глава 27
Лучия Мальдони
Я вылетела из уборной, даже не помня, как открыла дверь. В груди всё сжималось, дыхание сбивалось, слёзы застилали глаза, превращая мир в мутное марево. Я никогда не была в таком состоянии. Никогда! Я всегда старалась держать лицо, быть сильной, играть уверенную в себе женщину, а сейчас — я рушилась на куски прямо на глазах у всего мира.
Его слова всё ещё звенели в голове, словно пощёчины: он был прав…
Но как?! Я ведь верила ему. Я доверяла. Я позволила себе расслабиться рядом с ним, открыть самые уязвимые части души. А он? Он оказался… мерзавцем. Чмом. Лжецом, который вырвал мою веру с корнями.
Ненавижу его!
Я выбежала из здания, даже не понимая, куда направляюсь. Сразу врезался в лицо ледяной поток дождя. Ливень был такой густой, что казалось — небо разорвало, и океан хлынул на землю. Вода стекала по щекам, смешиваясь со слезами, смывая макияж. Моя прическа распалась, платье моментально прилипло к телу, становясь тяжёлым и холодным.
Но мне было всё равно. Я бежала. Бежала так быстро, что пятки сверкали, будто я хотела убежать от самой себя, от своих мыслей, от боли, что рвала изнутри. В груди стучало сердце — громко, сбивчиво, будто оно тоже хотело вырваться наружу и сбежать прочь.
Сквозь шум дождя и собственных рыданий я услышала резкий сигнал машины. Я повернула голову — и мир пошатнулся. Огни фар, слишком близко, слишком резко. Машина неслась прямо на меня, и на секунду я оцепенела. Но не успела даже вскрикнуть, как чья-то сильная рука схватила меня за локоть и резко оттолкнула в сторону.
Я вскрикнула, но не от страха — от ощущения этой хватки. Я узнала этот запах, этот голос, эти руки. Человек, который спас меня… и который же убил меня внутренне.
Я дрожала. Плакала в голос, не сдерживаясь. Мне было плевать, кто и что увидит. Вся моя броня рухнула. Я чувствовала его — его дыхание, его тепло, его силу. И от этого внутри рвалось всё сильнее.
Я прижалась к нему сама, не в силах оттолкнуть. Обняла, будто пыталась найти в нём хоть каплю утешения, хоть глоток воздуха в этом безумии.
— Я рядом, слышишь? — его голос прорезал сквозь шум дождя, хриплый, но полный силы. — Всё хорошо. Успокойся.
«Хорошо?» — эхом прокатилось в голове. Нет, всё было плохо. Но я верила ему, даже когда не хотела. Я цеплялась за его голос, за его руки, за его присутствие.
Я вся дрожала. Ноги подкосились, и я почти упала. Но он не дал. Поднял меня на руки так легко, словно я ничего не весила, и пошёл к машине.
— Стой… остановись, — прохрипела я, чувствуя, как силы уходят.
Он замер. Я выскользнула из его рук, встала на землю и посмотрела прямо в его глаза. В них была буря — боль, непонимание, страх потерять… и что-то ещё, что я боялась назвать.
Я схватила его за воротник, не думая, не планируя. Всё словно погрузилось в туман. Я впилась в его губы.
Сначала он застыл, будто молния пронзила его. Но потом всё изменилось. Он ответил на поцелуй, и я утонула в нём. Дождь стекал по лицу, капли скользили по нашим щекам и губам, но мы не замечали. Это был самый страстный, самый безумный поцелуй в моей жизни.
Его губы были горячими, настойчивыми. Его руки обвили меня крепко, словно боялись отпустить. Он прижимал меня к себе, а я тянулась ещё сильнее. Вкус его смешивался с солёностью дождя и моих слёз, и это делало всё ещё реальнее, ещё болезненнее и прекраснее одновременно.
Каждое касание его губ было как электрический разряд. Моё тело горело, несмотря на холодный ливень. Я чувствовала, как он дрожит тоже — не от холода, от нас. В этот миг мы слились, потеряв контроль, растворившись друг в друге, словно весь мир исчез.
Когда он отстранился, мне хотелось закричать: ещё! Но он только тяжело выдохнул.
— Поехали домой, — сказал он хрипло. — Ты замёрзнешь.
Я кивнула. Он снова поднял меня на руки и быстрым шагом пошёл к машине. Я прижалась к нему, слушая, как стучит его сердце.
Сев в машину, я облизала губы, пытаясь вновь почувствовать его вкус. Мне было мало. Никогда не хватит. Он заметил это, и его губы тронула улыбка.
— Теперь я тебе не противен? — спросил он, с той самой нахальной полуулыбкой.
Я отвела взгляд, но улыбнулась тоже.
— Я подумаю.
Он усмехнулся и включил обогреватель. Тепло постепенно согревало мои дрожащие руки и тело, но внутри бушевал пожар.
---
После душа я вышла, укутанная в полотенце. Вода всё ещё капала с кончиков моих волос, струйки стекали по шее и плечам. Я чувствовала себя немного спокойнее, но стоило увидеть его — всё внутри снова закрутилось.
Он сидел на кровати, тоже после душа. На нём было лишь полотенце, небрежно завязанное на бёдрах. Капли скатывались по его груди, блестели на коже. Он посмотрел на меня так, что я с трудом сдержала дрожь.
Я села рядом. Он протянул руку, будто хотел коснуться, но замер.
— Прости меня, — прошептал он. Его голос был тихим, искренним, полным сожаления. В его глазах я увидела то, чего никогда не видела раньше. Настоящее раскаяние.
Я нахмурилась. Хотела оттолкнуть, хотела накричать, но сердце делало обратное.
— Если бы я знал… что тебе будет так больно… я бы не показал тебе их… и…
Я не дала ему договорить. Просто потянулась и снова впилась в его губы.
Он рухнул на спину, увлекая меня за собой. Я оказалась сверху, а он крепко прижал меня к себе, словно боялся, что я исчезну.
Наш поцелуй был другим — не как под дождём. Здесь не было отчаяния. Здесь была страсть. Настоящая, животная, разрушающая все границы. Его руки блуждали по моей спине, сжимали, ласкали, тянули ближе. Мои пальцы путались в его волосах, царапали кожу на груди.
Его губы были жадными, требовательными. Я отвечала тем же. Мы оба срывались, оба горели. Я чувствовала, как он сдерживает себя из последних сил.
— Если ты сейчас не слезешь… — прошептал он, едва отрываясь от моих губ. Его голос был низким, срывающимся, наполненным хриплой страстью. — Я сорвусь.
Я улыбнулась сквозь поцелуй, дыхание обжигало.
— Может, я и не против… чтобы ты сорвался, — прошептала я, прижимаясь к нему ещё сильнее.
Между нами не осталось ни воздуха, ни расстояния. Я хотела его. Всего. Душой и телом. Хотела, чтобы эта ночь принадлежала только нам.