ГЛАВА 24. Наркотики
До начала 1990-х проблемы наркотиков в Казани не существовало. Их было мало, и они были недоступны обычным людям. В 2011 году начальник Госнарконтроля по РТ Фаяз Шибаев привел [154] в интервью «Бизнес Online» следующую статистику: «В 1987 году в нашей республике на учете состояло 64 человека, употребляющих наркотики, и больных наркоманией, в 1992 году – не больше 100 человек. А по данным министерства здравоохранения РТ на 1 октября 2011-го, только на официальном учете стоит более 16 тысяч человек».
В 1980-х и 1990-х за употребление наркотиков грозила административная ответственность, а если в течение полугода было зафиксировано повторное употребление, то наступала уголовная. В 1993 году закон изменился, и с тех пор статистика по употребляющим наркотики в республике неуклонно росла – примерно на семьсот человек в год, как говорил в том же интервью Шибаев.
В группировках существовал жесткий запрет на употребление наркотиков, но в 1980-х эта тема была далека от улиц. Настоящие наркоманы тогда были редкостью: в советское время употребляли отсидевшие блатные или те, кто имел доступ к морфину, то есть единицы. В 1990–1991-м в Казани массово появилась марихуана – тогда ее называли анашой и продавали спичечными коробками. После нее город заполонила ханка – низкокачественный кустарный опиоидный наркотик черного цвета, из-за чего его также называли чернягой или черняшкой. Где-то в 1994–1995-м в город пришли героин и кокаин, оба поначалу высокого качества и с соответствующим ценником. Кокаин употребляли посетители «кислотной» дискотеки в ресторане «Акчарлак», там же в 1995-м произошла презентация модного клубного наркотика экстази. После героин дешевле и хуже качеством распространился по всему городу и стал народным наркотиком.
В какой-то момент на улицах поняли, что с наркоманами им не по пути, и начались массовые отшивания. Наркоманы считались слабым звеном, на улицах про них ходила поговорка «И мать продаст, и в жопу даст». Ходят легенды, что иногда отшивали целыми возрастами. Это, равно как и смертельные передозировки (о культуре употребления в 1990-х не было и речи – пацаны старчивались за полгода), сильно сократили рядовой и высший состав группировок. Кроме того, таких пацанов вербовали органы.
Помимо запрета на употребление на улицах был запрет на продажу наркотиков. Когда группировщики поняли, что их сбыт – дело экономически выгодное, была придумана нехитрая схема – конечным продавцом всегда становился барыга, нанятый пацаном. То есть формально продавцом не был пацан, хотя он контролировал барыгу, поставлял ему товар и обеспечивал его безопасность.
1976 г.р. Алексей Снежок Снежинский
Экс-участник группировки «Слобода», экс-киллер группировки «Жилка»
Отсидел, принял ислам, занимается строительным бизнесом
Тогда же [в конце 1980-х] не было наркотиков на самом деле. Ну, я не знаю, какие-то люди, может, и употребляли ханку. Я сам вообще первый раз узнал про нее в 1996-м. Услышал, что, оказывается, в Зеленодольске на рынке нерусские продают ханку и молодежь ее употребляет. А до этого я даже и не знал, что это такое. Ну циклодол ребята пили, дуроплястики всякие и даже бензином дышали. А по поводу того, отшивали ли наркоманов: у нас никто и не употреблял. Все произошло где-то в 1997 году, просто все заполонили героином.
1968 г.р. Дмитрий
Стоял у истоков группировки «Аделька»
Предприниматель, протестант
В принципе, все с нас [«Адельки»] и пошло. Уже серьезно это началось в 1987-м. Чарас, анаша, пыльца с Узбекистана, Таджикистана, Казахстана уже стали сюда приходить, и мы начали это контролировать. Люди ездили в Чуйскую долину, закупались там за копейки или отнимали и везли в Казань. С этого началось, а потом в 1990-х ханка пошла – это уже мак.
В одно время курить анашу было престижно. Помните, был такой клубный наркотик экстази, элитный? А вот в свое время элитной была анаша. Анашисты презирали тех, кто пьет алкоголь и нажирается.
И не было на это никаких запретов. Но потом, года с 1988-го, ребята внутри группировки начали покалываться, но тщательно это скрывали. Смотришь – он какой-то неадекватный: «Что с тобой?» – «Да, я с похмелья, туда-сюда, вчера бухал, сейчас пивка выпил». Мы не понимали, что это за состояние у людей. Потом, когда вкурили, что это наркоманы и на что они способны, как они себя показывали и в деле, и во всем, начали их не то что отшивать, а не иметь с ними общего.
Я и сам через наркоту прошел жестко. Меня, можно сказать, специально на иглу подсадили. Почему? Потому что людям нужны были мои связи, деньги и все остальное. Почти двадцать лет прошло, как я бросил всякое дерьмо употреблять.
1977 г.р. Наталья М.
Жительница Московского района Казани
В начале 1990-х в районе парка Урицкого, на Восстания и так далее началось мощное распространение наркотиков. Атмосфера была буквально пропитана «героиновым шиком» – стать потребителем было так же легко, как сейчас достать простую сигарету. В каждом доме торговали, вовлекали, угощали, демонстрировали «сладкую жизнь»: соседка, занимавшаяся этим, носила норковую шубу и шапку, имела хорошую косметику, водила «восьмерку», а потом «девятку» – жизнь кипела. Сейчас ее уже нет в живых – родители нашли ее мертвой в купленной на собственные деньги квартире на Восстания, 49. Ее отец работал в милиции – ничего не замечал и не видел.
Мы с подругой были знакомы с сыном крупного авторитета, который, по всей видимости, был причастен – деньги у него были всегда. К девушкам он относился уважительно, приставаний не было вообще. Для естественных надобностей у него были другие девушки, он об этом рассказывал без стеснения. Наркотиков не предлагал, но тот факт, что он был богатым, веселым и щедрым – мог просто так, например, купить солнечные очки, что в то время было ценной покупкой, – делало его невероятно притягательным. Скажу больше – он был моим другом, близким человеком. Его тоже нет в живых. Его родители нас выгоняли: «Чтоб вас, девочки, мы больше не видели с ним, он конченый человек!» Не открывали нам двери, чтоб он нас не «испортил», не вовлек. Пытались запирать его, изолировать. Сейчас я сама мать, мне невероятно жалко его маму, которая была простой учительницей.
Именно тогда я в первый и в последний раз собственными глазами увидела целый чемодан настоящих денег. Как в кино. Был последний день денежной реформы, летний вечер – все банки уже закрыты, но ларьки еще принимали старые купюры. Он не успел обменять этот чемодан – причину не знаю. До сих пор помню тот пир на весь мир, который устроили на эти не обмененные вовремя средства. Использовать смогли только маленькую часть: физически не унесли в руках все покупки.
1981 г.р. Марат Т. (имя изменено)
Состоял в группировке в 1995–1999 годах
Бизнесмен
Это был конец 1990-х, 1997–1998 год, когда в Казань хлынул «хмурый» большим потоком. Можно было купить чек, восьмушку за пятьдесят тысяч теми деньгами, то есть пятьдесят рублей сейчас – и начали люди сгорать. Я помню, были у нас на районе авторитетные ребятки, которые ездили на «мерседесах», денег немерено, кашемировые польта, автоматы, все круто. И смотришь через полгода, а он уже сторчавшийся, у младших денег просит. У нас на улице в основном старшие употребляли, половина по итогу сторчались. Поначалу не особо это скрывали, пока не поняли, что к этому идет негативное отношение. Но шило в мешке не утаишь особо, торчки-то всегда всплывают в каких-то своих действиях. К концу 1990-х на улицах старались быстро избавляться от таких. На хуй с улицы, и все.
Женя Ан (имя изменено)
Вступил в группировку в 1990-х
А почему с наркотиками такая тумбочка повсеместно (лично мне как казанцу больше всего за свой город тревожно)? Все от того, что в мои годы (это с 1994-го по 2000-й) содержание вещества в героине было 98 %. Тогда только обеспеченные люди могли себе позволить травиться. У меня, например, в те годы благодаря родственникам и самому себе меньше двухсот баксов на куражи за раз не бывало. Альтернатив не было в те годы. Сегодня процент содержания вещества всего семь-восемь – это смешно. Гердоса днем с фонарем не найдешь в городе-миллионнике, о кокаине я вообще молчу. Зато есть мет, амф, меф, скахи [157]. А шишки сейчас такие, что раньше мы от них смеялись, а сейчас кто в употреблении – за ножи и арматуры хвататься начинают. И все доступно, стоит гроши. Раньше почему наркоманов было меньше – потому что стоило бабла много. Сейчас цены смехотворные, вся эта подъездная мразота может себе позволить.
В старые времена если кто из братвы болел «хроническим», то по понятиям обязан был курсовать тех, с кем дырявился, но не обязан был курсовать в быту. Сегодня они не курсуют вообще, не считают нужным, охамели вконец.
1971 г.р. Слава Ф. (имя изменено)
Участник группировки с начала 1980-х
Были такие, кто присаживался на иглу и просто объявлял, что, пока торчит, он не при делах. Или ему так объявляли, но это, естественно, были не последние люди на улице. Отшивали, позже восстанавливали, но как бы в последний раз. Один подсел в лагерь в этот период, грели только близкие. Знал таких троих как минимум. Вопрос решался через пахана, он потом объявлял [158]. Один завязал, но поставить в курс не посчитал нужным, где-то заикнулся, что он с улицы, потом предъявили: «С какой ты на хуй улицы?» Но повторюсь: это люди с весом и в начале 1990-х.
Николай Ф. (имя изменено)
Участник группировки «Савинка» с 1990-х
Когда поползли слухи [что на «Савинке» многие употребляли наркотики], в начале 2000-х собрали всю улицу, выявили человек двадцать, кто кололся и торговал, и палками по очереди загнали в канализационный люк. Были такие большие квадратные деревянные люки у старых двухэтажных домов. Мороз был -25, и дерьмо на них сразу примерзало, так и ползли они по домам. И вообще на «Савинке» за наркотики отшивали без второго слова, как и на большинстве улиц. Хотя втихушку занимались этим многие: деньги это были большие. Но еще раз: хорошо не кончил никто. Кого не посадили, тех отшили; скололись и умерли многие.
1980 г.р. Юнус Т. (имя изменено)
Житель Казани
Сейчас уж далек и дистанцировался от них давно, три года как чист более-менее. Хорошо, что не попадается никто особо: неприятные пересечения. Тогда люди из разных миров магнитились на альфа-крысу. Это слово «третьевские» ввели в уличный лексикон. У них на территории клуб «Антей», старая качалка, и там бывали рейды по кладоискателям. Ловили, давали пизды, отбирали: «Пацаны, крысу не курите главное...» По аналогии крыса – мразь; соль на улице считается пидорским кайфом, для обиженных. Пиздюкам давали установку выцеплять и обижать кладоносов и искателей в одном месте, ближе к общагам. На улице Братьев Касимовых по направлению к проспекту Победы есть дворы, где вся земля в пакетиках, в изолентах, испещрена и вскопана, а кладмены из соседних общаг. Причем в соседнем доме отдел [полиции], окна на дорогу смотрят, на Горкинско-Ометьевский лес.
Соль же обнажает нутро – сыворотка правды. Ни под какой водкой не будешь таким сентиментальным. И даже если сам скрывал от себя и подавлял задний привод, склонность под ней обязательно вылезет.
Так в лагере с двумя типами блатными и случилось. Они пидерсоваться принялись по солевой лавочке, их спалили, и пошел запрет. И в зоны, и по улице. Если ты солевой, лучше не говорить ни в СИЗО, ни в лагерях. Там это то же самое, что пизденку лизал. Сразу в обиженный гарем.
Гречка издавна в перечне понятийно запрещенных. А трава и гаш остаются допустимыми и поощряемыми. На улице говорят: «Это лекарство чисто». Амфетамин нейтрален по идее, но где как. Могут и к крысе приравнять.