You Never Know
Лето 2022 года далось Пак Ён Джин очень тяжело. Она два месяца мучилась с целью сделать подделку документов на мужское имя, чтобы получить шанс перевестись в школу для мальчиков. Она смотрела фильмы про мошенников, читала все статьи, ходила в городской департамент лицензирования и образования в учебные заведения, куда прежде приезжала с отцом по каким-то обстоятельствам. Ён Джин это не особо помогало. Она ходила туда, чтобы узнать хоть что-то, что ей пригодится, но при этом, чтобы к ней не отнеслись с подозрением.
Когда в разгар жаркого июльского дня она явилась туда снова, всё-таки решив поговорить с одной женщиной, работающей в отделении, исполнить планы Ён Джин не сумела. Из кабинета начального отделения вылетел мужчина с руганью и криками. Он почти что схватил за грудки одного из сотрудников, но его схватили за плечи, пытаясь остановить.
Ён Джин в недоумении отшатнулась к стене, подальше от окна приёма.
Из коридора доносились все мольбы и просьбы того истеричного мужчины, который пытался убедить главного в администрации в том, что нужно наказать какого-то парня.
Кричал, что его дочь изнасиловал Чанмин, один из старшеклассников «Сонгыма» и член школьной братвы, которая связана с печально известной уличной группировкой «Союз». Начальство отмалчивалось, намекая на «влиятельных» родителей Чанмина и репутацию академии. Мистер Ким в ярости выбежал в коридор.
— Вы не должны принимать слова его адвоката! Вы не посмеете! Он изнасиловал мою дочь! Как она теперь будет жить с этим, скажите мне! — Ким Е Джон кричал и кричал, но в итоге его вывели оттуда. У того парня-преступника были богатые родители, которые смогли прикрыть ему зад.
Ён Джин была просто в ужасе. Особенно, когда мужчину прогнали, и он, пошатываясь, подскочил к ней случайно, отчего у нее выпало все содержимое сумки.
Все еле склеенные приложения, документы со странными статистиками, сомнительными схемами подделок документов. Он, как работник отдела верификации документов в этом же департаменте, с первого взгляда понял, что это не просто школьный проект.
— Вы..
Ён Джин застыла, как парализованная. Кровь отхлынула от лица, застучала в висках. Мир сузился до разбросанных по глянцевому полу листков — её месяц безумия, её авантюра, её приговор в виде напечатанных строк и нарисованных схем.
Она бросилась на колени, лихорадочно сгребая бумаги, но её руки дрожали так, что страницы выскальзывали обратно. Над ней, тяжело дыша, стоял тот самый мужчина. Его слезы высохли, сменяясь странной, ледяной сосредоточенностью. Он не кричал. Он смотрел.
— Так, — произнес он тихо, хрипло. Его голос был похож на скрежет камня. — План «Б» у отчаявшегося отца.
Ён Джин не смогла вымолвить ни слова. Она лишь трясущимися руками прижимала к груди смятые листы.
— Успокойтесь, — сказал он, и в его тоне появилась неожиданная, профессиональная резкость человека, привыкшего сортировать чужие секреты по папкам. — Быстро. В кабинет 307. Сейчас он пустой. Или вы хотите, чтобы это увидел кто-то еще?
Он не стал ждать ответа. Резко нагнулся, собрал несколько самых компрометирующих листов с печатями и схемами бланков, и его движения были теперь точными, экономичными. Он толкнул дверь в пустой кабинет с табличкой «Архив (временный)» и проводил ее внутрь.
Душная комнатка, заваленная коробками. Он щелкнул замком.
— Ваше имя.
— Пак… Ён Джин.
— Мне всё равно. Ваше настоящее имя. Для документов.
Она выдохнула, поняв, что отрицать бессмысленно.
— Пак Ён Джин. Мне восемнадцать. Я… это не то, что вы думаете…
— Я думаю, что вы хотите проникнуть в закрытое мужское учебное заведение. Школу Ынджан. У вас плохо проработан план подделки документов, — он отчеканил, глядя в одну из её распечаток. — Здесь ошибка в коде подразделения. Это выявит любая проверка через пять минут. Вы бы даже до медкомиссии не дошли.
Её охватил новый, леденящий ужас. Не от разоблачения, а от того, насколько она была наивна. Она даже не задумывалась о таких вещах, будучи сильно самонадеянной.
— Почему? — спросил он, и его взгляд впервые стал изучающим, без злобы. Усталым. — Не врите.
И она не соврала. Ён Джин настороженно рассказала краткую версию её истории, глядя в одну точку.
Он слушал, не перебивая. Когда она закончила, в комнате повисло молчание, нарушаемое только гудением системного блока.
— Меня зовут Ким Е Джон, — сказал он наконец. — Я начальник отдела верификации образовательных документов по восточному округу. Тот человек, которого вы пытаетесь обмануть.
Ён Джин закрыла глаза.
— Мою дочь зовут На Ён. Ей шестнадцать, — его голос снова дал трещину, но он продолжил, стиснув зубы. — Тот, кто это сделал с ней… Чан Мин. Он не просто ученик «Сонгыма». Его отец — член правления фонда, спонсирующего школу. А сам он — правая рука главари школьной братвы «Гвангён». Они… они как щупальца того самого «Союза» на улице. У них всё схвачено. Заявления в полицию спускают на тормозах. Свидетели «не помнят». А На Ён… — он сглотнул ком. — Она не может. Её сломали угрозами. Она просто лежит и смотрит в потолок.
Он шагнул ближе, и в его глазах горел уже не просящий, а требующий огонь.
— Вы хотите попасть внутрь. Я могу вас туда поместить. Не как жалкую подделку, которую выбросят при первой же проверке. А как легального, существующего в базе данных ученика по имени Пак Ха Джун. Перевод из школы в Сеуле. Все печати, все номера, все приказы. Настоящие.
Ён Джин онемела. Она ведь сегодня уже почти сдалась, как получила такой идеальный шанс достигнуть цели.
— Взамен, — тише заговорил он, явно надеясь на согласие, — вы найдете мне правду. Не просто «он плохой». Они делают записи. У них есть трофеи. Найдите что-то, что пришьет его наверняка. Что-то, что не смогут замять его папаша и адвокаты. Доказательство изнасилования. Или доказательство других дел, за которые его можно посадить, даже если по первому делу не выйдет. Фото. Видео. Переписку. Что угодно. Или заставьте его дать правдивые показания.
— Я… я не детектив… — выдавила она.
— Вы — единственный шанс, который у меня есть! — он схватил ее за плечи, но не тряс, а вцепился, как тонущий. — Я не прошу вас рисковать жизнью. Просто будьте там. Смотрите. Слушайте. Вы хотели увидеть «Ынджан» изнутри? Так сделайте это! Вы же.. Вы девушка, вам ли не понять мою дочь, чтобы помочь!
Он отпустил её, отступил на шаг. Вытащил из внутреннего кармана пиджака бумажник и швырнул на стол фотографию. Улыбающаяся девушка с ямочками на щеках. Она была очень красивая, призналась себе Ён Джин. Как с обложки журнала, со сверкающими волосами, фарфоровой кожей, но выглядящей так юно.. Совсем не похожая на ту, что «лежит и смотрит в потолок».
— Вы помогаете мне — я помогаю вам. Вы отказываетесь… — он горько усмехнулся. — Мне терять нечего. Но ваш план, Пак Ён Джин, умрет здесь, не родившись. А его… — он кивнул в сторону, за стены, где был кабинет начальства, — его дверь в жизнь останется открытой.
Реализм ситуации давил на неё, как физическая тяжесть. Страх сковал горло. Но под ним, как раскаленный уголек, тлела другая эмоция — ярость. Ярость за себя, за эту девушку на фото, за всю эту прогнившую систему, которую ей теперь предлагали взорвать изнутри. Ён Джин никогда не чувствовала себя настолько загнанной в угол за всю жизнь. Она думала, что с подобными ситуациями сталкиваются только в фильмах. Но что теперь делать, если такое столкнулось с тобой?
Она посмотрела на свои дрожащие руки, сжимающие листы с глупыми, детскими планами. Потом подняла взгляд на Ким Е Джона.
— Хорошо, — её голос прозвучал тихо, но чётко, без дрожи. — Я согласна. Но документы — сначала. Хотя бы черновик, подтверждение, что вы это можете. И… мне нужна подготовка. И мне нужно новое имя, чтобы следить за Чан Мином.
Ким Е Джон медленно кивнул, и в его взгляде мелькнуло что-то вроде уважения, смешанного с бесконечной усталостью.
— Черновик будет у вас завтра. А подготовка начнётся сегодня вечером.
***
— Хан Джи Хё, — произнес Ким Тхэсик, глядя на свежеотпечатанную карточку студентки вечернего колледжа. Он протянул ее Ён Джин вместе с пачкой других документов. — Это ваше имя для оперативных действий. Безопасный временный псевдоним. Официально вы — студентка, подрабатывающая курьером в нашем департаменте. Это объяснит ваше присутствие здесь и даст доступ к некоторым открытым архивам.
Следующие несколько дней Ён Джин, теперь уже Джи Хё, потратила на изучение досье, которое Ким Е Джон собрал по Чханмину. Это были не полицейские протоколы, а сухие служебные данные: успеваемость (посредственная), дисциплинарные взыскания (многочисленные, но все списанные), адрес, марка машины, которую ему подарил отец. И главное — круг общения. Имена, лица, места.
Она начала снаружи. Провела часы напротив внушительных ворот «Сонгыма», сливаясь с толпой зевак и одноклассниц из соседних школ, пришедших поглазеть на будущих элитников. Она увидела его — невысокого, с холодной, надменной улыбкой, окруженного свитой из двух-трех таких же самовлюбленных типов. Они не скрывались, а демонстрировали свою безнаказанность.
Слежка привела ее в несколько модных клубов в дорогом районе. Места, куда пускали «по фейсу» и по толщине кошелька. С карточкой «курсистки» туда было не попасть. Ей пришлось и с этим разбираться, выглядя так, будто она ходила туда не раз.
Впервые она оказалась рядом с ним в шумном, темном зале «Нексуса». Его группа громко занимала лучший диван, заказывая бутылки за бутылками. Ён Джин наблюдала, как он общается с друзьями — хлопает по плечу, что-то кричит на ухо со смехом. Смех был неприятный, режущий. Он приставал к девушкам, тянул за волосы, пытался при всех стягивать одежду.
Её шанс представился, когда один из его прихвостней, парень с хищным лицом по имени Мин Хо, отошел к барной стойке за очередным коктейлем. Она подошла сбоку, сделав вид, что рассматривает витрину с сигарами.
— Извините, вы же дружите с Чан Мином? — спросила она, стараясь звучать немного восторженно, но не навязчиво. — Просто, я слышала историю про ту девушку… Это правда так было?
Минхо насторожился, окинул ее оценивающим взглядом.
— А тебе-то что?
— Да так… — она сделала глаза немного округлыми, играя роль наивной, но циничной поклонницы. — Просто дико. Ну, знаете, она, наверное, сама вела себя… вызывающе. Знала же, с кем связывается. Заслужила, в общем.
В глазах Мин Хо мелькнуло понимание и презрительное одобрение. Он расслабился.
— Ну, ты в теме. Она вообще истеричка. Чан просто… пошутил грубо.
— Наверное, даже забавно было, — продолжила она, слегка наклонив голову. — Я вот думаю, а у вас случайно… ну, не сохранилось ли что на память? Типа видео? Просто… для интереса. Очень любопытно.
Она не строила явно глазки, просто смотрела на него с взглядом, разделяющим его «веселье» любопытством. Это сработало неплохо для такого безмозглого идиота. Он фыркнул.
— Ты чё, ментша? — но в его тоне не было подозрения, скорее бравада.
— Да брось, — она отмахнулась. — Просто интересно же. У вас же, наверное, много что такого «интересного» есть. Есть чем похвастаться ведь.
Он колебался секунду, потом достал телефон, быстрыми движениями что-то нашел и, оглянувшись, протянул ей. Короткий, тряский ролик, снятый в полутемной комнате. Хватало. Лицо. Голос. Отчаяние. И смех за кадром. У Ён Джин сжалось всё внутри, но на лице она сохранила равнодушную усмешку.
— Ого. Жестко он ее.
— Скину? — ухмыльнулся он, уже набирая ее номер, который она дала — одноразовый, купленный Ким Е Джоном.
— Давай. Прикольно.
Через час видео было у неё. Но этого было мало. Нужно было что-то, что ударит по его репутации в глазах его же круга или отца. Она начала копать глубже в его соцсетях, через фейковые аккаунты вышла на его менее публичных «друзей». Деньги, данные Ким Е Джоном на «оперативные расходы», пошли на покупку информации. И она нашла. Фото из закрытого чата: Чханмин, с безумными глазами, явно под действием наркотиков, в окружении таких же невменяемых лиц. И не просто фото — рядом на столе лежали пачки денег и какие-то пакетики.
Она отправила ему одно фото в личные сообщения с того же анонимного номера. Без текста. Через десять минут пришел взрыв ответов: «КТО ТЫ?», «УБЬЮ!», «ЧЕГО ТЕБЕ НАДО?».
Тогда она набрала номер. Он снял трубку сразу.
— Если через час ты не будешь в участке на улице Чхондам с чистосердечным признанием по делу На Ён Ким, эти фото полетят твоему отцу, ректору «Сонгыма», и, что самое обидное, твоим «браткам» из «Союза». Думаю, они не оценят, как ты пускаешь семейные деньги на нозе и светишь их бизнес. Или полиция, или папа. Выбирай.
Он что-то прокричал, полное ярости и страха. Она повесила.
***
Ён Джин сидела на скамейке в парке напротив участка полиции на улице Чхондам. На часах — час и двадцать минут после её ультиматума Чан Мину. В кармане — телефон, на который не пришло ни оповещения об обращении в полицию, ни нового звонка. В голове была ледяная, уверенная схема: он сдастся. Он боится отца и братвы больше, чем закона. Всё логично. Всё почти кончено.
Она ждала. На их условленном месте — у фонтана за школой — должна была появиться На Ён. Е Джон умолял её: «Просто увидьте её. Скажите, что всё кончается. Дайте ей хоть искру надежды». Это была вторая часть плана.
Но На Ён не пришла. Десять минут. Двадцать. Полчаса.
Тревога, поначалу тихая, начала разливаться холодным металлом под кожей. Ён Джин позвонила Ким Е Джону.
— Она ушла из дома час назад. Сказала, что встретится с вами. Вы её не видите? — его голос стал хриплым от нового ужаса.
— Нет. Я поищу её в школе. Может, задержалась.
Школа «Сонгым» была пустынна в этот поздний час. Охранник, узнав в ней «курсистку из департамента», проводившую соцопрос (её легенда), махнул рукой. Ён Джин прошлась по коридорам, её шаги гулко отдавались в тишине. Никого. Тишина была тягучей, гнетущей.
Она зашла в женский туалет на первом этаже — пусто. И тогда её взгляд упал на дверь мужского туалета в дальнем конце коридора, рядом с залами для индивидуальных занятий. Почему-то ноги сами понесли её туда.
Оттуда не доносилось ни звука. Но её взгляд прилип к узкой щели между полом и массивной дверью. И к тонкой, почти чёрной в тусклом свете, змеящейся линии, вытекавшей из-под неё и медленно растекавшейся по кафелю.
Кровь.
Время остановилось. Потом сжалось в тугую, жгучую пружину. Ён Джин дернула дверь. Она была заперта изнутри.
— На Ён?! — её крик сорвался, резкий и чужой. В ответ — тишина.
Паника, острая и слепая, хлынула, пытаясь затопить разум. Но её годами тренированное тело и сознание сработали быстрее.
Пак Ён Джин влетела в соседнюю кабинку. Стены были высоковаты, но не до самого верха — над дверями оставался зазор в полметра. Без единой секунды на раздумье она вскарабкалась на унитаз, ухватилась за верх перегородки. Мускулы спины и плеч, отточенные годами каратэ и подтягиваний, напряглись. Рывком она подтянулась, как на турнике, и перекинула ногу. Было тесно, больно, швабры и трубы цеплялись за одежду. Она свесилась в соседнюю кабинку, её взгляд упал вниз.
На Ён сидела, прислонившись к стенке, её лицо было фарфорово-белым, глаза закрыты. Левая рука безвольно лежала на коленях, а из запястья, иссеченного несколькими глубокими, безжалостными разрезами, медленно, но неумолимо сочилась алая жизнь, собираясь в лужу на полу.
— Нет, нет, нет, нет...
Ён Джин спрыгнула вниз, приземлившись в липкую влагу. Дверь была заперта на простой шпингалет. Она щёлкнула им, распахнула дверь наружу, но помощь была далеко. Главное было остановить кровь.
Она сбросила с себя спортивную куртку на молнии, накинутую на футболку. Руки тряслись, но движения оставались чёткими. Она с силой разорвала тонкую подкладку куртки на длинные, широкие полосы.
— На Ён, держись, — шептала она, обматывая полосу ткани выше ран, прямо на артерию. Концы — в её руках. Она скрутила их палкой от швабры, валявшейся в углу, и начала вращать, затягивая импровизированный жгут до тех пор, пока страшный, тонкий поток не ослабел, не превратился в слабую росинку. Получилось коряво, неидеально, но это было все, что могла сделать Ён Джин, никогда раньше не оказывающая такую помощь по-настоящему.
Только тогда она позволила себе вздохнуть. И взглянуть на лицо девушки. На её собственную куртку, теперь безнадёжно испачканную, — ярко-красную, почти чёрную в свете люминесцентных ламп.
Она вытащила телефон. Набрала «скорую». Голос звучал удивительно ровно, отчётливо: адрес, «попытка суицида, сильное артериальное кровотечение, жгут наложен». Потом позвонила Ким Е Джону. Ён Джин говорила торопливо и со страхом.
Пока она ждала, сидя на окровавленном полу и держа холодную руку На Ён в своей, глядя на эту беспомощную, сломанную жизнь, что-то внутри Ён Джин действительно оборвалось.
Весь её расчёт, её хладнокровный шантаж, её уверенность в логике — всё это было ничем.
Чан Мин не просто не выполнил слово. Он проигнорировал её. Посчитал её угрозу пустой. И его бездействие, его презрение, едва не стали смертным приговором для невинной.
Когда за стенами завыла сирена, а в коридоре раздались безумные шаги Ким Е Джона, Ён Джин подняла глаза. В них не осталось ни сомнений, ни страха.
Она узнала из настроченных сообщений в скрытом чате, что Чан Мин тусил сейчас в клубе, как обычно по вечерам пятницы.
Ён Джин почувствовала, как ярость закипает у нее в горле. Тот ублюдок решил, что блефует. Или думал решить все через отца. Или просто уходил в запой, чтобы забыть.
— Он в клубе. Я прибью эту тварь.. — хрипло сказала она.
— Что? Но он же…
— Он в клубе!
Она выскочила из двора школы, в котором уже была машина скорой помощи, и На Ён увозили. Ким Е Джон хотел остановить, но было поздно.
Ворвавшись в «Нексус», она сразу увидела его. Он сидел на том же диване, громко смеясь, но смех был истеричным, глаза бегали. Она шла прямо на него, расталкивая танцующих. Его друзья заметили ее первыми, встали. Она не сбавила шага.
— Я же сказала час, — её голос, низкий и звенящий от бешенства, перекрыл музыку для тех, кто был рядом.
Чан Мин поднял на нее взгляд, пытаясь сохранить маску презрения.
— Пошла вон, сука…
Ён Джин оттянула за локоть девушку, вальяжно сидяшую на его кодегях. Она схватила его за шиворот и со всей силы потянула, уводя с дивана. Тогда она прижала его лицо к стеклянной подставки у стойки, сжав его волосы. Неоновый свет из-под бара бил ему прямо в лицо, искажая черты.
— Я не шучу! — прокричала она ему в ухо так близко, что он вздрогнул. Ее другая рука сжимала телефон перед его глазами. — Следующее, что увидит твой отец, — это не фото. Это твоя трупная фотография после того, как «Союз» вынесет тебе приговор за слив их дел. Или ты сейчас встаешь и идешь. В. Полицию. И говоришь ВСЁ. Про На Ён. Про наркотики. Про всё. Или через пять минут это уже будет не твоя проблема. Это будет проблема твоего отца, который ищет, куда пристроить позорного сыночка. Или, может, показать это твоей любимой маме?
В его глазах, отражающих неоновый свет, был уже не страх, а панический ужас. Неудивительно, он даже не скрывал своей трусости и бестолковости. Он понял, что она не блефует.
— Хорошо… — выдавил он. — Ладно… Я… я пойду.
— Сейчас, — отпустила она его, но продолжала стоять над ним. — Мы выходим вместе. И ты на моих глазах заходишь в тот участок.
Она не дала ему опомниться. Его друзья замерли в нерешительности, никто не вступился. Угроза «Союза» была для них реальнее любой девушки.
Два дня спустя Е Джон, с лицом, на котором смешались невероятное облегчение и опустошение, позвонил ей. Его голос дрожал.
— Он сознался. Полностью. По делу На Ён и по хранению. Его взяли под стражу. Отец… отец не смог вытащить. Слишком много шума из-за тех фото, они уже утекли в сеть.
Ён Джин стояла у своего окна, глядя на город. Месть свершилась.
Справедливость восторжествовала. Но внутри была не победа, а ледяная пустота и странный привкус грязи на губах. Теперь ей предстояло снять это альтер-эго — Хан Джи Хё — и надеть другое: Пак Ха Джуна.
Эта история была самой тяжелой из всех, что были у Ён Джин за весь путь к спасению младшего брата. Её взросление прошло отвратительно жестко, совершенно не так, как она себе представляла. Но именно благодаря этим трудностями в её жизни появились и те, кто изменили ее все в лучшую сторону.
Возможно, она еще поведает им обо всем, что произошло с ней до попадания в Ынджан. Но точно не сегодня или завтра.
***
Теплый ветер дул в лицо, мягко и тихо. Наконец, настали теплые беззаботное дни весны, когда пробные экзамены уже прошли и можно временно расслабиться. Ён Джин думала обо всем всю ночь, после того, как прошло три недели со дня битвы. Сын Хён начал потихоньку ходить. Он поправился чуть быстрее, чем прогнозировали врачи. Чем меньше повреждений мозга, тем быстрее восстановление.
Поэтому сегодня, в этот солнечный день они шли в школу вместе. Она ведь обещала позаботиться о нём. Для него это было привычным, поскольку они довольно часто собирались вдвоём раньше.
Ён Джин махнула ему рукой, когда из пути начали расходиться у детской площадки около его школы. Сын Хён неторопливо направился во двор, а она заметила на качелях знакомую фигуру.
Это был Ён Ши Ын. Она медленно подошла к нему и встала напротив.
Ши Ын поднял глаза, слегка прищурившись от солнечного света, и узнал стоящую перед ним Ён Джин. Ее форма была опрятной, волосы собраны сзади, и в том, как она держалась, чувствовалась спокойная уверенность.
Сначала он ничего не сказал — просто долго изучал ее, прежде чем, наконец, пробормотал:
— Я иногда забываю, что мы больше не одноклассники, — пробормотал он, повернув к ней голову, когда она села.
Ён Джин издала что-то подобное на смешок, не удивившись.
— Но всё как прежде. Я снова расстроена из-за физики.
Ши Ын не удержался и фыркнул, приподняв бровь.
— Что на этот раз? — спросил он, в его голосе слышалась смесь легкого раздражения и любопытства. — Провалила еще один тест?
Ён Джин устало вздохнула.
— Я хочу наложить порчу на физичку.
Ши Ын усмехнулся, уголок его рта дернулся в полуулыбке.
— Порча, да? — повторил он, приподняв бровь. — Ты еще более сумасшедшая, чем я думал.
Она в ответ только фыркнула. Он взглянул на нее на мгновение, прежде чем добавить:
— Хотя не могу сказать, что я сам не думал о том, чтобы наслать порчу на пару учителей.
— Вот почему я не сумасшедшая. Я просто списала всё.
— Я даже не удивлен, — сказал он, покачав головой, почти восхищенно. — Только у тебя хватило бы наглости так жульничать и даже не чувствовать себя виноватой из-за этого. Хён Так поэтому уже весь извелся на корте с тобой.
— Не заставляй меня чувствовать себя виноватой… Теперь я планирую пропустить первый урок, потому что это физика.
Ши Ын закатил глаза и снова покачал головой.
— Ты невозможна, ты знаешь это? — сказал он раздраженно, но с оттенком нежного веселья в голосе. — Пропускать занятия, потому что тебе не нравится предмет? Это просто ребячество.
— Это мой последний год в старшей школе. Я хочу насладиться этим, — беззаботно ответила Ён Джин. Ей казалось, что она и так много старалась в остальные годы учёбы.
Ши Ын не могла не согласиться с её рассуждениями. В конце концов, она была права — выпускной год должен был стать годом воспоминаний, а не стресса из-за учебы.
— Достаточно справедливо, — неохотно признал он, теперь его тон был чуть менее неодобрительным. — Но серьезно, списывать на тестах и прогуливать занятия?
Ён Джин села на вторую качель и спокойно заговорила снова.
— Советую и тебе, это весело.
Ши Ын только покачал головой, закатив глаза. Ее беспечное отношение было одновременно впечатляющим и невыносимым.
— Конечно, ты думаешь, что это весело, — пробормотал он с ноткой сарказма в голосе. — Похоже, у тебя талант нарушать правила и выходить сухой из воды. Пак Ху Мин на тебя повлиял или ты всегда такой была?
Ён Джин сделала вид, что задумалась. Конечно, она всегда такой была. Но теперь особенно, потому что её голова и так была забита многими серьезными вещами полгода назад. Тогда она полностью занималась своими достижениями в спорте и учёбе. Теперь ей хотелось расслабиться.
— Я всегда такой была. На самом деле, тебе повезло, что ты не встретил меня в средней школе. Тогда бы ты не выжил в моем обществе, — усмехнулась она. — Мы с Сын Хёном еле пережили подростковый период.
Ши Ын облегченно вздохнул.
Что ещё удивительно, Пак Сын Хён был одноклассником Ши Ына. А он перевелся в Ынджан после того, как парень оказался в коме, поэтому было непривычным видеть его каждый день. Тем более, они с Ён Джин были внешне похожи. Особенно мужская её версия.
И поскольку Сын Хён знал всю историю, это было даже неловко. Но интересно. Хоть и внешне брат и сестра были схожи, их характеры настолько разнились.
Бедняга был обречён на общение с Баку, который все ещё до ужаса приставучий. Потому что им всем пришлось привыкнуть к тому, что Ён Джин стала его девушкой. Хён Так был на нервах больше всего.
Ши Ын при этих мыслях устало улыбнулся.
— Странно видеть его каждый день. Иногда ловлю себя на мысли, что смотрю на него и жду, что он скажет что-то твоими словами, — задумчиво произнес он.
Ён Джин выслушала его и улыбнулась.
— Когда я выдавала себя за парня, мне казалось, что я начала становиться похожей на него. Но он обожает физику. Поэтому вряд ли мы наговорим одно и тоже.
— Я тоже так думаю, — кивнул Ши Ын, глядя вперед.
— А ты помнишь, как Хён Так чуть не поседел после того, как я отправила ему кучу фотографий с красивыми девочками из аниме и с моделями Victoria Secret? Это был хороший фансервис, но он не оценил.
Ши Ын усмехнулся, слегка склонив голову.
— Очевидно, — согласился он, уголки его рта едва заметно приподнялись. — Твое чувство юмора и художественный вкус слишком развиты для него.
— Он не знаток искусства.
— Определенно нет, — подтвердил он. — Он слишком напряженный. Ему нужно немного привыкнуть.
— Вот говоря об фансервие аниме, я еще пойму. Эти худенькие девочки с десятым размером груди.
Ши Ын не смог удержаться от того, чтобы покачать головой над ее прямолинейностью. У нее действительно не было никакого фильтра.
— Ты не ошибаешься, — согласился он с легким отвращением на лице. — Эти пропорции нелепы, и в «фансервисе» просто нет необходимости. Клянусь, некоторым из этих аниматоров не помешал бы урок анатомии.
Ён Джин одобрительно кивнула, глядя на него.
— И я думаю о том же. Неудивительно, что Хен Так чуть не сошел с ума.
— Бедный парень, — сказал он, хотя в его тоне было больше удивления, чем сочувствия. — Ты показала ему гораздо больше фансервиса, чем он мог выдержать.
— О смотри, а вот и он! — воскликнула Ён Джин, увидев Хён Так на баскетбольной площадке, которая находилась не так далеко от них.
Там был и Баку.
— Они опять играют в баскетбол, — пробубнил Ши Ын себе под нос. — Звонок через пятнадцать минут.
Его слова заставили Ён Джин вспомнить, что у нее первый урок, который она благополучно пропустит, начнётся через полчаса. У них график немного разнился во времени.
Хён Так заметил их и решил подойти.
— О, чудно сидите, — съязвил он, но в его голосе было только веселье. — Ён Джин, хочешь подойти к своему возлюбленному?
Ён Джин закатила глаза, встав и уперев руки в бока.
— Конечно, ведь я только и думаю о нём, — пролепетала она, пройдя мимо Хён Така.
— Фу, меня сейчас стошнит. Иди уже, а то он расплачется.
Ён Джин рассмеялась и направилась вперёд, только чтобы не выбесить Го Така ещё сильнее.
Баку отошёл, чтобы попить воды. Не успел он опомниться, как в глазах потемнело. Его глаза накрыла пара рук сзади.
— Угадай, кто? — прозвучал у его уха притворно-глухой, низкий голосок, который Ён Джин тут же сбросила, не выдержав.
Баку даже не вздрогнул. Широкая улыбка тут же озарила его лицо. Он положил свою ладонь поверх её рук, всё ещё прикрывавших ему глаза. Его пальцы были тёплыми и немного влажными от пота.
— Хм… — он преувеличенно задумался, наклоняя голову. — Даже не знаю. Может, призрак несделанного домашнего задания по химии?
— Совсем мимо, — рассмеялась она, отпуская его и обходя, чтобы встать лицом к лицу. Он тут же ухватился за её запястье, не давая отойти.
— А, точно! Мастер Пак Ха Джун! — заявил он, сияя, как это апрельское солнце. Его глаза, полные искорок, коснулись её лица, будто проверяя, всё ли на месте. — Что это ты так рано?
— Скучала, — ответила Ён Джин просто, пожимая плечами. Её собственная улыбка отвечала его беззаботности. Рядом с ним эта весенняя безмятежность ощущалась ещё острее.
— В это я охотно верю, — парировал он, наконец отпуская её руку, но тут же обвил её плечи одной рукой, притянув к себе в боковую, дружескую полу-обнимашку. — Но шутки шутками, а твой мальчик тут из последних сил старается. Хён Так уже два очка у меня вырвал подло, свидетели есть. Мне нужна моральная поддержка.
Непдалеку донёсся голос Хён Така который, кажется, так и не двинулся с места:
— Он врёт. Он сам только что сделал трёхочковый и кричал так, будто выиграл чемпионат мира. Мне до сих пор в ушах звенит.
— Предатель! — Баку засмеялся, не смутившись ни капли. — Не слушай его, он просто завидует моей спортивной форме. Идёшь поболеть за меня? Последние пять минут решающих.
Он смотрел на неё такими полными надежды глазами, что отказаться было просто невозможно. Да она и не собиралась.
— Ладно, ладно, — вздохнула она с преувеличенной покорностью. — Но если проиграешь, платишь мороженым.
— Дело! — он резко поднял руку для «дай пять», и она с хлопком встретила его ладонь. — А если выиграю, всё равно плачу мороженым. Потому что ты давно не ела вредной пищи!
— Идёт, — согласилась Ён Джин, и сердце её совершило тот самый маленький, тёплый кульбит, который она уже перестала пытаться контролировать.
Он побежал назад на площадку, обернувшись и крикнув на бегу: — Эй, Хён Так! Готовься к унижению! У меня теперь самый крутой чирлидер!
Хён Так, стоявший у линии, только закатил глаза, но в его взгляде мелькнуло облегчение. Видеть их такими — лёгкими, смеющимися, нормальными — было лучшим лекарством после всего, что случилось.
Игра возобновилась с новой энергией. Ху Мин носился по площадке с удвоенной скоростью, его смех и подбадривающие возгласы звенели в воздухе. Ён Джин, устроившись рядом со Ши Ыном, смотрела, как он бросается в отчаянный бросок, падает, отбирает мяч, кричит от восторга. Он был похож на большой, неутомимый источник чистой, неостывающей радости.
— С ним точно никогда не соскучишься, да? — тихо, больше для себя, проговорил Ши Ын, наблюдая, как Баку в прыжке, с совершенно нелепой, торжествующей гримасой, забрасывает решающий мяч прямо перед носом у Хён Така.
— Никогда, — с той же тихой, безоговорочной уверенностью ответила Ён Джин.
———————————————
Подзадержалась с "эпилогом", извините. Хотелось чего-то стоящего раскрыть напоследок. Обложки меняю уже по настроению, просто потому что наскучивает все.. (Я захожу сюда раз в месяц(╯°□°)╯)
Спасибо за прочтение.