глава 28
Лука Моретти
Её слова были последней каплей.
Я больше не мог ждать. Больше не мог сдерживаться. Слишком долго жил с этим огнём внутри, слишком долго видел её рядом и не имел права взять то, что принадлежало мне.
Я резко перевернул её на спину, навис над ней, чувствуя, как мышцы напряглись, как тело горит от желания. Она вскинула на меня глаза — в них мелькнул испуг, смешанный с возбуждением. Но она не оттолкнула. Наоборот, её дыхание стало рваным, грудь вздымалась, губы приоткрылись, будто приглашая.
Я сорвал с неё полотенце. Оно упало на пол, и она предстала передо мной такой, какой я мечтал её видеть все эти месяцы. Голая. Уязвимая. Без маски равнодушия, без своего «я сильная, меня не возьмёшь».
— Чёрт… — выдохнул я и наклонился, жадно припав губами к её шее.
Она выгнулась, тихо простонала. Её пальцы впились в мои плечи, царапая кожу. Я целовал её жадно, звериным голодом, оставляя мокрые следы на шее, ключице, груди. Она дрожала, её стоны сводили меня с ума.
Каждое движение губ, каждый её вздох били током по моим нервам. Я хотел её так сильно, что едва удерживался, чтобы не разорвать её, не слиться с ней сразу.
Она выгибалась навстречу, её тело само тянулось ко мне. Я ощущал её жар, её запах, её вкус — и это сводило с ума.
— Лука… — прошептала она, задыхаясь. — Это… неправильно.
На миг я застыл. Её слова ударили по голове, как ведро холодной воды. Но только на секунду. Я видел, как её руки тянутся ко мне, как её глаза блестят от желания. Она уже была моя. Она знала это.
— Тсс… — я поймал её запястье и мягко, но властно притянул к себе. — Ты всегда была моей. Даже когда сама не понимала.
Я усадил её на себя, крепко обхватил бёдра, заставив прижаться. Она вскрикнула — от неожиданности и удовольствия. Я чувствовал, как её тело дрожит, как сердце бьётся так же быстро, как моё.
Она прижалась ко мне, обняла за шею, поцеловала в плечо. Этот жест — нежный, почти невинный — только сильнее взбесил мою жажду. Я схватил её за подбородок, поднял лицо и впился в губы.
Поцелуй был диким. Не лаской, а поединком. Она пыталась вести, но я не позволил. Я взял её губы, её дыхание, её стон. Она подчинилась, и в этот момент я понял: проиграла. Она моя.
— Не знаю, почему ты раньше был мне противен, — выдохнула она, отрываясь на миг.
Я усмехнулся.
— Молодец, моя девочка. Наконец-то одумалась.
Я впился в неё снова. Мои руки блуждали по её телу, жадно, требовательно, оставляя следы, вжимая её в себя. Она стонала громче, сильнее, её ногти оставляли глубокие полосы на моей спине. Я чувствовал, как теряю контроль.
— Чёрт… — прорычал я, целуя её губы, шею, плечи. — Я год ждал этого. Каждый день. Ты сводила меня с ума.
Она ответила поцелуем, таким горячим, что я едва не взорвался от желания. Её язык сплёлся с моим, дыхание смешалось. Она больше не сомневалась, больше не сопротивлялась. Она отдалась мне вся.
И тогда я позволил себе сорваться.
Я вошёл в неё резко, требовательно. Она вскрикнула — громко, пронзительно, но не от боли. Её глаза закатились, её тело выгнулось навстречу. Она обняла меня сильнее, прижимая к себе, будто боялась отпустить.
— Лука! — её голос сорвался на стон.
Это было то, чего я жаждал. Звук, ради которого я жил.
Я двигался жёстко, жадно, не давая ни секунды отдыха. Она отвечала тем же — встречными толчками, стонами, царапинами. Её тело было горячим, её дыхание — прерывистым, её волосы липли к мокрому лбу.
— Боже… — прошептала она, задыхаясь. — Я сойду с ума…
— Сойди, — прорычал я, вжимая её в матрас. — Только со мной.
Каждое её движение было как топливо в моём огне. Она срывалась на крики, я — на рычание. Мы оба потеряли себя, растворились в этом безумии.
Время исчезло. Был только ритм. Жар. Звериный голод, который мы разделяли.
Я поднимал её, переворачивал, прижимал к себе снова и снова. Она принимала всё. Она стонала, царапала, кусала. Она была такой, какой я мечтал её видеть: не холодной и недосягаемой, а настоящей, дикой, моей.
— Ты сводишь меня с ума… — выдохнула она, выгибаясь.
— Ты уже свела, — ответил я, стиснув зубы.
Мы двигались всё быстрее, жаднее, громче. Комната наполнилась стонами, нашим дыханием, звуками кожи о кожу. Я чувствовал, что теряю остатки контроля, что мы оба близки к взрыву.
И когда она вскрикнула моё имя — громко, пронзительно, срываясь на стон — я рухнул вместе с ней. Мир взорвался.
---
Мы лежали обессиленные. Я держал её за талию, прижимал к себе, чувствуя, как её тело всё ещё дрожит. Мы оба были вспотевшие, разгорячённые, но удовлетворённые.
— Я тебе не сделал больно? — тихо спросил я, заглядывая ей в глаза.
Она покачала головой и уткнулась мне в грудь.
— Прости… — прошептала она.
— За что?
Она замолчала. Я слышал, как её дыхание постепенно успокаивается.
— За то, что не верила тебе. И отвергала. Я… не знала, кого теряла.
Я провёл пальцами по её волосам, улыбнулся.
— Я знал, что всё так будет. Ты полюбишь меня.
Она ничего не ответила. Только задумалась. Её взгляд был далёким, но в нём уже не было прежнего равнодушия.
Я чуть отстранился, заглянул в глаза и спросил:
— Ты же любишь меня?
Она замерла. Долго молчала.
Я тяжело выдохнул.
— Ладно. Не отвечай. Пока не будешь уверена на все сто.
Она кивнула.
Я снова прижал её к себе. Мы обнялись, голые, обессиленные, но счастливые. Её тело идеально легло в мои объятия, её дыхание стало ровным. Я слушал этот ритм и понимал: эта женщина сведёт меня с ума.
Мы уснули. Впервые за долгое время — вместе.