.
- Потому что им нельзя быть вместе.
- Но они любят друг друга! - воскликнул я. - Они должны быть вместе!
Аид, который еще ни разу не улыбнулся с момента нашей встречи, спокойно ответил:
- Нельзя оправдывать инцест любовью.
Я недоуменно открыл рот, не понимая, о чем этот мужчина говорит. Темпл и Джейми даже подались вперед, то хмуря брови, то качая головой.
- Да это бред какой-то, - выдал Темпл. - Что за инцест? Что за чепуха...
Аид расстегнул ворот рубашки, когда в дверь позвонили.
- Ответьте на вопрос, босс, - попросил Джейми.- О каком инцесте идет речь?
Аид приложил палец к губам, заставив нас умолкнуть.
- Вы скоро все узнаете.
В комнату вошел сеньор Гвидиче. Яростный взгляд уперся в меня, но, когда он сместился на Аида, лицо приняло выражение подобострастия, уголки губ нервно дергались, руки то сжимались в кулаки, то разжимались. Аид, как мне казалось, не моргнувший ни разу, внимательно следил за сеньором Гвидиче, который не посмел сесть без позволения.
- Здравствуй, Гвидиче, - произнес Аид.
- Добрый вечер, дон Амманати,- покорно произнес он.
Аид кивнул, показав рукой на свободное место, и сеньор Гвидиче сел. Если бы я мог убить взглядом, если бы мог перерезать этому ублюдку горло...Я громко выдохнул, отсев назад, ближе к спинке дивана, потому что ощущал желание умертвить его в голове, в руках, в сердце. Джейми и Темпл буровили взглядом сеньора Гвидиче, который все это время был страшно напряжен, это проявлялось во всем его теле: в позе, в которой он сидел, в движениях, в глазах, метавших молнии. Словно загнанный в ловушку, он смотрел на нас с такой ненавистью, что это невольно даже польстило мне.
Вновь раздался звук открывающейся двери, звуки шагов - в комнату вошел Зейн: прекрасные голубые глаза его были налиты кровью, губы искусаны, поступь тяжелая. Приблизившись к нам, он открыл рот, чтобы, видимо, поприветствовать дона Амманати, но заметив сеньора Гвидиче, остановился как вкопанный. Все остальные события произошли неожиданно, резко: бросившись на сеньора Гивидиче, Зейн сначала зарядил ему в челюсть, а затем применил удушающий прием, отчего лицо виновника этого собрания побагровело. Кашляя, хрипя, он просил помощи, и его люди шелохнулись, однако молниеносное вскидывание руки Аида остановило их порыв помочь страждущему хозяину.
- Он это заслужил, - ровным голосом проговорил Аид.
Прошло еще какое-то время, прежде чем Зейн отпустил еле живого Гвидиче, который упав на пол, со свистом вдыхал воздух и потирал шею. Зейн отошел от него, глядя с презрением, ненавистью, а затем подошел к Аиду. Встав, Аид пожал ему руку, а затем махнул рукой в сторону, показав что-то жестами, и его люди немедленно принялись исполнять приказ: схватив солдат Гвидиче, они выволокли их из комнаты, оставив нас наедине. Почти наедине. Трое стояли неподалеку от Аида, держа наготове оружие.
Схватив Зейна за руку, я усадил его на диван.
- По твоей вине погибли ни в чем неповинные люди, ублюдок! - рявкнул Зейн сеньору Гвидиче.
Тот, еле встав на пошатывающиеся ноги, упал в кресло. Переводя дыхание, Гвидиче смотрел на нас, как жертва на охотника. Аид достал сигарету и закурил. Затянувшись, он выпустил дым в воздух, а затем убийственно спокойным голос произнес:
- Ты, кретин, что натворил? - затянувшись, Аид перекинул ногу на ногу. - Ты какого хрена перевернул этот город с ног на голову? Ты в курсе, что о твоих нападениях говорит не только Хейтфорд, но и вся остальная Америка? Ты, мать твою, хоть знаешь, что здесь будет, если сюда нагрянет не просто полиция, а кто-нибудь повыше? - руки Аида совершали плавные движения все это время, потому что он активно жестикулировал, голос выдавал пока еще скрытую ярость. - Ты о себе подумал? Что будешь делать, когда тебя и твоих друзей повяжут? Я твою чертову задницу спасать не намерен.
Гвидиче затравленно посмотрел на Аида и тут же опустил взгляд, однако буквально спустя секунду вскочил и закричал:
- А что я должен был еще делать?! Он не выполнил свое об...
Аид был молниеносен, движения его точные, словно бросок кобры: оказавшись напротив Гвидиче, он ударил его наотмашь по лицу ладонью, отчего тот буквально рухнул обратно в кресло. Нижнюю губу от соприкосновения с серебряным кольцом и сильной рукой, разорвало. Мы все не сразу поняли, что произошло, однако рефлекторно дернулись назад, оставшись сидеть на своих местах. Когда пришло осознание, Джейми хмыкнул, удовлетворенно глядя на происходящее, Зейн, в глазах которого отражалось торжество справедливости, откинулся на спинку дивана, а Темпл и я сидели молча, никак не выражая свое возбуждение.
Гвидиче смотрел на Аида с нескрываемыми страхом и ужасом...Где тот самый Гвидиче, который смотрел на меня с победоносной ухмылкой? Где тот самый Гвидиче, который вел так, словно он здесь царь и Бог? Исчез, когда появилась акула гораздо крупнее этой мелкой рыбешки. Аид, пододвинув под себя кофейный столик, сел на него своим громадным телом. В какой-то момент мне показалось, что столик не выдержит и сломается прямо под Аидом, однако предмет мебели проверку на прочность все-таки прошел. Босс вновь затянулся сигаретой, выпуская едкий дым прямо в лицо Гвидиче.
- Если ты еще раз посмеешь повысить свой голос в моем присутствии, - угрожающе заговорил Аид, - я отрежу тебе твой язык и скормлю своим собакам. Ты меня понял?
Гвидиче заскулил, но так и не ответил. Эмоции овладели им. Я переглянулся с Темплом, думая, что Аид оставит в покое поникшего слугу, однако это в его планы даже не входило. затянувшись в последний раз, Аид схватил руку Гвидиче и потушил об нее сигарету. Гвидиче вскричал, пытаясь вырваться, но хватка Аида была похожа на капкан. Я отвернулся, не в силах смотреть на это. Гвидиче заплакал, плач его был похож на страдания маленького ребенка, и мое сердце дрогнуло. Я не выдержал.
- Босс, пожалуйста, - попытался вмешаться я.
Аид повернулся ко мне. В его глазах не было никакой жалости, никакого сострадания, только жесткость.
- Я разберусь, мистер Янг. Не волнуйтесь.
Я понял, что это было предупреждение, и тем не менее проигнорировал его.
- Мы не должны причинять боль другим людям, не должны творить зло...
Аид вскинул брови вверх.
- Вы уверены в этом, Эйден?
- Насилие только порождает насилие. Если человек будет руководствоваться любовью, добротой и пониманием, то мы сможем избежать подобных ситуаций.
Аид хлопнул ладонями, потрепав сеньора Гвидиче по голове. Гвидиче, съежившийся, попытался отстраниться, но из-за ограниченности пространства это было невозможно.
- Эйден, Эйден, - покачал головой Аид, - удивительно, как при всех произошедших с тобой событиях ты остался таким наивным и сострадательным. Насилие порождает насилие... Скажи мне, как относится к тем людям, которые насилуют маленьких детей, растлят их, пытают, используют труд, не испытывая при этом никакого сострадания к этим маленьким существам? Как относиться к тем людям, которые плодят нищету, голод и смерть среди населения только для того, чтобы нажиться на этом? Как относиться к тем людям, которые убивают животных и людей ради развлечения и собственного удовольствия? Этот список я могу продолжать вечно, но вопрос останется таким же: как относиться к таким людям? Любить? Пытаться исправить своей добротой? Понимать их? - Аид развел руки в стороны. - Ну давай же, Эйден! По твоей логике вы тогда должны были простить своих отцов и делать все возможное, чтобы исправить их своей любовью.
Темпл передернулся, Джейми залпом осушил бокал с виски. Аид толкнул меня на диван, развернувшись ко мне и снова сев на столик. Схватив меня за ворот, он приблизился.
- Поможет твое понимание умалить боль женщины, которую насиловали и держали в плену несколько лет? Помогла бы твоя доброта исправить, например, Гитлера и его маниакальное желание управлять всем миром, породившее бы еще большее социальное неравенство и расовое и национальное неприятие? Твоя теория имеет место быть только в тех случаях, когда ты взаимодействуешь с неокрепшими умами, например, с детьми, но не со взрослыми. Нельзя любовью исправить чудовище, которое достигло максимума в своем развитии. Это гиблое дело, Эйден, и в нем больше всего пострадаешь именно ты.
Всего на секунду, всего лишь на маленькую секундочку, мне показалось, будто, говоря о чудовище, Аид имел в виду себя. Но эта мысль быстро утонула в море других, когда, отпустив меня, Аид встал, налил себе воды и выпил, глядя все это время на Гвидиче.
- А теперь вытри свои сопли, приведи себя в порядок и собирайся. Ты отдашь мне Айрин и ее близких, которых успел схватить.