глава 12
Лука Моретти
Я сидел в своём кабинете — новом доме в Испании. Свет падал сквозь большие окна, рисуя на полу причудливые узоры. В воздухе витал запах свежесваренного кофе. За окном тихо шелестели листья, а внутри меня бушевала буря.
Я прилетел сюда, узнав, что она тоже здесь. Лучия.
На часах было 16:30.
Я сидел, перелистывая документы, попивая кофе, но мысли мои вовсе не были заняты бумагами. Они крутились вокруг неё — той, кто вот-вот появится передо мной, связанная и беззащитная, а нож, точно такой же, как два недели назад во мне, будет теперь в ней.
Я выжил тогда, только благодаря доктору — этой женщине, которая спасла меня в самый последний момент. Если бы не она, Лучия бы меня убила. У неё бы получилось. Но нет. Не так легко, Лучия.
Ты заплатишь за свой поступок. Заплатишь кровью. Заплатишь смертью.
Телефон на столе завибрировал. Я взял трубку.
— Лука Моретти, — спокойным голосом сообщил мой помощник, — она поймана. Мы уже подъезжаем к вам.
Я улыбнулся, улыбкой хищника, который видит свою добычу.
— Хорошо. Я буду ждать.
Звонок оборвался. Я встал, поправил чёрный пиджак, подошёл к окну и взглянул во двор. Въехала машина — её машина.
Из неё вышел Венди — мой помощник, моя правая рука, человек, который убивает, приносит и уносит. Он бережно нёс Лучию — отключённую, связанную, беспомощную. Кровь закипела в моих венах, руки сами сжались в кулаки — я ненавижу, когда её кто-то носит на руках.
Но я проигнорировал этот приступ ненависти и сел обратно, ожидая.
Дверь открылась, и Венди вошёл, молча поставив Лучию на стул. Он посмотрел на меня и кивнул:
— Всё просто.
Он вышел, захлопнув дверь, и я остался наедине с ней.
Я смотрел на её лицо — слабое, уставшее, раненое… и, чёрт возьми, красивое. Даже в таком состоянии, с бледной кожей и закрытыми глазами она была прекрасна. И в то же время эта красота вызывала во мне жгучую ненависть.
Я подумал о том, что жалко портить это милое создание, но затем вспоминал, как она воткнула нож в меня. И я отомщу.
Я встал, взял нож со стола и сел на корточки перед ней. Аккуратно приложил лезвие к её щеке и провёл по ней. На коже появилась красная полоса, с которой потекла кровь. Это была первая из многих полос в её жизни — она ещё не знала, что ей предстоит пережить.
В этот момент во мне всплыли воспоминания о том дне, когда я поймал её, не зная, что встречал её раньше. Я делал то же самое — проводил ножом по её лицу, глядя в её испуганные глаза.
Лучия вдруг проснулась, защипала от раны, глаза её постепенно сфокусировались на мне. Их расширение выдавало страх.
— Привет, — сказал я холодно, — давно не виделись, правда?
Я провёл ножом по её ключицам, наблюдая, как её тело напряглось.
Она не дышала, сдерживая страх, пытаясь скрыть его.
— Глупая, — прошипел я.
— Жаль, что ты не сдох тогда, — ответила она тихо.
Я усмехнулся и встал.
— Верно, я не сдох. Но сдохнешь ты.
Я подошёл к шкафчику и достал шприц с прозрачным раствором.
Она заметила его и её глаза расширились ещё больше.
— Ч-что это? — спросила она, голос дрожал.
— Это то, из-за чего ты будешь страдать, — сказал я, приближая шприц к её боку.
Она напряглась, дыхание стало частым. Я резко вколол иглу в её ногу и выдавил раствор в вену.
Тело Лучии начало трястись. Её щеки залила горячая слеза.
Раствор не был смертельным, но жёстко прожигал кожу изнутри.
— Как тебе ощущения? — спросил я с ехидной улыбкой.
На самом деле я не был спокоен. Во мне бушевал огонь, и одновременно — тяжёлая вина за сделанное. Но она заслужила.
Лучия кричала, тело её тряслось, я сжал кулаки до белых костяшек от боли, что причинял ей.
Я не выдержал, встал и повернулся к окну. Не мог смотреть на её страдания. Мне становилось плохо.
— Мне больно! — раздался её крик.
Кулаки сжались ещё крепче, я зажмурил глаза, не в силах остановить этот кошмар.
— Прошу... останови это! — услышал я, хотя пытался не слышать.
Я хотел остановить. Я действительно хотел. Но не мог.
Открыв глаза, я понял, что тишина воцарилась. Лучия без сознания.
Я подошёл к ней, тряс её.
— Лучия! Хватит лгать! Это не смертельно! Слышишь?!
Без ответа. Она была бледна, словно лист бумаги.
Я быстро развязал её, аккуратно понёс в гостиную, уложил на диван. Взял воду, разбрызгал ей по лицу.
Она заморгала, дыхание стало ровнее.
Я выдохнул, бросил бутылку на стол и уткнулся лбом в стену.
Почему я чувствую вину? Почему не равнодушен? Она должна была умереть.
Потёр виски и подошёл к ней.
Она лежала с приоткрытыми глазами.
Я налил воды в стакан и протянул ей.
Она молчала, игнорируя меня.
— Собирайся и вали отсюда, — раздражённо сказал я.
Лучия дрожащими ногами встала, начала идти к кабинету, но не дойдя упала на колени и разрыдалась.
Я отвернулся, сжав кулаки и сжимая зубы.
Плач Лучии звучал, как пытка. Невыносимо.
Я подошёл.
— Что у тебя болит? — спросил холодно, хотя сердце разрывалось.
Она повернулась, поднялась, едва стоя на ногах, подошла ко мне и схватила за воротник. Я не сопротивлялся.
— Сердце, — прошептала она, — сердце у меня болит!
— Я устала постоянно терпеть унижения, — продолжала, — устала служить всем, как собака! Устала быть брошенной! Устала видеть грёбаные кошмары, которые не дают покоя каждую ночь! Устала быть напряжённой и бояться, что меня могут убить где угодно, когда угодно! Я храбрая, сильная, безжалостная... Но это не я. Я не убийца! Я хочу быть обычной девушкой, жить с любимым человеком и просто спокойно жить — без страха!
Она снова разрыдалась. Пыталась отстраниться, но я притянул её к себе, обнял за талию и взял за шею.
Мои губы сомкнулись на её, жадно, жестко. Сначала мягко, словно изучая каждую клеточку, а затем сильнее, безжалостнее, будто пытался высосать из неё всю боль и страх, которые заполняли её глаза.
Её губы дрожали, сопротивлялись, но затем расслабились. Мысли затуманились, остался только вкус её — горький, тёплый, живой. Каждый вдох, каждый вздох были наполнены смесью боли и страсти.
Я слышал, как её сердце билось, как оно рвалось из груди, словно тоже пыталось вырваться из оков страха. Её руки обвились вокруг меня, и в тот момент я понял — она такая же, как и я. Раненая и запутавшаяся.
Поцелуй стал для нас обоих мольбой о спасении. Она позволила себе быть слабой, а я — сильным для неё.
Но внутри меня всё ещё жила ненависть, жажда мести, и понимание, что эта борьба далеко не закончена.