21.
В пять утра резкий звук разбившегося стекла вырвал Мадонну из сна. Камень влетел прямо в окно, и она, резко вскакивая, схватилась за живот, испуганно вскрикнув. Сердце забилось быстрее, и первые секунды ей было трудно осознать, что произошло. Взгляд метнулся к разбитому окну, а камень лежал на полу у её ног.
Дима мгновенно вскочил, подскочив к ней с кровати. Его лицо застыло от тревоги, и он быстро подошёл, прижимая руку к её плечу.
— Мадонна, ты в порядке? — его голос был полон заботы и беспокойства.
Мадонна, всё ещё держа руки на животе, глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Паника утихала, но она чувствовала, что напряжение ещё не прошло.
— Всё в порядке, — тихо ответила она, с трудом отпуская живот. — Просто испугалась.
Дима, всё ещё не снимая настороженности, внимательно осмотрел её.
— Ты уверена? Может, тебе нужно в больницу?
Мадонна покачала головой, чувствуя, как её сердце постепенно успокаивается. Камень в окне был шокирующим, но её инстинкты не подводили. Она знала, что нужно сохранять спокойствие.
— Я в порядке. Это было неожиданно, но всё нормально, — сказала она, немного успокаиваясь. — Но кто-то бросил этот камень. Это не случайность.
Дима в этот момент был полностью сосредоточен. Его взгляд стал острым и решительным.
— Не переживай, я всё выясню, — сказал он, собираясь действовать. — Ты и ребёнок в безопасности. Я позабочусь об этом.
Мадонна смотрела на него, чувствуя его уверенность. С каждым его словом её страх уходил, но тревога не оставляла её.
— Мы должны быть готовы ко всему, — сказала она, её голос стал твёрже. — Это не просто так.
Дима кивнул, понимая, что она права. Он сразу же взял свой телефон и отправил сообщение Олегу, чтобы тот начал расследование по этому инциденту. Мадонна, в свою очередь, ещё раз взглянула на разбитое окно, её взгляд стал твёрд и решителен.
— Они не знают, с кем связались, — произнесла она. — Мы справимся с этим.
— Пойдем в другую комнату, — сказал он, тянув её за руку. — На третий этаж. Там всё под контролем, и нас будут охранять. Лучше не рисковать.
Его слова звучали уверенно, и в них была такая решительность, что Мадонна, несмотря на всё, почувствовала себя в безопасности. Она посмотрела на него и кивнула, соглашаясь.
— Хорошо, — тихо ответила она, но в её голосе звучала и тревога, и доверие. — Ты уверен, что это поможет?
Дима наклонился и, осторожно обняв её, прошептал:
— Я обещаю, всё будет в порядке. Ты и ребёнок под защитой.
Они направились к двери, и пока он помогал ей пройти, охранники уже начали двигаться к лестнице, готовые выполнить свою работу. Мадонна почувствовала, как её сердце успокаивается, но напряжение всё равно оставалось.
Войдя в комнату на третьем этаже, Дима закрыл дверь и проверил, что всё в порядке. Охранники стояли на посту, не пропуская никого без разрешения. Все шаги были предусмотрены, и обстановка в комнате была спокойной, несмотря на ночную бурю.
Дима подошёл к ней, взял её за руку, и они сели на кровать. Мадонна вздохнула, почувствовав облегчение, но в её глазах всё ещё была тень беспокойства.
— Ты можешь мне довериться, — сказал он, заглядывая ей в глаза. — Мы пройдём через это вместе.
Она кивнула, но в её сердце уже не было того страха, который был несколько минут назад. В руках Димы она чувствовала себя в безопасности.
Внезапно дверь резко распахнулась, и в комнату ворвались несколько вооружённых людей. Они были одеты в чёрные маски и бронежилеты, и с самого начала было понятно, что они пришли с единственной целью — захватить их. В руках у них были автоматические оружия, и напряжение в воздухе сразу стало ощутимым.
Дима, мгновенно среагировав, вытащил свой пистолет из-под подушки, в то время как Мадонна, схватив свой собственный, лежавший рядом, попыталась прикрыться за ним. Он мгновенно открыл огонь, не давая врагам времени на подготовку. Пули свистели в воздухе, и несколько террористов упали на пол, но оставшиеся продолжали стрелять.
— Мадонна, закрой глаза и не смотри! — крикнул Дима, укрывая её своим телом. Он был сосредоточен, и каждый его выстрел был точным, быстрым.
Ответный огонь был беспощадным. Пули прошивали стены и мебель, и одна из них пронзила плечо Димы. Он не закричал, лишь стиснув зубы, продолжал отражать атаку. Мадонна, хоть и была беременна, не теряла самообладания. Она не могла позволить себе быть слабой в этой ситуации.
Она подняла свой пистолет и несколько раз выстрелила по нападающим, помогая Диме, хоть и чувствуя страх, ведь каждый выстрел мог стать роковым.
Один из террористов прорвался к ним и попытался схватить Диму за плечо, но Мадонна оказалась быстрее. Она метко выстрелила в его руку, заставив его отступить.
Дима был полностью сосредоточен на устранении последствий нападения. Он проверял раненых и внимательно осматривал комнату, чтобы удостовериться, что больше никто не угрожает безопасности. Когда всё стихло, и он только начал ощущать облегчение, его взгляд случайно скользнул по постели, где ещё несколько минут назад лежала Мадонна. Сердце замерло.
Она исчезла.
Дима сразу понял, что произошло. Её не было в комнате, и даже её дыхания он больше не слышал. Он побежал к двери, выглянул в коридор, но вокруг царила лишь тишина, нарушаемая звуками отдалённых шагов охраны.
— Мадонна! — крикнул он, его голос эхом отозвался в пустых коридорах.
Но ответа не было.
Террористы, похоже, действовали быстро. Он заметил разбитое окно — следы того, что кто-то успел уйти. В мгновение ока он решил, что нужно искать её, несмотря на ранения и усталость. Его сердце билось с такой силой, что казалось, оно может вырваться из груди. Он знал: если Мадонну похитили, это не просто угроза — это объявление войны. Но сейчас в его голове было одно: вернуть её, неважно каким способом.
Мадонна лежала в темном багажнике, её тело слегка покачивалось от резких поворотов машины, но она оставалась спокойной, несмотря на опасность. Её мысли были ясными и чёткими — она не была жертвой. Она была бывшей главой мафии, и такие ситуации она переживала не раз. Страх — не для неё. Она была готова использовать каждую свою сильную сторону, чтобы выбраться из этого положения.
Оглядев багажник, она поняла, что её не связали — это было для неё небольшим облегчением. Свободные руки давали шанс на манёвр. Она осторожно приподнялась и осмотрела пространство вокруг. Под ногами, среди пустых ящиков и старой грязи, она заметила пластиковую банку с краской. Багажник был маленьким, а пространство — ограниченным, но её ум быстро просчитывал возможные ходы.
Скрываясь в темноте и стараясь не издавать лишнего шума, она осторожно приподняла крышку банки, и, наклонившись, начала лить краску через небольшую щель в багажнике. Она целеустремленно распределяла жидкость на землю, каждый раз аккуратно проверяя, что её следы не слишком заметны. Её действия были точными и быстрыми: она оставляла за собой след, которая могла бы привести к её местоположению, если всё пойдёт по плану.
Сердце её колотилось от напряжения, но она продолжала. Краска растекалась по земле, оставляя яркие следы на тёмной дороге. Она точно знала, что если ей удастся хотя бы немного проследить путь, то вскоре она обретёт свободу. Щель в багажнике была небольшой, но она использовала её, чтобы оставить эти следы, вытирая кисточку о землю и снова обмакивая её в банку.
Каждое движение было тщательно продумано. Мадонна помнила каждую деталь — и это было её оружие. Она чувствовала, как её уверенность росла, а краска, медленно вытекала, оставляя за собой путь. Внутри неё было лишь одно: она не сдастся.
Машина внезапно остановилась, и её инстинкты сразу включились. Всё, что она только что сделала — оставила следы краски — пошло прахом. Кто-то заметил. Момент истины.
Когда багажник открылся, на неё смотрели холодные, жесткие глаза мужчины, которого она когда-то знала, но давно не видела. Максим Револов, глава мафии «Белые вороны». Она не могла поверить своим глазам. Это был человек, которого она считала уничтоженным, разбитым, и, по сути, давно не существующим. Как он мог выжить?
Максим с лёгкой усмешкой наблюдал, как она пытается осознать происходящее. Он был другим — ещё более уверенным и опасным, чем раньше. Он стоял перед ней, готовый ко всему, и в его взгляде читалась непреклонная решимость.
— Неожиданно, правда? — сказал он с насмешкой в голосе, приподнимая бровь. — Ты оказывается умная. Даже не думал, что ты оставишь такие следы, Рендал.
Мадонна сжала челюсти. Она не могла позволить себе быть запуганной. Она была сильной, и в её глазах не было ни страха, ни сомнений. Она не собиралась показывать свою слабость перед тем, кто когда-то был её врагом.
— Ты? — её голос был твёрдым, даже немного холодным. — Ты ещё жив? Думала, я уже уничтожила твою мафию.
Максим шагнул к ней ближе, почти касаясь её лица. Он был почти на шаг впереди, и его уверенность заставляла её на мгновение почувствовать напряжение.
— Ты уничтожила мою мафию, но я всегда был тем, кто стоял за её кулисами. И ты ошиблась, думая, что я мёртв. — Он остановился и внимательно посмотрел на её глаза. — Но теперь ты, вероятно, понимаешь, с кем столкнулась.
Мадонна не собиралась сдаваться. Она пережила столько, чтобы сейчас пойти на поводу у этого человека. Его слова не потрясли её. Она снова сжала кулаки и подняла взгляд.
— Я не боюсь тебя, Револов, — сказала она спокойно. — Ты ошибся, если думаешь, что я боюсь таких, как ты.
Максим схватил её за плечо и грубо потянул вниз, не давая ей ни единого шанса вырваться. Мадонна пыталась сопротивляться, но его хватка была слишком сильной. В одно мгновение она оказалась в холодном подвале, где стены были покрыты сыростью, а воздух пах гнилью и заплесневелостью.
— Вот гандон! — вскрикнула она, чувствуя, как холод пронизывает её тело. Она встала с пола и осмотрелась. В подвале не было ни окон, ни источников света, кроме тусклого светильника, свисающего с потолка. Под ногтями ощущался песок и грязь.
Максим стоял у двери, его силуэт был едва виден в темноте, но его взгляд был настолько ярким, что Мадонна почувствовала его даже на расстоянии. Он знал, что её никто не спасёт, и сейчас ему нужно было одно — держать её под контролем.
— Что, Рендал, не ожидала? — его голос был ледяным, но в нём читалась нотка удовольствия. Он подошёл ближе, наблюдая за её реакцией.
Мадонна не отступала. Она подняла голову, её глаза горели решимостью, несмотря на холод и темноту.
— Ты не можешь меня сломать, Револов, — сказала она с лёгкой усмешкой. — Ты слишком долго отсидел в тени, не умеешь справляться с настоящими соперниками.
Максим не ответил сразу. Он стоял и смотрел на неё, словно изучая каждую её реакцию. Мадонна чувствовала его взгляд, но не позволялась ему выиграть. Даже здесь, в подвале, она не могла позволить себе показать слабость.
— Ты слишком уверена в себе, — наконец сказал он. — Но ты забудешь, кто ты, когда ты окажешься на коленях.
Мадонна, несмотря на холод и отчаяние, не сдавалась. Она взглянула на Максима с таким огнём в глазах, что даже в темноте подвала его взгляд на мгновение замер.
— Если из-за вас с моим ребёнком что-то случится, я не пожалею вас, Револов, — её голос был твёрдым и уверенным, несмотря на ситуацию. — Дима тем более!
Каждое слово было произнесено с такой решимостью, что оно эхом отозвалось в темном подвале. Она могла чувствовать, как её сердце бьётся в груди, но в этот момент она не боялась. Она знала, что, несмотря на свою уязвимость, она остаётся опасной. Она была той, кто готова пойти на всё ради защиты своих близких.
Максим выслушал её слова, его лицо оставалось бесстрастным, но в его глазах мелькнула тень сомнения. Он, конечно, знал, с кем имеет дело, но вот о том, что она может быть настолько решительной и сильной, как мать, он недооценил.
Мадонна стояла, не отводя глаз от его лица, и ощущала, как её внутренний огонь горит ярче. Эта угроза, которая исходила от неё, была не просто словами. Она была реальной силой, которая могла поглотить всё на своём пути, если её ребёнок окажется в опасности.
— Ты не понимаешь, с кем связался, — прошептала она, чувствуя, как страх отступает, оставляя только яростную решимость.
Мадонна сидела на холодном, жестком полу, её тело было устало, а взгляд полон злости. Когда ей принесли тарелку с какой-то невкусной кашей, она лишь фыркнула, глядя на неё как на нечто грязное и недостойное её внимания.
— Я не буду это есть! — крикнула она, глядя прямо на Романа Даренкова, помощника Максима Револова, который стоял у двери с насмешливым выражением на лице. Его фигура, большая и массивная, стояла в контрасте с её хрупким, но всё ещё сильным телом. Мадонна могла ощущать, как её ярость растёт с каждым мгновением, но она сдерживалась. Её взгляд был холодным, и даже в самых сложных ситуациях она не позволяла себе показывать слабость.
Роман не сразу отреагировал, его глаза лишь на мгновение задержались на её лице. Он был привыкшим к таким сценам, но даже его стойкость не могла не вызвать лёгкой усмешки. Он не ожидал, что она так яростно отреагирует, но быстро сдержал свою реакцию, решив держать дистанцию.
— Это тебе не обед в ресторане, — пробормотал он, медленно подходя к ней. — Ешь, если хочешь выжить.
Мадонна не отводила взгляда от тарелки, её сердце колотилось от волнения, но её голос был твёрд, как сталь:
— Я не нуждаюсь в вашей милости. А если вы хотите, чтобы я поела, принесите мне что-то нормальное. И не смейте мне угрожать!
С каждым её словом Роман чувствовал, как её стойкость и непокорность становятся всё более очевидными. Внутри её разгоралась решимость, которая давала ей силы бороться с тем, кто пытался её сломить.
Мадонна сидела в темном, холодном подвале, чувствуя, как голод медленно сковывает её тело, а тревога за ребенка не отпускала. Она прижала руки к животу, словно пыталась защитить его от всего, что происходило вокруг. Она чувствовала, как её сердце бьется быстрее с каждым минутом, когда мысли о Диме не давали ей покоя.
— Дима, где же ты? — прошептала она, как будто в надежде, что он сможет услышать её даже в этом месте, где царил лишь холод и тишина. Она закрыла глаза, представляя его лицо, его уверенный взгляд, тот, что всегда говорил ей, что всё будет в порядке. Но здесь, в этой темнице, она была одна.
Внутренний страх пытался овладеть ею, но она сжала зубы, не позволяя слабости взять верх. Всё, что ей нужно было сейчас, — это выжить, выжить ради их будущего. Ради Димы, ради того, чтобы вернуть себе свободу и защитить то, что было ей так дорого.
Её голос прорезал тишину, наполняя подвал эхом яростной и отчаянной боли. Мадонна, не в силах больше сдерживать эмоции, вскочила с пола и начала колотить в дверь, как безумная. Каждое слово, вырвавшееся из её груди, было наполнено материнским инстинктом, тем неистовым желанием защитить своего ребенка, не смотря на все окружающие её обстоятельства.
— Сука! Принесите мне еды нормальной! Мой ребёнок умрёт от голода! — кричала она, её голос звучал как приговор, наполненный отчаянием и яростью. Она была готова разорвать все барьеры, чтобы только почувствовать, что она снова контролирует свою судьбу, что может дать своему ребёнку хотя бы немного того, что ему нужно для выживания.
Её тело дрожало от ярости, и слёзы текли по щекам, но она не останавливалась. Эти проклятые люди, забравшие её, не понимали, что, несмотря на все их пытки и угрозы, они играют с тем, что ей дороже всего — с её ребёнком.
Она бросила взгляд на еду, которую ей принесли, на эту непривлекательную кашу, которая не могла бы утолить даже её голод, не говоря уже о том, чтобы дать хоть малую надежду на сохранение силы для её малыша.
— Где мой муж?! — снова закричала она, её голос был полон ненависти и отчаяния.
Она всё таки съела ту кашу.