ГЛАВА 28. Поездки в Москву, Ленинград и другие города
С середины 1980-х казанские, набережночелнинские, чебоксарские и йошкар-олинские пацаны начали устраивать выезды в Москву. Железнодорожные билеты стоили недорого. Парни надевали самую плохую одежду, чтобы вернуться назад уже в модных фирменных шмотках, которые они снимут с, как им казалось, сытых московских мажоров. Команды набирались спонтанно, часто ездили сборной солянкой из разных улиц. Местами концентрации казанских в Москве поначалу была площадь трех вокзалов и ее окрестности, но вскоре милиция поняла исходящую от гастролеров опасность, и «татары» переместились в кафе «Метелица» на Новом Арбате, парк «Сокольники», ВДНХ и в парк Горького. С конца 1980-х, когда появились первые рэкетиры и бандиты, характер экспансии изменился: помимо подростков в телогрейках из младших возрастов в Москву стали ездить старшие, местами притяжения которых были уже коммерческие точки, например колыбель кооперативного движения – Рижский рынок. Тогда же расширилась география поездок – Дагомыс, Таллин, Ленинград. Молодежь в начале 1990-х ездить перестала, зато на уровне взрослой оргпреступности появились серьезные связи.
На самом высоком уровне первым начал налаживать мосты с Москвой стал «борисковский» Леонид Дворников, он же Лёша Француз. По легенде, он вступился в ресторане «Арбат» за «бауманских» в драке с чеченцами, что сблизило с их лидером Бобоном. Опрошенные мною герои книги как один характеризовали Француза как человека коммуникабельного и делового, поэтому нет ничего странного в том, что дружба с «бауманскими» быстро переросла в деловые отношения и Дворников начал потихоньку подтягивать казанских в Москву.
Тех татарстанцев, кто тогда осел в столице, некоторые СМИ пытались назвать «Казанской группировкой», хотя на деле это было не совсем так. Те, кто приезжал к Французу, были уже самодостаточными персонами и занимали в своих группировках значительное положение, здесь они собирались скорее по принципу бригады или семейки. Не раз упоминавшиеся ранее «Севастопольские» по сути тоже были частью этой истории: их первый лидер Линар Речапов, как и Француз, был выходцем из «борисковских».
Один из героев этой книги Роман Лебедев в 1980-х мотался за улицу, в 1990-х работал в казанской милиции, а позже поступил на юрфак, переехал в Санкт-Петербург и стал криминальным журналистом Агентства журналистских расследований, а затем сценаристом «Улиц разбитых фонарей» и «Бандитского Петербурга». Среди своих жизненных достижений он особенно гордится тем, что приложил руку к знаменитой книге Андрея Константинова «Бандитский Петербург». По словам Романа, в ней он написал развернутую главу про представительства казанских группировок в культурной столице – «Казанское ханство».
В этой главе в том числе подчеркивается, что приезжавшие в Петербург казанцы были раздроблены: «Необходимо отметить, что в Питере настоящего казанского сообщества не возникло, все бригады действовали друг от друга достаточно автономно, являясь по сути филиалами группировок, находившихся в Казани. Например, „кировские" с 1996 года держат в Питере две бригады, которые работают отдельно друг от друга. „Кварталовские" работают тремя группами». Помимо московского и питерского пирога, казанские претендовали на участие в дележе доходов Таллина, Дагомыса, Тольятти, Ижевска (в основном из-за оружейного завода).
1972 г.р. Саша Фашист
Московский панк
Мне не повезло, я живу рядом с тремя вокзалами. В течение нескольких лет район был оккупирован сначала люберами, затем казанскими. Любера заняли Новорязанскую, Курский, Казанский вокзалы, круглосуточную пельменную на Лубянке. Появлялись в Сокольниках и Парке культуры. Затем они ушли в криминал, оставшихся лохов потеснили Казань и прочая мордва. Они заняли все вокзалы, общежитие Бабаевской фабрики на Верхней Красносельской, Новорязанскую улицу. К началу 1990-х Казани уже практически не было.
На Новорязанской улице оставляли на ночь троллейбусы, там ночевал всякий сброд – сначала любера, затем Казань. Оказаться ночью между троллейбусами и глухими стенами Новорязанской было смертельно опасно. Один раз там серьезно попал: получил белочкой под дых и мне порезали нос, чудом убежал.
У меня друзья жили на Верхней Красносельской. Пока идешь по Краске, встречаешься с тремя-четырьмя бригадами. Если любера качались, ходили группами около десяти человек и доебывались в основном по неформальным причинам, то татары, хоть и переняли их стайл (широкие штаны и заправленные свитера), были обсосы. Но у них был упор на холодное оружие. Мы носили с собой отвертки – остальное отбирали менты, и на Красносельской во дворах были схроны с ножами на случай стычек, которые возникали порой по несколько раз в день.
1970 г.р. Роман Лебедев
Состоял в группировке «Тельмана Рабочий Квартал» в 1980-х, после армии работал в милиции
Криминальный журналист, сценарист
Если сравнить люберов и казанских, то были и интересные отличия, и очень интересные схожести. Отличия в том, что в Казани все-таки блатная романтика очень крепко стояла среди группировщиков, не обязательно было, конечно, в местах заключения находиться, но все равно блатная романтика довлела. А у люберов этого не было – у них был больше курс на здоровый образ жизни. А вот из общего – какая-то ненависть ко всему неформальному, ко всему, что как-то связано с заграницей, с какими-то новыми молодежными течениями, то есть для Запада – старыми, для нас – новыми. Панки, металлисты, много кого тогда было.
1972 г.р. Саша Фашист
Московский панк
Казанские переняли форму у люберов: пидорка, стриженые налысо, но с блатной челкой, свитер на несколько размеров больше, заправленный в штаны-трубы, сшитые обычно мамой из материала для пальто типа «елочка», сумка типа спортивной из кожзама. В сумке холодное оружие, разрешенное. Серьезные ножи, телескопические дубинки, кастеты менты просто забирали себе. Широкие штаны были обязательными, «кишки» могли быть любые, но максимально убогие и дешевые, которые не жалко отдать жертве, ведь в основном кидали на одежду. Ну и так было удобно, не приходилось таскать криминал.
Были в Москве сутки, кидали, увозили стаф, снова приезжали. У всех – это прям стандарт – один и тот же прием: тебя останавливает ребенок, подходят двое постарше, потом еще один или двое, старшина пятнадцати-шестнадцати лет мог быть общим на несколько команд. Ножей к горлу не было, могли полоснуть по лбу, сразу кровь заливает глаза. Могли ебануть белочкой или ножом в бок, складным, с маленьким лезвием – убить не убьешь, но напугать – только в путь. Были еще шары металлические, облитые резиной, но я с этим не встречался.
1971 г.р. Рустем Х.
Состоял в группировках «Хади Такташ», «Зорге»
Работает в сфере городского хозяйства
Я ездил в 1988-м, там были с технаря пацаны. Я уже тогда с «Хади Такташа» ушел. «Зоргенский» Яшка был, покойный уже, с «Квартала» пацаны, всего нас трое-четверо было. Приехали в Москву. В то время кафе «Метелица» на Арбате было, в 1990-х и нулевых фешенебельное заведение, а тогда кафешка обычная, казанские там собирались. Собрались, посидели: «Айда пошли гулять». Я помню, люберов все искали, отпиздить их хотели. Потому что по тем временам они Москву на уши ставили. Ну как так: мы казанские вроде, а тут какие-то люберы? Давай на них посмотрим, что за люберы такие. Нашли, подрались, погнали их, а потом нас милиция погнала. А потом в той же «Метелице» встретились. В основном искали подростков более-менее хорошо одетых, заводили куда-нибудь во двор, отнимали, раздевали. Весь интерес был отнять одежду, деньги, погулять и обратно в Казань уехать.
1970 г.р. Роман Лебедев
Состоял в группировке «Тельмана Рабочий Квартал» в 1980-х, после армии работал в милиции
Криминальный журналист, сценарист
Я знаю один такой случай, смешной на самом деле. «Чайники» по кличкам Сыр и Адидас поехали в Москву. На Казанском вокзале поцапались с каким-то агрессивными пацанами. Они вышли покурить, в Москве-то можно, старшие не увидят. Рядом стоят несколько ребят кавказского вида. И кавказские подходят: «Гоните сигареты, снимайте часы». Те: «Что?» До драки не дошло, начали орать друг на друга. Менты к ним подбежали, и они все вместе убежали через заборы.
– Вы откуда?
– Мы из Дагестана.
– А мы из Татарии.
– А, из Казани, сразу бы сказали.
Лапы друг другу перепожали и двинули в какой-то парк. Короче, дагестанцы вместе с татарами, так их будем называть, пошли вместе мочить люберов. Приехали в парк, смотрят – любера идут с какими-то пацанами подозрительными, ну, рожи какие-то знакомые. Сошлись, орать начали, и вдруг один из наших узнает одного из них. Любера в этом парке скентовались с татарами другими. Казанцы и здесь и здесь. И драка уже не получается. И вся эта толпа, человек сто, пошла на дискотеку несчастных москвичей раздевать.
1972 г.р. Саша Фашист
Московский панк
По ментовским сводкам на вокзалах тусовалось до полутора тысяч казанской гопоты. Был случай: они на несколько дней заблокировали Казанский вокзал. Это примерно 1989–1990-й, в прессе точно было. Представьте себе численность этой гопоты, если их на трех вокзалах было больше, чем приезжих.
Один раз после стычки с люберами в парке Горького устроили пробежку от Арбата до трех вокзалов. Мы с приятелями пили пиво на Садово-Черногрязской, когда на нас ломанулась человек триста казанцев с перебинтованными головами и палками в руках. Спас подъезд с домофоном, об этом случае писали в прессе.
1944 г.р. Георгий Дядя Жора Сауленко
Участник группировки «Тяп-Ляп»
Был такой Лёша Француз, он как в Москву уехал, поселился там. Я в это время работал на пивзаводе, он меня звал: «Давай, приезжай! Будешь директором ресторана на Арбате».
Фрагмент статьи «Казань криминальная»
А связал казанскую братву с московской Француз, Алексей Дворников из столицы Татарии. По воспоминаниям, кем он только не был: и крановщиком (на пивном кране работал), и винником (вином торговал), и даже двери новоселам художественно обивал утепленным дерматином. Когда у него завелись деньги, вполне достаточные для поездок в Москву по ресторанам – казанские рестораны сильно проигрывали во многих отношениях московским, – он и познакомился с некоторыми авторитетами Бауманского района. «Главарь у „бауманских" Севастьян был, крупный такой парень». Вот ему, Севастьяну, и помог Француз отбиться от чеченцев в неравной драке в ресторане на Арбате, после чего москвичи приблизили его к себе. А уж он перетащил в Москву многих казанцев. Круг знакомых у Француза был широкий – это и Отари Квантришвили (убит), и Тайванчик, и Олег Каратаев, небезызвестный боксер (убит в Америке), и Паша-Цирюль (умер). Самого Француза тоже убили.
1960 г.р. Михаил Казанский
Импрессарио, концертный менеджер
И был ресторан «Арбат» на пересечении Калининского и Садового, куда я лично заходил и показывал в паспорте [казанскую] прописку, и меня туда пускали. Там можно было кого угодно увидеть. Там Радик Ахметшин, тут же Лёша Француз. Если нужно было кого-то найти, с кем-то связаться, какие-то были проблемы, может быть, возникали в Москве, то совершенно четко был такой пункт взаимопомощи, куда можно было всегда обратиться.
Лёша внешне на бультерьера был похож, мягко говоря, такой чисто братёк, что называется, но это не говорило о его человеческих качествах. Во всяком случае, что он говорил, то и делал – это я могу сказать совершенно точно.
1948 г.р. Борис Рыбак
Адвокат Сергея Антипова
Как-то поехал в Москву в Верховный суд с женой. Мы с поезда пришли в Верховный суд, а потом зашли в ресторан гостиницы «Москва». Это было примерно в двенадцать – в половину первого. Нас очень долго обслуживали, официант оправдывался: «У нас вчера банкет был, поздно закончился». И вдруг жена разозлилась и сказала: «У нас в Казани давно бы уже обслужили». Официант просто стал другим и сказал: «Что не предупредили?» И махом нас обслужил. Буквально в три минуты все появилось. Это было в 1990-х. Влияние было огромное. Казань контролировала значительную часть московских предпринимателей.
1968 г.р. Дмитрий
Стоял у истоков группировки «Аделька»
Предприниматель, протестант
Старый Арбат, Новый Арбат, гостиничный комплекс «Севастополь» – они принадлежали в итоге татарам. Лёша Француз – все с него началось. Он поехал первый. И он был ярым врагом чеченов, и чечены были ярые враги нам, но мы им были не по зубам. Всякое кавказское сообщество не могло биться с татарами по одной простой причине. Как можно обычного русского человека в Москве определить, казанский он или не казанский? Мы растворялись в Москве за биш секунд. Звонили в Казань и тут же могли набрать двести-триста штыков спокойно, через шесть-семь часов на машинах приезжали люди. И киллеров так же вызывали. А если вы хотите найти чеченов, то вы их сразу отличите ото всех. Грузин, армян, абхазов ты тут же сразу же вычисляешь. Я могу даже ингуша отличить от чечена.
Татары везде же были. А почему татар боялись? Потому что были одни из самых отмороженных, даже чечены боялись татар. Если что, татары давали очень жесткую ответку.
Я же с Французом дружил, у нас жены дружили, его любовница в доме моей тещи жила. Его чечены завалили, они хотели на Арбат нос сунуть. Изрезали, прямо истыкали ножами наглухо. Там 23 ножевых ранения, что ли. А любовнице горло перерезали.
1944 г.р. Георгий Дядя Жора Сауленко
Участник группировки «Тяп-Ляп»
Крис Кельми на гастроли в Казань приехал, и его тут начали обижать. Он к нам обратился: «Ребята, вы тут, я слышал, вопросы решаете». Поехали к нему в Москву в гости, познакомил со своими. В Олимпийском комплексе в ресторане свадьба Криса Кельми была, и нас, казанских, он пригласил: Лёшку Француза, меня, Толика Блохина и Герасима [216]. Группа «Черный кофе» и Крис Кельми играли на следующий день в футбол с казанскими, и мы им проиграли. Они все такие спортивные! Крис Кельми нам три гола забил.
1968 г.р. Дмитрий
Стоял у истоков группировки «Аделька»
Предприниматель, протестант
Таллин казанские лихо завоевали. Первыми мы туда приехали. Через три дня криминальный мир Таллина – это же маленький город – взвыл, все жаловаться и чуть ли не рыдать и плакать стали. Начали кричать в один голос: «Там человек двести татар приехало, всех убивают, у всех отнимают!» А нас всего было одиннадцать. За три дня вообще все успели в этом Таллине.
Женя Ан (имя изменено)
Вступил в группировку в 1990-х
Ранней весной 1999-го с братом и еще несколькими пацанами поехали в Москву по одному очень важному делу. Там убили нашего семейника, который гонял в столицу каждую неделю, занимался коммерцией. Похороны прошли, в голове все улеглось, и тут нас осенило – повисла в Москве его машина BMW E31, которую он не тягал никогда в Казань, предпочитая передвигаться на ней только в столице. Мы позвонили москалям, сказали, чтобы подготовили машину, приедем – заберем. Те отрамсили, что ничего мы не получим.
Выждали мы около недели, приезжаем в нежданку к ним на объект, подключили «бауманских» (наш двор в те годы с ними союзничал, когда в Мособласти рулились какие-то темы). Приезжают «бауманские» для количества, начинаем с москалями рамсить, те борзячком постоянно, нам как предъявителям на правах самых близких покойного отказывают и все, ни в какую.
В какой-то момент самый старший из тех, кто посылает на хуй пацана, который держал рамс за нашу шайку, резко достает пистолет Glock и направляет на него. Я прыгаю на того сзади, беру в охапку со словами: «Брось, волыну, мразь, или я тебе шею сломаю». В течение секунды еще один наш пацан, стоявший сбоку, выхватывает тесак и рубит ему руку. Кисть с волыной падает на асфальт, дальше дикие вопли, оцепенение одних и триумф других (мы-то, пользуясь такой канителью, кого под ствол подставили, кому майло к горлу подвели). Дальше все как надо, тележим с позиции силы, забираем машину и в Поволжье. Потом скинули ее иногородней братве, деньги до копейки жене покойного отогнали.
Фрагмент книги Евгения Вышенкова «Крыша. Устная история рэкета»
В 1990 году в Ленинград из Казани, где «перваки» и «борисковские» уже вовсю кромсали друг друга, стали приезжать беговые – те, кого разыскивали за убийства милиция и конкуренты. Они оказывались здесь с поддельными документами и без денег. Освоиться на новом месте им помогали соплеменники, успевшие врасти в местные криминальные структуры. Первыми из таких вынужденных мигрантов были Ринат Гиламов по прозвищу Ружьё и Жоркин. Запомнить все производные от названий микрорайонов Казани – «Жилка», «Хади Такташ», «Кинопленка» – было невозможно, так что всех стали называть просто «казанскими». «Казанские» сразу обратили на себя внимание агрессивной провинциальностью. Они обладали одним-единственным навыком – навыком уничтожения себе подобных, но зато его отточили до совершенства. Ничего другого они делать не умели и не хотели. В незнакомом городе без протекции существовать сложно, и крохотные коллективы с разных улиц татарской столицы один за другим стали представляться «малышевскими». Их не приняли в сообщество, испугавшись их дикой неуправляемости, но держали на подхвате, как оружие, на всякий случай. Первое время «малышевские» сдерживали агрессию «казанских», подкармливали их, не допускали их конфликтов с местными контрагентами и не обращали внимания на раздражающие этнические лозунги вроде «Хади Такташ – весь город наш». «Казанские» же оказались самодостаточны, они и в незнакомом месте продолжали отстреливать друг друга: «Перваки» мстили «борисковским», «Жилка» терзала «тяпляповских», и наоборот.
В начале 1991 года в Питере оказались представители самой богатой и влиятельной группировки Казани, собранной из жителей ее центра, – «кировские». Их лидер, Наиль Хаматов по прозвищу Рыжий, ездил на джипе Nissan Patrol, жил в гостинице «Астория» и рубашку второй раз не надевал. Хаматов приехал крышевать крупный татарский бизнес, связанный с нефтью. Наиль каждый месяц отправлял транши в Казань. Через некоторое время, когда обороты выросли, присматривать за Хаматовым из Казани прислали Мартина. Он-то и застрелил Хаматова в том же 1991 году.
Кроме неискоренимого желания истреблять друг друга татары слыли страстью к мелкому интриганству. Как-то Ринату Галимову, когда он не смог занести грев в зону, соратники посоветовали зайти в лагерь в милицейской форме, а через несколько дней после того, как он с успехом проделал эту операцию, ему предъявили ношение погон и на этом основании попытались снять с должности смотрящего за «казанскими» в Ленинграде.
Фрагмент книги Андрея Константинова «Бандитский Петербург»
В 1997–1998 годах сотрудники милиции значительно усилили свой натиск на группировки в Казани. В Москве тоже заниматься бандитизмом становилось труднее, и поэтому все новые и новые молодые бандиты стали интересоваться Питером. В основном они приезжали не по приглашению своих старших товарищей, а сами по себе. Специфика бандитской работы в Петербурге сильно отличалась от «казанской», и это вынуждало питерских «казанцев» набирать к себе в бригады петербуржцев, а не своих земляков. Дело в том, что «казанцами» труднее управлять. 99 процентов все прибывавших из Казани бандитов являлись многолетними членами какой-либо из казанских группировок. Старшие казанские бандиты не были заинтересованы в увеличении численности своей молодежи в Питере, но бороться с миграционным потоком могли только одним способом – «сливать» по-тихому молодежь в РУОП.
В самой Казани к лету 1998 года еще больше обострились противоречия между старшими и молодыми бандитами. Вспыхивавшие конфликты все чаще и чаще заканчивались стрельбой. К лету 1998 года питерские «казанцы» были разрознены и практически не поддерживали друг друга. Поэтому, конечно, они не играли в криминальной жизни Питера такой значительной роли, как в достаточно короткий период 1994 года. Однако казанская братва летом 1998 года грезила появлением нового суперавторитета, который вновь сумеет вернуть утраченные «казанскими» позиции, собрав всех земляков под свои знамена.
1979 г.р. Мистер Малой
Рэпер
Однажды в Питере один охуевший промоутер написал нас в анонсе новогоднего выступления. Мы позвонили ему, и сказали, что первый раз об этом слышим, и сообщили наш ценник. Он повел себя неуважительно: сказал, что он столько даже голландским диджеям не платит, в общем, хотел съехать, хотя промо шло уже полным ходом. После этого мой товарищ, член казанской ОПГ, подъехал вместе со мной пообщаться с этими промоутерами. А это, на секундочку, было одним из самых центровых тусовочных мест Питера. После предложения забрать автомобиль иностранного производства у арт-директора или сломать ему, например, пару рук промоутер изменил мнение и с радостью и даже рвением выплатил нам весь гонорар, и мы круто отработали Новый год. Спасибо моему товарищу.
«Тепловские», пятый слева – Сергей Антипов. 1970-е
Сергей Антипов, фото сделано за несколько месяцев до освобождения. 1992 год
Сергей Скряба Скрябин в пионерлагере «Космический», где работал вожатым. 1976 год
Парни с улицы Гаражной (сейчас – ул. Николая Столбова). Пятый слева – боксер Валера Харитонов. 1980 год
«Новотатарские». Второй справа в верхнем ряду – Ринат Манты Хабибуллин. 1970-е
На первом плане – Сергей Скряба Скрябин в «Космическом». 1975 год
Слева направо: Завдат Джавда Хантимиров, Любовь Монашка Яковлева и Алексей Краснобаев. 1976 год
Суд по делу «Тяп-Ляпа». На первом плане – адвокат Завдата Хантимирова Аркадий Аврах. Казань, 1980 год
«Тепловские». За несколько дней до пробега по Ново-Татарской слободе. Слева направо: Жора Сауленко, Коля Шумов, Толик Балда. Август 1978 года
Ресторан в Дагомысе. Слева направо: «тепловский» Жора Сауленко, Ира, «халевский» Рапис, «новотатарский» Вадим Памир («111-й двор»). 1980-е.
Улица Рихарда Зорге в Казани. Начало 1980-х
«Кировские»/«цумовские» во дворе кинотеатра «Родина» на улице Баумана. Казань, 1988 или 1989 год
«Кировские»/«цумовские» играют в футбол. 1979 год
«Борисковский» Леонид Дворников (Лёша Француз) со своим французским бульдогом Джейн
«Борисковские» встречают Сашу Карася Николаева из лагеря
Футбольный матч после свадьбы Криса Кельми. Первый слева – «борисковский» Блохин, Лёшу Француза обнимает Крис Кельми, первый справа – «тепловский» Жора Сауленко. Москва, «Олимпийский», 1988 или 1989 год
Список ежемесячных взносов («общаковский список») одной из татарстанских группировок. Подлинные фамилии упомянутых в списке известны только держателю общака. Так правоохранительные органы, если список попадал им в руки, не могли идентифицировать участников группировки. 2002 год. Второй возраст (16-17лет). Ежемесячная плата составляла 30–40 рублей
Рейд по выявлению членов ОПГ. Центр Казани. 1993 год
Казанская «Двойка» (ИК-2). 1993 год
Казанские пацаны в «Пановке» (ИК-3). Второй слева в верхнем ряду – лидер «56-го квартала» Прокай. 1995 год