ГЛАВА 27. Группировки казанского типа
«Улица Эльгера четные дворы,
Вместе с «Итальянкой» – наши пацаны!
Улица Гузовского нечетные дворы,
Вместе с «Псих-Квадратом» – наши пацаны!»
Речевка чебоксарской группировки «Новый»
В этой главе собраны истории группировщиков из других городов и поселков России. Филиалы в других городах были нужны для освоения географически удаленных экономических активов, однако татарстанские пацаны при делах, оказываясь в других уголках нашей необъятной страны, в пылу собственного миссионерского запала могли собрать местных и обстоятельно объяснить иногородней молодежи, как сейчас живут пацаны и почему надо жить именно так, а не иначе. От слушателей отбоя не было. Любопытная деталь – в двух историях присутствуют региональные националистические организации и их представители – ТОЦ и «Азатлык».
Интересно, что в 1980-х параллельно с Казанью и Татарстаном в целом история с территориальными группировками всколыхнула весь Союз. Наиболее известными и опасными очагами подростковой преступности журналисты центральных СМИ считали подмосковные Люберцы, украинский Кривой Рог с «бегунами», Улан-Удэ, Алматы, Дзержинск, Ульяновск, Ростов... И если история бурятских «чанкайшистов» и «хунхузов» тянется с 1950-х, то в других городах всплеск подростковой активности, как и в Казани, пришелся на начало 1980-х. А на родине Ленина, в небольшом городе Ульяновске, история с молодежными группировками по казанскому типу сейчас находится в самом разгаре.
1970 г.р. Роман Лебедев
Состоял в группировке «Тельмана Рабочий Квартал» в 1980-х, после армии работал в милиции
Криминальный журналист, сценарист
Приехали с собаками в Ростов-на-Дону на выставку собак вместе. Вечером пошли гулять, я и Рома еще один. Нас остановили местные пацаны: «Откуда?» Мы говорим: «Не местные». Они: «Деньги есть?» Мы: «Есть, но не дадим». Они: «Что такие борзые?» – «Мы с Казани». – «Расскажите, что у вас в Казани». Короче, мы с ними два часа сидели, болтали. У них не было ни общака, ни сборов, ни деления по возрастам. Отсутствовали признаки ОПГ. У них там просто так называемая в простонародье шайка была. Они тоже, конечно, дикие, драчливые, по мордам видно. Но уличные подростки везде одинаковые – у всех морда наглая, бесстрашная.
Меня пробило, что они все модно одеты были. Все в кроссовках. Какие-то спортивные костюмы были, красивые такие. Казань – такой задрипанный городишко был по сравнению с Ростовом. У нас спортивные костюмы носили только авторитетные пацаны. Еще не было этого всего в 1986 году. А они какие-то все западные были.
Потом я еще был в Днепропетровске на выставке собак. И тоже разговаривал с местными пацанами. Там тоже существовали шайки, районы, но там были и металлисты, панки, которые могли собраться, допустим, бить гопников. В Казани же об этом даже помыслить было невозможно. В Днепропетровске тоже отсутствовали признаки ОПГ, те, что в законе прописаны.
По казанскому принципу группировки созданы в Альметьевске, Челнах, Йошкар-Оле, Чебоксарах, наших ближайших соседях. В Кривом Роге по какой-то не известной мне причине. Какая-то хрень творилась в Ульяновске, но об этом до меня только слухи доходили.
Дмитрий Громов
доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Института этнологии и антропологии РАН
Я выдвинул гипотезу предпосылок появления в городе группировок:
1. Большое количество молодежи – это главный признак. Классический пример: Набережные Челны – новый город, в котором в какой-то момент произошел всплеск рождаемости.
2. Появление в городе чужих – это значимый фактор. Например, общежития с приезжими молодыми мужчинами, которые начинают знакомиться с девушками и задираться. Я сталкивался со случаями, когда появлялись женские общежития и начиналась борьба за них.
3. Либо появление криминальных групп.
4. Такого рода сообщества часто возникают в пригородах.
5. Наличие криминальных заработков, наличие криминальных лидеров – тоже важный фактор.
Набережные Челны
1972 г.р. Мустафа (имя изменено)
Набережные Челны
Как я попал в группировку? Наверное, в 1983-м, когда первый раз принял участие в массовой комплексной драке. Мне было лет одиннадцать-двенадцать. Каникулы, лето, жара... Мы, человек десять-пятнадцать, гоняли мяч на школьном поле. В основном все погодки, мы с Трояком одноклассники. К нам подошли два старшака, лет по семнадцать-восемнадцать, Мистяй и Соболь. Нам они казались взрослыми дядьками. Они подозвали нас к себе.
– Пацаны, вы же наши, комплексные?! Пользу хотите принести комплексу?
– Что делать надо? – сразу отозвался Трояк.
– За теми холмами знаете, что находится?
– Знаем, конечно, «Крестовский пятак».
В те времена, когда город только отстроился – стройка века, город будущего, символ мощи СССР, – так называли площадь посреди трех комплексов. На ней собирались выходцы с деревень. В округе было скопление общаг, где и селили всех прибывающих. Их называли «кресты». Почему? Мнения расходятся: кто-то говорит, что от слова «крестьянин», кто-то – от сигарет «Крест» (поганые, курить невозможно). Я думаю, верна первая версия.
– Надо сходить на разведку, глянуть, сколько их там, где их больше, ну и вообще пробить обстановку! Недавно наших двоих запинали на пятаке. Двое в больнице, одного отшили: он сломился. Вы самые мелкие, трогать вас не будут. И внимания не привлечете. Мы сами идти не можем, они там сейчас готовы к ответке! Поэтому аккуратнее, типа, играете. Мы вас здесь подождем. Своим скажите, пусть сюда подходят!
На пятаке собирались, говорят, до тысячи человек, особенно по праздникам. Толпа веселилась, плясала, пела, бухала! Откуда-то неслись звуки гармошки... И тут сверху упал мяч: Трояк со всего маху зафутболил его прямо в самый центр людского моря. Народ тут же обрадовался забаве, организовался круг и началась игра.
Я направился прямо в круг, начал бегать за мячом, еще больше раззадорив мужиков. Огляделся по сторонам и в стороне от круга увидел человек двадцать, не принимавших участия в забавах. Они напряженно разговаривали, рядом с ними лежала куча дрынов, обрезков арматуры. Я подошел поближе. Среди них выделялся невысокого роста усач, который что-то объяснял своим. Услышать, о чем идет разговор, я так и не смог. Прибежал Трояк с мячом: «Айда быстрее отсюда!» Уже на холмах мы остановились, чтобы покурить.
– Ну че ты? Увидел что-нибудь?
– Ага, там толпяк в стороне стоит, у них монтажки, колья рядом лежат.
– У футболистов гребаных тоже рядом оружие лежит. Че-то капец их до хуя!
Обратно возвращались уже вальяжно. После вопроса «Че там?» мы, перебивая друг друга, рассказали обстановку.
– Ни хрена себе, сам Ильдус пожаловал! – усмехнулся Мистяй, когда я начал рассказывать про отдельный толпяк и серьезного усача.
– Сколько народа-то там?
– Человек пятьдесят-семьдесят, если не считать бабье, – в общем, до хера.
– Да уж... Ладно, пацаны! Молодцы. Пошли мы, если что увидите – никуда не лезть, здесь будьте. Все понятно?
Из арки пятиэтажки, со стороны комплекса вышла группа парней, человек пятнадцать. Как мы потом уже узнали – лучшие бойцы комплекса, все с поставленными ударами.
– Пиздец походу нашим, – испуганно пробормотал Лимон.
– Заткнись ты, очкун! – со всех сторон зашикали на него пацаны.
Старшаки скрылись из виду за другим холмом, через минуту вынырнули и с ходу врезались в толпу. Никто ничего не понял, когда на земле в нокауте уже лежало человек двадцать, а парни бросились бежать обратно.
– Смотри, ломятся! – мы, возбуждено крича, побежали в сторону комплекса. За нашими ринулся весь пятак, у всех в руках колья, монтажки, кастеты... Наши забежали в арку, толпа начала втягиваться за ними и встала как вкопанная: сзади напирали, а спереди не могли пройти. Там была засада – в арке началось месилово, с крыши пятиэтажки полетели заранее приготовленные камни, бутылки, доски. Крики, удары, стоны раненых – все смешалось в какофонию жестокой уличной драки.
Наших начали теснить из арки, и они, не выдержав напора толпы, и те, кто остался на ногах, побежали в сторону моего дома. События стремительно разворачивались, мы бежали вдоль забора, наши тикали, а сзади неслась толпа озверевших «крестов». Мы думали, наших догонят и растопчут.
И тут из подъездов моего дома начали вылетать пацаны всех возрастов (но, естественно, старше нас), обычные мужики-работяги – кто с топором, кто со скалкой, с тем, что удалось взять по-быстрому из дома. Ор, мат, жуткие звуки ударов, визги женщин из окон... «Бля, пацаны, мой батек с топором выбежал!» – заорал Лимон.
Рядом находилась электробудка, где без сознания лежал какой-то «крест». Он очухался, помотал головой, огляделся, подобрал монтажку, валяющуюся рядом, и встал, намереваясь кому-нибудь приложиться арматурой. Мы перелетели через забор, мужик опешил и оказался повален на землю. Отобрав у него монтажку, мы начали его забивать. Он лежа схватил Трояка, подмял его под себя и стал душить, уже не понимая, что душит ребенка: для него это был враг. Удар кирпичом заставил его выпустить Трояка, и он опять отключился. Двое «крестов» увидели это и кинулись к нам, но начали вылетать все новые и новые озверевшие от вида драки и вооруженные чем попало малолетки, и «кресты» ломанулись обратно, кинув товарища.
Тем временем в драке произошел перелом: у «крестов» началась паника, они явно не ожидали такого отпора. Вскоре вся толпа дрогнула и, бросая раненых, начала ломиться. И только в этот момент изо всех углов появились менты, дружинники, бэкадэшники. Насколько я помню, забирали они раненых и кто попался – основная масса наших и «крестов» все-таки свалила, а нас, малолеток, не трогали.
Эта драка, проведенная по всем канонам тактики уличных боев и в которой, слава богу, не было убитых, оставила отпечаток на всю мою жизнь. С тех пор мы начали передвигаться по городу толпяками и вооруженные до зубов. Мы узнали, что в городе помимо «крестов» куча вражеских комплексов.
А осенью нас собрали старшаки и отправили весь возраст на бокс. К нам в школу пришел известный на весь город тренер, пришлось временно бросить курить и серьезно заняться спортом.
Фрагмент книги «Детские игры эпохи перестройки». Интервью журналистов «Огонька» с представителями группировки «Ташкент»
Мои собеседники – пацаны из группировки «Ташкент», одной из старейших в городе. Когда мы въезжали на территорию «Ташкента», в машину откуда-то сверху полетело яйцо. Невидимый снайпер предупреждал, что мы пересекли границу чужого государства и находимся под постоянным наблюдением. В «Ташкенте» во всем организованность и порядок. «Шелуха», «огурцы», то есть малолетки, подчиняются старшим. Рядовой пацан свято чтит «автора» (авторитетного лидера группировки). Регулярные сборы в условленном месте – это обязательно. Не прийти – значит совершить серьезный проступок, за которым последует строгий «разбор». Неукоснительно надо платить дань – от пяти до двадцати пяти рублей с каждого. Куда идут деньги? На «грев» – помогать своим ребятам в зоне: нанимать адвокатов, если потребуется, устраивать погибшим пацанам пышные похороны. Ну, а уж если в Москву пацан отправился на промысел, «автор» ему целый список в дорогу приготовит: сколько и какого барахла следует привезти и сдать «начальству». И не должен пацан проявлять нескромность, интересуясь, почему «авторы» нигде не работают и все дни напролет сидят в ресторане. Не его ума это дело. Бескорыстие и бесстрашие – вот кодекс чести настоящего пацана.
– Скажи, а если парню из другого комплекса понадобится зайти на вашу территорию, ну, скажем, в аптеку, вы его пропустите?
– Че... Пусть идет. Пожалуйста... Если сможет.
– Погоди, а вдруг ему на самом деле очень надо? Мама заболела, а ближайшая аптека только у вас?
– Я же объясняю, может прийти. А дальше – его проблемы.
– Чем же он перед вами провинился?
– Он из чужого комплекса. Мы к ним сунемся – тоже получим, не сомневайтесь.
– Почему вы джинсы не носите?
– Не-е-е... Джинсы носить западло. Пусть волосатики носят.
– Не уважаете волосатиков?
– Ненавидим. Они на Запад смотрят.
– Вы, значит, патриоты?
– Мы – Татария!
– Почему? Я вижу среди вас и русских.
– Все равно вы – москвичи, а мы – Татария. Что, нельзя?
– У вас бывают конфликты с милицией?
– Что вы! Мы же мирные. Разве не видно?
– Слышали про рост молодежной преступности в вашем городе? Чего ребятам не хватает, как думаете?
– Видики надо в каждом комплексе поставить. И компьютеры игровые. Все бесплатно. Тут один чувак решил у нас видеосалон открыть. Мы к нему пришли, сели. Он говорит: гоните деньги за билеты. Мы популярно объяснили, что живем здесь и ходить будем бесплатно, когда захотим. Он не понял. Пришлось как следует объяснить. Закрыл свою лавочку и смотался.
Слушаю ребят и понимаю, что группировки – это по сути маленькие государства. Элементы их «государственности» просматриваются без труда.
<...> Изо всех сил стараюсь разглядеть в лицах парней какие-нибудь своеобразные черты, отличающие их друг от друга. Тщетно. Одинаковые ватники, одинаковые короткие стрижки, одинаково напряженные недоверчивые взгляды. Даже цвет глаз кажется одинаковым. Передо мной жители закрытого государства, солдаты вражеской армии. Любые мои слова, обращенные к ним, беспомощно и нелепо повисают в воздухе – как письма, вернувшиеся со штемпелем «адресат выбыл».
Парням надоело впустую тратить время на никчемные разговоры. Они начинают подтягиваться к выходу.
– Все, что ль? Нам пора. Вы бы к нам без ментов пришли, мы бы больше рассказали. Слабо взять такси и без охраны приехать?
– Надо подумать. Можно последний вопрос? Вы верите в перестройку?
– Неа...
– А что, по-вашему, дальше будет?
– Что? Диктатура опять будет. Твердая рука, как при Сталине.
– И вы этого хотите?
– Хотим – не хотим. Будет, и все.
Выходим из спортивного зала. Давка в дверях вплотную прижала к ребятам, некоторые из которых выше нас на голову. Неожиданно сорвался шальной вопрос:
– По-честному: встретили бы нас, москвичей, на улице – избили бы?
– Хм... Тебе, тетя, сказали бы: «Беги», а фотографу твоему дали бы пару раз.
– Почему только пару?
Во двор мы вышли под громкий хохот пацанов. Непроизвольно посмотрели вверх, ожидая нового яйца, посланного неусыпным дозорным. А получили в спину злое шипенье: «Из огнемета бы вас всех...»
1976 г.р. Марат А.
Состоял в группировке поселка ГЭС, Набережные Челны, в 1993–2000 годах
Все члены группировки «Тагирьяновские» проживали в 10-м комплексе. До того как преобразоваться в засекреченную банду убийц, они назывались «Капризники», а младший возраст – «Вычислители». В 10-м комплексе помимо них было около десяти банд. Комплекс там большой, самый большой в городе – три остановки в длину. По фильмам может сложиться впечатление, что это банда коммерсов или вообще случайно собранная разношерстная группировка. Это неправда. Этот коллектив существовал долгие годы, с 1980-х. Они не лезли на рожон. Например, произойдет какой-нибудь инцидент с другой ОПГ – они предлагали разойтись миром, улыбались. А потом бац, и тот человек пропадал.
Я их знал десятки лет, но никогда бы не подумал, что они способны на такие дела. Вот что значит конспирация. При этом не создавалось ощущения, что они что-то скрывают. У них в армейке пару человек из старших гэрэушниками были, а это не шутка: разведчик знает, как правильно конспирологию проводить.
В 1998-м начался героиновый бум. Они дежурили на точках в своем районе, ловили нарков, отнимали деньги, а если он успел купить – отнимали героин. Нарки, чтобы к барыге попасть, по крышам соседних домов прыгали и через лаз проникали в подъезд. В то же время были случаи, когда они встречали нарков, которых знали с детства, на ломках, могли отдать им героин. На, мол, подлечись, им-то он без надобности был. А могли и избить. У них не на страхе держалась вся организация, как у других ОПГ города, а на дружбе. Необычная, конечно, бригада.
Альметьевск
1957 г.р. Анвар Маликов
Командир ОКОД Казани в 1983–1985 годах, руководитель пресс-службы МВД Татарстана в 1986–1991-м (до 1990-го – ТАССР)
Я из Альметьевска. Там группировки были уже в 1970-х. Росли в обстановке драк, начиная с детского сада. Врагами были все, кто через забор, из соседнего подъезда. Потом, по мере подрастания, из соседнего дома, потом двор на двор, микрорайон на микрорайон и затем уже массивы на массивы. Выросли новостройки – первый микрорайон, второй микрорайон – старая часть города устраивала массовые побоища на месте разделения города. Ничего нового в Казани не произошло. Были свои иерархии, свои авторитеты. Объединяли таких авторитетных ребят между собой спортивные секции. В Альметьевске конкурировали боксеры и самбисты.
Драки – это был дворовый образ жизни. Я не помню, чтобы можно было спокойно в одиночку пройти по городу, по центральной улице. Обязательно где-нибудь да пристанут. Все детство прошло в обстановке, когда подростку просто невозможно было жить спокойно – нужно обязательно состоять в дворовом сообществе, держаться каких-то авторитетов, которые за тебя заступятся. У меня из детсадовских друзей один стал большим авторитетом. Его имя звучало магически, и меня не трогали. У меня еще был авторитетный брат боксер. Бывало наоборот: часто мне доставалось именно потому, что я был его братишкой. Зависело от того, на кого нарвешься. Иногда даже специально находили меня.
Делом чести у нас было постоять за свой двор. Были какие-то непонятные сборы, когда сидишь во дворе со своей командой, подбегает какой-то незнакомый пацан (кто-то из нас его вроде знает) и кричит: «Подъем, на наших прыгнули!» И мы бежим, сами не знаем куда, через весь город, по дворам. А я после недавнего переезда все ходил в старый двор. И вот прибегаем... в мой двор, наша команда налетает на местных ребят... Потом начинают разбираться. Оказалось, что эти не при делах. Начинаются выяснения, кто кого знает. Такие дешевые разборки.
Я был белой вороной – из известной в городе писательской семьи. Но вынужден был существовать в системе уличных координат. Конечно, я был начитанным, отличался интеллектом, занимался музыкой и все прочее, но в то же время был и дворовым.
Лениногорск
Фрагмент статьи «Погром милиции в Лениногорске в 1984 году». Приводится с сокращениями.
Так как молодежь создала традицию ходить на танцы, предварительно «вмазав» дозу спиртных напитков (а на танцах втихаря периодически добавлять), то милиция стала проводить дежурства возле танцплощадок, так как пьяные пацаны имеют привычку иногда делать драки из-за девок и вообще по любому подходящему поводу.
В те годы у нас в милицию шли служить только парни из деревни – ради возможности бросить родные колхозы и осесть в городе, т. е. фактически пополнение нашего ОВД шло за счет «лимитчиков». Причем уже после погрома выяснилось, что много лет в местные «органы» из горожан на службу не пришло ни одного человека. И это только усиливало неприязнь городского населения к своей родной милиции, пропасть становилась все глубже. Воровство часов и денег из карманов в вытрезвителях тоже народной любви к таким «блюстителям закона» не добавляло.
Советская дискотека тех лет – это просто кладезь и пьянок, и драк. Только молодежи надоело, что ее караулят, и в 1984 г. она стала нападать на милиционеров, если они вмешивались в их дела. Милиция в те времена ходила без оружия, без бронежилетов, без дубинок, поэтому один наряд противостоять толпе не мог.
И вот однажды, когда стражи порядка попытались вмешаться в ситуацию, драчуны мгновенно объединились против них и оттеснили. Милиционеры укрылись в УАЗике, толпа попыталась его опрокинуть. Водитель дал газу и задавил насмерть одну девчонку.
По городу мгновенно разошелся призыв участвовать в похоронах, демонстративно пронести гроб мимо здания милиции, хотя на кладбище была совсем другая дорога. Теперь догадайтесь, что власти города никаких мер не предприняли, извинений не принесли, а понятий о компенсациях в те времена вообще не существовало. Если и были какие-то попытки общения с пострадавшей стороной, то они ограничились уговорами отца погибшей провести похоронную процессию «обычным» маршрутом, да и то об этом известно только по слухам.
Фрагмент статьи «Погром в Лениногорске 1984 года глазами милиционера»
Случилось это 18 августа 1984 года после окончания танцев. Толпу молодежи, как обычно, сопровождали милицейские машины. Впереди шла машина медвытрезвителя, а сзади – «Нива» отдела вневедомственной охраны. Так вот у этой самой «Нивы» на самом спуске в коридоре, огражденном камнями, лопнул тормозной шланг, отчего машину понесло на толпу молодых людей. Остановить ее тогда уже было невозможно, и чтобы не въехать в толпу, водитель вывернул руль влево, после чего автомобиль, придавив ногу девушке, уперся в каменную стенку. В результате этого у девушки случился обыкновенный перелом бедра. И если бы не пьяная молодежь, то все обошлось бы благополучно для нее. Но вместо того чтобы дождаться приезда кареты скорой помощи, толпа начала передавать девушку над головами из рук в руки в начало колонны. Из-за этого острые края сломанной кости бедра повредили множество кровеносных сосудов. И когда врачи в больнице сделали снимки, то увидели обычный перелом, и на ногу наложили гипс. Однако ей становилось все хуже, и на третий день врачи поняли, что надо ампутировать ногу. Но никто из докторов не согласился на такую операцию, и поэтому девушка скончалась от закупорки сосудов.
22 августа на танцах молодежь, узнав, что она умерла, заказала исполнить песню в память о ней. И вот тогда среди толпы под действием паров алкоголя и, естественно, скорбной вести начались призывы разгромить здание милиции. Потихоньку у ребят начала развиваться агрессия, и, поддерживая друг друга отчаянными призывами, они опрокинули на бок дежурившую на танцах автомашину медвытрезвителя. Затем толпа ринулась в сторону милиции.
Поверьте, я рассказываю всю правду, не хочу защищать и сотрудников милиции. Да, были поборы и в медвытрезвителе, и со стороны ГАИ, и сами сотрудники других служб часто конфликтовали между собой, отстаивая свою честь. 22 августа я находился в составе опергруппы при дежурной части ГРОВД. Мы отслеживали обстановку на танцах по рациям. Всего нас было 6 человек. Когда нам сообщили, что толпа перевернула машину медвытрезвителя и направилась в нашу сторону, я вместе с пятью сотрудниками поехал на милицейском УАЗике на танцплощадку. С толпой мы встретились на мосту в лесопарке. Проезжая сквозь толпу, мы слышали крики и пинки по машине, но все же проехали без всяких трудностей.
Поднявшись по дороге наверх, мы увидели такую картину: на боку лежал «автозак» (машина медвытрезвителя), на ней стоял сильно пьяный молодой парень, который пытался попасть в открытый бензобак горящей спичкой. Представляете, какие последствия могли бы быть, если бы мы не шуганули этого парня? Он убежал, а мы выбили ногами верхнюю крышку вентиляционного люка и помогли выбраться 4 сотрудникам медвытрезвителя, которые оказались запертыми в будке машины, так как ее опрокинули на входную дверь. Затем постреляли из табельного оружия вверх – искали разбежавшихся по лесопарку дежуривших там сотрудников милиции.
Через некоторое время мы услышали рев приближающейся к нам толпы, т. е. часть молодежи развернулась и побежала за нашим УАЗиком. Что нам оставалось делать? Мы запрыгнули в машину и поехали вглубь лесопарка. Разъяренные молодые люди были буквально в метрах 10 от нас. Через лесопарк мы выехали на верхнюю объездную дорогу и затем приехали в ГРОВД. Забежав в здание, буквально через минуту толпа, добравшаяся до милиции, начала кидать камни. А мы внутри начали стрелять в потолок, давая понять им, что при проникновении внутрь здания мы откроем огонь на поражение. Вероятно, так оно и было бы, иначе дальше была бы смерть. Но, слава богу, внутрь молодежь не кинулась. Во дворе она подожгла милицейские мотоциклы, которые находились под навесом. Из личного транспорта сгорел только мотоцикл «Иж Юпитер» с коляской одного из сотрудников. Хозяин мотоцикла лежал на крыше гаражей и наблюдал за происходящим оттуда.
Потом кто-то из толпы перерубил кабель связи. У нас осталась связь только по рации. Я лично связался с Бугульмой и сообщил о происходящих у нас беспорядках. То же мы сообщили и пожарным, которые приехали через 5 минут и попытались побрызгать толпу водой. Но их тут же закидали камнями, и они быстро ретировались. Камни летели с задних рядов. Те, кто стояли спереди, только кричали. В общем, погром продолжался примерно минут 20–25. Затем толпа также быстро разошлась. <...>
23 августа семью погибшей девочки посетили представители КГБ, горкома, которые договорились с родителями о том, что они не пойдут к зданию милиции. Так бы оно и было, но в ходе похоронной процессии небольшая часть молодых ребят не дала пройти прямо, заставив колонну свернуть на ул. Ленинградскую. К этому времени в Лениногорск на подмогу приехали сотрудники из Бугульмы, Альметьевска и десять омоновцев из Набережных Челнов. Что скрывать, действия сотрудников тогда были разобщены, т. к. не было единоначалия, а потому каждое подразделение сотрудников действовало самостоятельно. И честно сказать, тогда действительно было и смешно, и грешно.
Тетюши
1985 г.р. Артурик
Состоял в группировке «Южные» (г. Тетюши) в 2000–2013 годах
Автор-исполнитель
Существовало несколько типов филиалов. Филиал как отдельная бандейка в другом городе, районе, райцентре и прочее и филиал как отдельный возраст внутри улицы. Филиалы внутри улицы появились в некоторых городах Татарстана в конце 1990-х.
Некоторые улицы собирали отдельные возраста из парней, которые в силу своих личных качеств не дотягивали до того, чтобы их подвели непосредственно к улице. То есть они были не с улицы, а при ней. Филиаловские не имели права представляться, что они с улицы, до них это доносили на сходняке, когда подтягивали.
Конец мая, теплая погода, все гоняют в шортах и футболках. Филиаловский Эдик представился с «Мебельки», а не при «Мебельке». Тормознувший его Серёга, затем задал еще несколько вопросов, после которых понял, что Эдик с филиала.
– До вас доводили старшие, что филиалу нужно представляться при улице?
– Ну да, говорили.
– Когда у вас сходняки?
– В четверг в шесть на школьном дворе.
– Тебя как зовут, погоняло есть?
– Погоняла нет, Эдик зовут.
– Жду тебя, Эдик, в четверг, в шесть. Твое присутствие обязательно, объяснишь пацанам за свои действия.
В назначенный день собрались филы и те, кто за ними смотрит. После непродолжительной беседы Эдика вызвали в круг, а Серёга начал карать. Несколько ударов пришлось по корпусу, несколько по лицу, была разбита губа. Эдик пытался отойти, упал и получил удар ногой в голову. Серёга выкрикнул: «Чтобы неповадно было» – и ушел. Всем присутствующих филам сразу стала ясна вся серьезность различий «с улицы» и «при улице».
В филиал набирали всех подряд, не было таких строгих критериев, как к пацанам, подтягиваемых непосредственно к улице. В филиале могли быть и бывшие подкрышники, чушпаны, колхозники, приехавшие на учебу, те, за кого некому было поручиться. Основная масса филиаловских не умела рамсить, что-то раскидать по жизни, многих можно было грузануть, на что-нибудь писануть. Были некоторые сомнения в их пацановости со стороны других улиц. На филиаловских особых надежд не возлагалось, некоторые из них могли сломиться в случае драки. Именно по вышеперечисленным причинам филиаловские и представлялись «при улице», чтобы в случае чего не портить ее престиж.
Были случаи, когда за косяки пацана с улицы не отшивали, а переводили в филиал, так сказать понижали в звании. На моей памяти, одного парнишку из старшего возраста кинули в филиал, там непонятка мутноватая была. Через какое-то время его опять дернули в возраст.
Если улица набирала филиал, то могла быть постанова – все, у кого есть подкрышники, должны объединить их в филиал, то есть пожертвовать свои «кошельки» во благо улицы. В принципе так формировалась основа филиала, некий фундамент, из которого со временем образовывался целый возраст. А потом напрягали самих филов, чтобы шустрили и приводили людей. Каждый фил должен был затянуть человека в возраст, если он этого не делал, то его наказывали для стимула. Такой сетевой маркетинг.
Марий Эл
1983 г.р. Андрей
Состоял в группировке «Силикатный поселок» в 1998–2006 годах
У нас движуха началась в 1998 году. Приезжали с Казани ребята. Выбрали через знакомых определенных лиц. Собрали в лесу человек пятнадцать, в основном девятый-одиннадцатый классы, и раскидали, что к чему. Кто не желал, на следующий сходняк не приходил. Я был среди этих первых пятнадцати. Нас прямо на большой перемене дергали по одному в туалет и предлагали прийти. Типа молодежь сейчас так живет – по пацанским понятиям.
Общак собирали, кто сколько мог, – сахар, сигареты, конфеты. Деньги-то больно не водились. Уходил за колючку. Старшие нам потом читали письма благодарности от зэков на сходке. Кто не состоял в кругу, тех считали баранами, ну и гоняли их. Стрелы даже забивались. Круг разрастался, и организовали младший сходняк со своим смотрящим. Чтобы попасть в старший круг, нужно показать себя. С соседними поселками в основном дружили: футбол, гулянки. Бывало и воевали. Приезжали камазами, автобусами драться. До поножовщины дело доходило. Участковый у клуба смотрел молча, в наши дела не лез.
При сходняке (у нас он был два раза в неделю) все вставали в круг, косячник выходил в середину. С него спрашивали за косяк. Если основная масса скажет, что виноват, то за косяки надо отвечать – каждый пробивал в грудь или ставил «фашку». А мог и мимо пройти. Старший и младший круги собирались в разных местах и в разное время. А если что-то важное произошло, то все вместе.
Запрет на курение и алкоголь был. Меня даже за алкоголь спрашивали на сходке. Но я выкрутился, сказал старшим: «Вы же некоторые сами со мной бухали, че с вас-то нет спроса?» Сразу тему замяли, сказали, что справедливо поступил, спрашивать не будем. Бутылка самогонки тогда три рубля стоила. На водку денег не было. Пиво не было так популярно. Запрет на пыхать бенз еще был – спрос вдвойне. Воровство и барыжничество не в почете были. Но если кто-то забарыжил и об этом узнали, то должен сам принести не менее десяти процентов. А знали все про всех, население – четыре тысячи.
На стрелы ходили в куртках-бомберах. Сверху черный материал, на изнанке – ярко-рыжий. И чтобы не попутать в бою своего товарища по указанию старшего выворачивали наизнанку. Это было, когда мы в Ёшку на район Сомбатхей выезжали драться с дружественным «Девятым микрорайоном». Сомбат был новый микрорайон, строился для работяг с военного машиностроительного завода. Там в основном приезжие были. У них свои интересы, свой район. С одной стороны Сомбатхей щемили «Ремзаводовские», с другой – «9-й микрорайон». Там тоже все было поделено по районам.
Отошел я с согласия старших в 2006-м. Имею возможность посещать сходняки, но с предупреждением, что приду. Много родственников в кругу состоит – не хотят палиться, видать, я им добра не давал вступать. За какие-то их косяки сам тянул разговор, в основном через мировую. Вот такая молодость была.
Помню, что в Силикатном жили химики со всего Союза. Это осужденные люди, жили в общаге под присмотром ментов и работали на кирпичном заводе. Кто-то уехал после срока, многие остались и завели семьи. Старший брат говорил, что Силикатный держал все поселки до Йошкар-Олы. И называлось это все КПСС – «Куяр», «Пемба», «Сурок», «Силикатный».
Еще до казанских ради развлечения, а может, и по другим причинам поселок разделили на две части. Одну называли Бостон, другую – Вашингтон. Я тогда еще только в школу пошел. Каждая часть имела свой логотип – название на английском и корона. Воевали только по вечерам. Днем в школе или на чужой территории, на дискотеке друг друга не трогали. Пугалашки, дымовухи, поджиги – все шло в ход. Но когда приезжали на камазах залетные с враждующих поселков, то отбивались все вместе.
Сестра рассказывала, что вышла из местного ДК – стоит куча народу, и камаз с прицепом приезжих, и штакетника куча загружена. Всех подряд метелили без разбору штакетом. Это те, кто хотел сломать режим КПСС.
Ульяновск
1996 г.р. Алексей З.
Участник группировки с 2009 года
Это к нам в 1980-х из Казани пришло и фактически сформировало судьбы и менталитет многих людей. Я с тринадцати лет двигался и не знал, откуда у нас такая идеология, просто как данное воспринимал. Но дядя пару раз говорил, что это всё из Казани. И если в Казани от костра только искры сейчас, то у нас до сих пор костер. Как когда-то воровская идеология из России перетекла в Грузию и там расцвела. Аналогично и казанский феномен перешел в Ульяновск и здесь процветает в небывалых масштабах уже несколько десятилетий. У меня все поколение по мужской линии, начиная от дяди, который родился в 1970-х, и заканчивая моим младшим братом, который в начале 2000-х родился, были в группировках. У нас в городе это бич. Но смотря сейчас на потемневшую Москву и ее этническую преступность, я понимаю, что в Ульяновске так и должно быть и это плюс, а не бич.
Вот вам список активно действующих группировок Ульяновска: «Стародоманский» («Старовские»), «Сапля», «Пески», «Кузинские», «Связь», «УЗТС», «Вырыпаевские» (кстати, татарский район), «15-й квартал» – и это только районы Засвияжья. Железнодорожный район – там одна большая активно действующая группировка, называется «Центр-КамАЗ». В Заволжском районе: «Филатовские» (лидер группировки Филат – смотрящий за городом), «Маратовские», «Орловские», «Варфаломеевские», «Волчковские». В 2017-м даже с телеканала ТВЦ приезжали, сняли фильм о наших группировках.
Наши группировки похожи на казанские, но я вам расскажу, чего не было у казанских. У каждого возраста в Ульяновске есть свои обязанности, если так можно выразиться. Например, шелуха и пиздюки (у нас их называют сапера) должны тянуть народ вплоть до того, что подходить к школе доебываться: кто, чей? Не желает ли на район лазить пойти? Если эти обязанности не выполняются, на сборах могут наказать. Могут наказать одного человека (того, кто не проявляет активности в этом вопросе), а могут и весь возраст: ту же стенку на стенку устроить. Также стенку на стенку могут организовать из-за плохой посещаемости на сборах.
Был один интересный случай: шпана с одного небезызвестного района в 2012–2014 годах активно тянула народ с одной школы, причем так активно, что директор школы обратился в МВД. Шпана, ничего не подозревая, как и прежде, вела активные действия по пополнению своих рядов. На восходе солнца как обычно нагло доебывалась до таких же школьников, как и они сами, как буквально за считанные секунды у нее перед носом появились крупные, высокие мужчины в штатском, демонстрирующие свои красные корки. Активность группировки в этом вопросе на время прекратилась...
Я сам непосредственный участник, с тринадцати лет лазию. Где-то в 2009-м начал и до сих пор в игре. Сборы обычно три раза в неделю на территории школ, но нужно понимать, что у каждого возраста сборы проходят с разной частотой. Допустим, у молодых – три раза в неделю, а у средних – два. Возраста у нас такие: шелуха, пиздюки (сапера), молодняк, молодые, средние и старшие. В возрасте человек по тридцать и смотрящие. Общак так же, как и в Казани, каждый месяц сдаем. Наказывают так же: двое выходят и тот, которого наказывают, дерется против них. Либо он выходит, и в грудь бьют фанеру или плюшки по лицу. Стенка на стенку может быть: старший делит возраст пополам и погнали, а потом тормозит. Естественно, на кулаках, без ног.
За что наказывают? Это обширный вопрос. Допустим, в младших возрастах человек спалился за пьянку – накажут. Если его оскорбили и он не ударил, то в лучшем случае накажут, а в худшем – отошьют. Но при мне ни разу не отшивали, так декларируется. Курево, алкоголь, когда война дома – сидеть надо, кто спалится, что гулял, – потом на сборах накажут. Младшие возраста народ должны тянуть. На районах постановы – чужим больше троих нельзя гулять. Могут доебаться, особенно если это подростки гуляют.
Вот такая ситуация была – пацаненок лазил в одной группировке, а его батя – старший в другой. Когда он узнал, что его сын в соседней группировке, он сделал так, чтобы тот перешел в ту, к которой он сам принадлежит. Это я лично наблюдал, знал этого пацаненка.
Нижнекамск
1976 г.р. Валерий А.
Был участником группировки в 1993–1995 годах и семейки в 1996–1998-м
Был в соседней толпе (группировке по-нашему, по-нижнекамски) один старший. Погоняло имел – Краснуля, от фамилии своей. Раньше, еще до всяких контор, в своем классе был он «второй по силе», как тогда говорили. Хотя был он толст и издалека напоминал юлу (узкие плечи, широкий зад), но одноклассников и младших по возрасту поколачивал регулярно. Высокий, шагал по кварталу своей полубабской-полублатной походкой «руки в брюки – хрен в карман», в бордовой «вальтовке» с козырьком – за версту видать было.
В самом конце 1980-х, когда группировки в кварталах уже сформировались, приняли туда и его, да сразу в старшие. Как и его товарищей – кого на год старше, кого на год помладше... Все друг друга хорошо знали с детства, хотя и не всегда приятельствовали. Ведь толпа состоит не из друзей, а из возрастов: старики, старшие, молодые и пиштюки. Другого было не дано – не Казань (в столице были еще, помимо вышеперечисленных, шелуха, супера и средний возраст). Как правило, старшаки не больно жаловали своих старичков, молодые не любили своих старших, ну а молодые (так называли иногда себя пиштюки) вовсе ненавидели молодых, которые были над ними. За всякие пробивоны в тему и не в тему (за каждый зихер пробивали ударом в грудак: например, руку пожал слабо при приветствии, или не заметил издалека, или вообще проигнорил). Если с кем-то вместе шли, второму до кучи могло прилететь. Если пиштюки вопреки запрету в одиночку вышли за квартал – тоже пробивон; за абсурдные задачи и мутные поручения, за высокие сборы в непонятный общак, за войнушки, устроенные какими-нибудь долбогребами с разных сторон из-за сущей ерунды.
«Двадцатьтретьевские» старшие часто заливали шары и гоняли своих молодых, как говорится, по беспонтовой. Многим это не нравилось, и осенью 1993-го пятеро молодых решили отпрыгнуть от толпы. Переманила их националистическая организация с татарским названием «Азатлык». Пообещали всем интересную жизнь и машину – «жигули-шаху»! Когда через пару дней про это прознали старшие, то сразу же заловили отступников, хорошо им накостыляли, упрятали в подвал их же дома, привязали к трубам и, прямо как в русской народной сказке, «давали им ума три дня и три ночи». Двоих, правда, через сутки отпустили. Один из них был мой друг еще с садика. Когда он пришел ко мне, его лицо было довольно сильно раскарябано: били ногами. Второй – Ивашко, был младшим братом одной девицы по имени Мира, которая в ту пору ходила с авторитетным старшим с соседнего квартала и они даже вовсю терлись пупками. Погоняло у него было такое же авторское – Князь. Он крепко дружил с оными старшаками и по просьбе Мирки ненавязчиво отмазал Ваньку.
Остальным же досталось: их не только лупили старшие, их друзья-товарищи из их возраста и даже молодые, которых заставили сотворить это бесчестие, но и не поили, не кормили, не отпускали по нужде – короче, заглумили их по полной. Их лица представляли собой одну сплошную кровавую гематому, и даже бича незабвенного Рокки Бальбоа из второй серии в подметки не годилась. После долгожданного освобождения ребята забыли про «Азатлык». Само собой, не было никаких заявлений в УВД, но отношение их к родной толпе, да и родной толпы к ним сильно поменялось.
Похищенные парни все время кучковались вместе, как будто задумали коварнейший план. Спустя несколько дней они шли через арку 23-го дома, как вдруг их окликнул чей-то грозный голос. Он принадлежал Краснуле, который вывел погулять своего пса – тощего кобеля породы немецкая овчарка.
– Пацаны, пацаны! – приговаривал Краснуля, снимая с ошейника своего пса увесистую металлическую цепь.
– Пацаны, идите сюда! Ну че вы как биши? – сказал он и начал хлестать по хребтам подошедших и тут же не успевших удрать страдальцев. – Стоять, вам пиздец, биши галимые! Хана вам, черти!
Утром следующего дня трое пацанчиков, пряча под куртками монтировки, зашли в седьмой подъезд 23-годома, поднялись на лифте на восьмой этаж и позвонили в знакомую квартиру.
– Здрасьте, а Серёжу можно? – спросил один из парнишек у матери Краснули, пока двое других притаились на лестнице. – Посоветоваться нужно с ним срочно!
Так как мать видела этого юношу ранее, да и иногда к ее сыну утром приходили пацаны за какими-то делишками, то особых подозрений они у нее не вызвали. Как только Краснуля, заспанный, вышел в подъезд в трусах и майке и достал сигарету со спичками, трое «неуловимых мстителей» выскочили на площадку и начали избивать незадачливого старшего, подбадривая друг друга воинственными кличами и забористой феней. Бедный Сергей забежал в хату, но преследователей это не остановило. Не остановила ни орущая мать, ни глупый лающе-воющий кобель, ни дикие мольбы самой жертвы. Били за все: и за инцидент с цепочкой, и за то, что в подвале Краснуля свирепствовал более других, отрабатывая на прикованных неудачниках удары руками и ногами, и за прошлые обиды... Совершив месть, ребятушки быстро выскочили из квартиры и убежали на улицу. Вот такое получилось «С добрым утром».
Обиженный и оскорбленный (а вернее отпизженный), Серёга тут же стал требовать сборов, на которых рассказал дружкам и старичкам о неслыханном беспределе, призывая всех к суровой мести. Парнишек, само собой, растворившихся из квартала, несильно искали пару дней, зная, что, скорее всего, Краснуля сам спровоцировал их и был неправ, как бывало не раз. После эти ребята отошли к группировке «Торпедовские», и проблем с ними в районе не было, в большей мере из-за отсутствия парней в родных дворах...
После этого первого звоночка Краснуля не успокоился и продолжил беспределить. Нашел других, над кем можно было децл поиздеваться. Причем опять своих же – молодых с 43-го дома. Мог беспричинно отвесить здорового пинка кому-нибудь из них, заставить рожать сигареты или бухло. А пьянский вообще становился невменяемым. Молодняк в этом случае старался вообще не попадаться ему на глаза, такой вымороз становился.
В один прекрасный день 1994 года молодой с кликухой Кашкан (очень, кстати, правильный и уважаемый пацан) восстал. И был за это бит Серегой. Не знаю как, но Кашкан вызвал на сбор старика и при нем предъявил Краснуле, в чем тот был не прав. Старшие вместе с Краснулей, конечно, отнекивались, но получили жесткий нагоняй и предупреждение от старика. Когда старичок уехал, старшие тут же захотели устроить пробивоны своим молодым. Но те пригрозили встать в отмах. Вечером Кашкана и пару его друзей Краснуля заловил и поломал. Кашкан успел пару раз приварить по ненавистной биче своего обидчика и пригрозил, что все молодое звено с радостью отойдет от таких дураков-старших.
На следующий день старичка вызвали уже сами старшаки, сетуя на неповиновение молодых и их решение отшиться. Но мудрый старик, выслушав обе стороны, принял такое же мудрое решение – отшить нафиг Краснулю, о чем торжественно и зло объявил. Краснуля сразу позеленел:
– Пацаны, братва, извините пожалуйста, такая херня больше не повторится! Кашкан, прости меня, пацаны, ну че вы молчите? – прокричал с отчаянием своим дружкам Серёга. Но те молчали под тяжелым взглядом старичка. А молодежь торжествовала.
– Короче, пиздить тебя никто не будет, отходных от тебя не нужно, но если я или кто-нибудь увидит тебя в квартале, все – капец тебе! Пшел вон отсюда! – сказал старик. Серёга, жалкий и никчемный, уныло побрел прочь.
– Чтобы с ним не здоровались больше, к себе его не подпускайте. Пацаны, из-за таких, как он, всегда проблемы и толпу нашу уважать не будут. Все понятно? То-то...
Когда военачальник удалился, старшаки забубнили несильно, дескать, из-за вас такая фигня, «друганю забрили». Молодняк же хором ответил, что туда ему и дорога. В итоге Краснуля пропал из квартала. Говорили, хотел прибиться к «63-му району» в другом конце города, да что-то не срослось. Может, «радио передало», кто он и что.
С середины 1990-х Серого вообще в квартале было не видно, только на работе мой старший мастер Дирин иногда рассказывал про Краснулю, которому тот приходился соседом по площадке. Дескать, Серёга сейчас похудел, пьет и курит безбожно, а может быть, и принимает наркотики. В общем, преставился наш герой в 2001 году то ли от передозировки герычем (в те времена наш город, как и Челны, захлестнула наркотическая лихорадка), то ли организм был безвозвратно ослаблен и не выдержал. Схоронили его на Нижнекамском кладбище, и почти никто из пацанов не пришел попрощаться.
Чебоксары
1974 г.р. Алексей А.
Участник группировки «Кадыково» с 1980-х годов
Самая крупная группировка Чебоксар – «Новоюжный», в нее входило семь-восемь микрорайонов: «Тридцатьпятка», «Восемнарик», «Газопровод», «Квадрат», «Кадыково», «Колейка», «Пролетарка», «Городок». Поселки Чапаевский и Кировский – у них тоже крупные группировки, много народу могли собрать. Потом Южный, потом чуть поменьше группировки: «Чулочек», «Агрегатка», «Комбинат», «Сварка», «Новый проспект»... Всего где-то в районе двадцати-тридцати.
От Казани практически ничем не отличалось. Начиналось все это в конце 1970-х. Ребята постарше рассказывали, что, когда в другой район заходили, постоянно дрались, особенно группа на группу, а если их было меньше, то обязательно с какими-нибудь потерями одежды. Если в другой район заходишь, можешь расстаться с аляской и с костюмом. Уже не зависело, принадлежишь ты к группировке или нет. Если ты не знаешь там никого или родственников у тебя нет из блатных, можешь лишиться всего.
Все в основном старались держаться кучно, дружно. Допустим, надо съездить в военкомат или в аптеку. Собираешь человек пять-шесть, и поехали. Даже если драка произойдет, то не только тебя побьют, но и ты кому-нибудь врежешь пару раз.
Милиция стала с этим бороться, мне кажется, уже ближе к концу 1980-х. Начали появляться комсомольские отряды. Ездили милиционеры с омоновцами и, если видели толпу подростков, подъезжали, без разбора всех в автобус загребали и там били. Могли до отделения довезти, могли просто ради прикола поиздеваться и привезти тебя в другой район. Высадят и говорят: «Вернешься живым или нет?» А с некоторыми районами мы были в состоянии войны.
Московская «Ждань»
Фрагмент статьи «„Ждань" и „Коммунары" (конец 1980-х годов)»
Рассматриваемая группировка получила свое название от находящейся на юго-востоке Москвы станции метро «Ждановская» (теперь «Выхино»). На территорию смежного Люберецкого района влияние группировки не распространялось. Численность членов «Ждани» на конец 1980-х годов составляла несколько сот человек (более точные сведения нам получить не удалось).
Группировка сформировалась из обычной шпаны под организующим влиянием лидеров из уголовного мира. К середине 1970-х годов (дата приблизительная) выходцы из колоний и других мест заключения стали организовывать подростковые группы, прививая им уголовные традиции. Таких групп становилось все больше, и к середине 1980-х годов на их основе сформировалась крупная группировка.
Рассматривая «Ждань», целесообразно провести сравнение с существовавшими в те же годы казанскими группировками. Типологически близкие, эти сообщества имели и собственную специфику.
«Ждань» состояла из множества отдельных команд, объединенных в одну группировку и осознающих свое единство. Каждая команда насчитывала до двадцати и более человек. Основной возрастной состав – от тринадцати до восемнадцати лет. Единого централизованного руководства не было.
Внутренняя структура групп практически полностью соответствовала структуре казанских группировок. Существовала жесткая иерархия, во главе которой стоял «король» (как правило, человек, который побывал в местах заключения). Проводниками его воли являлись доверенные лица и лидеры (наиболее сильные ребята). Существовала также возрастная иерархия. Как и у «казанцев», существовал набор поощрений и тяжелых наказаний (моральных и физических). Дисциплина отличалась меньшей жестокостью, хотя, в принципе, оперативное исполнение приказов, беспрекословное подчинение старшим – были основными правилами поведения внутри групп.
Из поведенческих принципов можно выделить следующие, общие с казанскими.
1. Агрессия прежде всего против слабых, малочисленных, беззащитных.
2. Обязательная сдача денег.
3. Правило «зоны не бойся, бойся стать бакланом или предателем».
4. Правило «девчонка – не человек, но девчонка кого-либо из членов группировки неприкосновенна».
В отличие от «казанцев», у которых известна хорошо разработанная обрядность (проводы в армию, женитьба, переход на более высокую ступень иерархии, похороны и др.), у «Ждани» такой обрядовости зафиксировано не было.
«Ждань» (как и любера, и «коммунары») никого в свои команды не втягивала силой. Но, если подросток по каким-либо причинам попадал в группу, выйти из нее он мог только через службу в армии или переехав в другой район.
Основным времяпровождением членов группы было дежурство на точках. Каждая команда размещалась на закрепленной за ней территории. Высматривались «чужаки» (подростки, не проживающие на данной территории), которых избивали и грабили. Спасти «чужака» могло только хорошее знакомство с кем-либо из лидеров группировки (как правило, имена лидеров всех команд, входивших в «Ждань», знал каждый группировщик). Команды ловили, насиловали и грабили девушек, как из других районов, так и местных. Причем принадлежащие к группировкам девушки помогали парням в этих занятиях. Эти девушки могли также самостоятельно грабить и избивать девушек чужаков, не входящих в группировку. Многие команды занимались мелким рэкетом, грабили частных торговцев, устраивали на рынках игру в «наперсток». <...>
Так, с конца 1970-х по середину 1980-х годов происходила война с люберами – жителями соседнего Люберецкого района.
По имеющимся у нас сведениям, первые победы были на стороне московской группировки. Это ей удавалось во многом благодаря тому, что к концу 1970-х годов группа «Ждань» была лучше организованна, и между командами внутри группировки практически не было серьезных конфликтов. Борьба со «Жданью» была одним из факторов, приведших к практическому исчезновению конфликтов внутри Люберецкого района и формированию единой субкультуры люберов. Последнее крупное столкновение между ждановскими и люберецкими (несколько сот человек с каждой стороны) произошло в 1986 году на территории «Ждани». Победа тогда была на стороне люберов. Однако это не обозлило ждановских, и между двумя группировками установились дружелюбные отношения.
Упомянув о люберах, надо отметить, что в целом различие «Ждани» и люберов было в том, что у люберов была сильна идеологическая составляющая, а «Ждань» была более склонна к криминальной деятельности.