Глава 58
Самый лучший охотник — тот, который имеет личные счеты с жертвой.
(Андрей Томанцев)
Джейми
Мы сидели в доме Рафаэля, смотрели на друга, словно в последний раз. Валери и Билл плакали, синьора Палуцци, миссис Бюрсин и Янг сидели на диванах с ничего не выражающим лицом. Они не рыдали, не кричали, не упрашивали нас остаться. Они знали, что мы должны исполнить свой долг. Я перевел взгляд на Эйдена, который мрачно проверял магазины пистолетов и автоматов. Он был настроен решительно. Мне не в чем его обвинять: он шел к дону Гвидиче, чтобы спасти свою возлюбленную, а мы, как настоящие его братья, шли за ним, чтобы не оставлять его одного. Что бы не случилось, мы всегда рядом друг с другом, потому что Шестерка - это семья.
Темпл утешал Билл и Валери, шептал им разные слова, обнимал, стирал слезы. Я сидел напротив, не в силах смотреть на Валери. Когда я натыкался на ее взгляд, мне становилось дурно: в ее глазах было столько страха и ужаса, что перехватывало дыхание. И все же в какой-то момент я подозвал ее, она встала и мы вышли в коридор. Мы оба не выдержали, прижались друг к другу. Валери стала покрывать мое лицо поцелуями:
- Пожалуйста! - плакала она. - Пожалуйста, вернись живым...
Моя тыковка. Моя нимфа... Я прижал ее еще сильнее, ощущая такую острую нехватку в груди...
- Любовь моей жизни..., - прошептал я ей на ухо. - Я вернусь, слышишь? Вернусь...
Она ударила меня в грудь.
- Только посмей умереть, - прохрипела она, - я достану тебя с того света...
Я засмеялся, приложив ее голову к своей груди и начав издавать убаюкивающие звуки по типу "тш-ш-ш".
- Все будет хорошо.
- Я так на это надеюсь, - захныкала Валери, стирая крупные слезы, катящиеся по ее щекам. - И верните нам Айрин! Эйден не переживет, если с ней что-то случится! И я тоже...Хоть она и не была у нас долго. но я успела к ней так привязаться...
- Знаю, тыковка, знаю.
Я поцеловал ее в лоб, моля Бога о том, чтобы он вернул меня сюда живым, о том, чтобы все мои близкие и родные остались целыми и невредимыми. Я хочу создать семью с Валери, увидеть своих детей, свадьбы друзей, рождение их детей, а в конце состариться и уйти в иной мир со всеми ними. Да, звучит банально, словно читаешь детские сказки, но именно об этом мечтает, наверное, каждый.
- Пора, - заглянул к нам Зейн.
Я кивнул, ощущая, как руки Валери сжимаются вокруг моей талии все сильнее и сильнее. Рыдания душили ее.
- Береги себя, - шептала она. - Береги себя, Джейми...Защити себя и их...
- Все будет хорошо, - твердил я, гладя ее по голове. - Ты не успеешь проснуться, как увидишь всех нас снова здесь вместе с Айрин. Не плачь, пожалуйста...Мне больно...
Ее ангельские голубые глаза увлажнились, и Валери кивнула мне, оставив несколько поцелуев на губах. Я принимал их так, словно был путником, что несколько дней не ел и не пил.
- Я люблю тебя, - прошептала она.
- Я люблю тебя, - прошептал я.
Отпустив друг друга, мы вновь вошли в комнату: миссис Бюрсин обнимала Зейна, говоря что-то на ухо. Хоть она и пыталась казаться беспристрастной, дрожащие руки и губы выдавали ее напряжение, синьора Палуцци все так же сидела на диване, глядя в одну точку, тушь ее размазалась по щекам, по которым недавно текли слезы, веки опухли и покраснели, она то и дело облизывала сухие губы, сдирая с них кожу, из-за чего на поверхности появлялись маленькие ранки. Миссис Янг проливала слезы, касаясь лица Эйдена, то яростно шепча что-то, то тихо постанывая от страха за его жизнь. Темпл и Билл обнимались. Без слов. Без слез. Без криков. Обнимались так сильно, что я даже невольно переживал за состояние Билл, из-за чего мой взгляд вечно опускался к ее животу, в котором сейчас кое-кто бурно развивался.
Догадывался ли этот малыш, что его отец идет рисковать жизнью? Что его отец может не вернуться живым? Вряд ли этот ребенок сейчас вообще умеет думать, и все же... Я тяжело вздохнул. Когда же это все закончится... Когда же мы наконец обретем независимость от всего этого дерьма? Никогда...Я посмотрел вновь на Зейна. Да, он сейчас распускал свою группу людей, стараясь выйти из дерьма под названием "мафия", но все мы знали, что ни он, никто из нас не выйдет из этого дерьма живым. Только став трупом, ты сможешь прекратить свое членство в сообществе, полном грязных тайн, интриг, убийств, пыток и прочих низменных вещей, порождаемых человеческими пороками. Мы все пешки Аида в этой страшной игре судьбами людей. Вся наша Шестерка находится в его власти, и стоит ему щелкнуть своими пальчиками, как мы тут же должны будем исполнить его волю.
Только из-за дружбы и родства с Рафаэлем, которому Аид приходился троюродным братом, на нас меньше обращали внимание, реже контактировали с нами и просили о помощи. Я пока никому не говорил, но два месяца назад мне поступил звонок от Антонио, правой руки Аида, с предложением встретиться. Отказ, естественно, не принимался. Собственно на встрече мне было предложено добровольно-принудительно стать одним из юристов семьи Амманати, а точнее вести дела, касаемые самого Аида и того, что он считает нужным... Его люди ясно дали понять, что будет, если я откажусь. Валери, тетя Стефания, мои братья не по крови, но по душе - все они были под угрозой, и мне пришлось согласиться, ведь когда-то в обмен на поддержку Амманати на войне с нашими отцами мы негласно подписали договор, в котором говорилось о нашей безоговорочной верности. И если вдруг мы воспротивимся воле семьи Амманати, не снискать нам головы. Так обстоят наши дела.
И вот сейчас в Вендфорде что-то происходит, а точнее кто-то строит заговор против Амманати, потому что кое-кто из семей очень переживает за свое положение на мировой арене, понимая, что Аид медленно, но верно перетягивает на себя одеяло. Он хитер, как лис, невероятно умен, ужасно терпелив и безжалостен к тем, кто представляет для него опасность. Думал ли я, что он будет таким, когда увидел его десять лет назад? Нет. Милый, добрый, улыбчивый - вот каким я запомнил Аида. Его глаза горели жизнью, он хотел стать адвокатом и даже учился на него, был обычным студентом, желавшем прожить яркую насыщенную жизнь, но та сторона умерла, уступив место той части, которая до некоторого времени не была знакома кому-либо из нас. Мрачный, отстраненный, сотканный из гнева, мести, жестокости и стремления достичь своего несмотря ни на что - вот кто такой Аид Амманати сейчас. Я не могу сказать, что осуждаю его. Зная, что произошло в его жизни, из-за чего ему пришлось стать таким, я просто не имею права это делать. Аид - глава одного из крупнейших мафиозных кланов мира, так что быть добросердечным и мягким для него и его семьи просто смертельно.
Эйден протянул мне автомат, и я обхватил его дуло, ощущая холодный металл, способный отнять жизнь. Я взглянул в глаза своего друга, который был близок мне больше всех: они горели злостью, обидой, желанием отомстить, желваки на его лице словно отыгрывали какой-то танец. Это было так непривычно. Эйден в отличие от нас был спокойным, умиротворенным, оптимистичным. Ему претила сама мысль о жестокости, убийстве, но жизнь столкнула его с этим и вынудила принять решение: либо Эйден, либо враги. И все же, если возникала такая возможность, как мирное решение конфликта, Эйден был за нее. Но здесь этого не получилось, и ему пришлось прибегнуть к другому решению.
- Я верну ее, - отчеканил Эйден.
- Я в этом не сомневаюсь, - тут же ответил я.
- Ты поможешь мне?
- Всегда и везде.
Эйден кивнул, и мы сжали руки друг друга.
- Нам пора выдвигаться, - прорезал тишину он.
Мы в последний раз простились с близкими нам женщинами, а затем сели в машины.
- Итак, задача Джейми и Эйдена, - начал Зейн, - поймать сына дона Гвидиче - Сегундо.
Открытая конфронтация ни к чему не приведет, решили мы. Пока. Увидев нас с оружием, дон Гвидиче мигом пригрозит нам жизнью Айрин, и мы будем вынуждены мирно сдаться, но вот если у нас будет Сегундо, тогда дон Гвидиче заговорит иначе. Сегундо в обмен на Рафаэля и Айрин. Пока мы с Эйденом будем ловить этого честолюбивого дурака, любящего кутить в Сиэтле в ночных клубах, Зейн и Темпл обеспечат полную неприкосновенность дома, в подвале которого будут спрятаны дорогие нам женщины, а также больницу, где находится Харви.
- Он прибудет в клуб "Ночная лилия" примерно через два с половиной часа.
Невольно я вздрогнул, услышав название бара, и подумал о том. как хорошо. что здесь нет Харви.
- Окей, - ответил Эйден.
Темпл и Зейн повернулись к нам, в руках Зейна были фотографии.
- Так выглядит самое здание, а так главный вход, - протянул нам лист бумаги Зейн. Мы посмотрели на фото. - А вот здесь, - за ним последовал второй снимок, - находится запасной выход. Оба они находятся под прицелом камер, так что уйти неопознанными не получится, - я немного напрягся, рассматривая листы и пытаясь понять, как в таком случае действовать. - Но, - улыбнулся Зейн, - мы с Темплом нашли иное решение, - Темпл многозначительно усмехнулся, - это мусорные баки. Вам придется переодеться в униформу грузчиков и поместить Сегундо в один из баков, предварительно натянув на него чехол, затем загрузить баки в мусоровоз, который прикатит к вам ровно тогда, когда вы будете готовы и дадите сигнал через датчик.
- Кто будет за рулем? - осведомился Эйден.
- Я, - подмигнул Темпл.
- Ну Сегундо не привыкать быть в такой обстановке, - протянул я, - родной запашок его не спугнет.
Эйден фыркнул, и я увидел, проскользнувшую по его лицу тень улыбки. Темпл и Зейн отвернулись, а затем мы тронулись в путь.
***
- Так, моя булочка с корицей, - обратился я к Эйдену, стоя недалеко от клуба, - если ты мне позволишь, толкать в сети нашего с тобой обмана будет твой покорный слуга, - я поклонился, и Эйден вновь едва заметно улыбнулся, - а ты будешь ждать меня недалеко от этого места, - я показал на схему здания, и я Эйден кивнул головой. - Не забудь взять с собой мою форму, чтобы я тоже мог переодеться, окей?
Эйден закатил глаза. Я мог не прятаться, все равно дон Гвидиче узнает, где находится его сынишка. Обращаться в полицию он не станет, у его отпрыска не такое уж и чистое прошлое, так что его тоже загребут с потрохами, а потом я, пригладив свои невероятно восхитительные волосы и воротник рубашки, пошел вдоль улицы, а затем завернул за угол к главному входу. Жаль, что Валери не видит восхищенные взгляды здешних девушек. Может быть, она стала бы ценить меня больше и не говорить о том, какой же Эйден лапочка...Так про свою булочку могу говорить только я. Пунто. Нокта. Пуинг. Точка. Я хороший друг. Постоянно вспоминаю Эйдена, не забываю про Рафаэля, Зейна и Харви (он, кстати, на четверть шотландец). Я один такой. Мужчина на миллион.
Вот что с тобой делает жизнь: ты начинаешь троллить самого себя. Докатился.
Миновав длинную очередь, я подошел к фейсконтрольщикам, которые были один страшнее другого (это шутка; просто трудно смириться с тем, что есть мужики красивее тебя), и, услышав недовольный шум сзади, усмехнулся.
- Кроуфорд Джейми, гляньте-ка в списке, - обратился я к одному из амбалов, сторожащих вход в царство Аида.
Ну прямо настоящие Церберы. Мужчина недовольно оскалился, и я ему улыбнулся, чтобы поднять этой заднице настроение. Лицо мужчины перекосилось. А ведь я пытался.
- Пропусти его, - бросил мужчина своему коллеге, и я, словно бабочка, вспорхнул по лестнице и изящно забежал во внутрь.
Вдохнув этот дивный знакомый до ужаса запах алкоголя, духов и тяжелой наркоты, я погрузился в мир громкой музыки, танцующих тел и желания потрахаться с первым попавшимся человеком. Отвратительно. Хочу сделать дисклеймер: алкоголь и курение вредят вашему здоровью, а наркотики так вообще убивают. Кстати, из-за незащищенного секса с людьми, у которых вы не просили справку, можно подцепить кучу болячек, в том числе и смертельных. Берегите себя и своих близких. Ну все, теперь я точно хороший мальчик. Надо будет сказать об этом Валери, чтобы получить на ночь вкусняшку.
Я приступил к поискам Сегундо. Конечно, такие, как он, не тусуются в толпе, а отдыхают в местах, где людей поменьше, и именно поэтому я прошел в сектор Б. Крутите барабан, называйте букву. Заметив Сегундо, я подошел к бару и заказал напиток, продолжая дальше следить за курочкой, которая должна была принести золотые яички. Не те яйца, что у этого петуха между ног. Они даже гроша ломаного не стоят.
Получив свой напиток, я приступил к исполнению плана, перед этим совершив запрещенный прием Рафаэля - перекрестился и чмокнул на удачу свой медальон с Иисусом Христом.