14
Все собрались вокруг огня – уставшие, но не расслабленные. Только Миши не хватало: он ушёл в разведку ещё час назад и теперь бесшумно вернулся из темноты, сливаясь с тенями, как призрак.
— Эд! — окликнул он, подходя ближе.
Эд, сидевший на бревне с чашкой горячего чая, поднял голову.
— В городе всё чисто, — доложил Клайп, присаживаясь на корточки у костра, чтобы согреть руки. — Никого подозрительного ни на улицах, ни в округе. Местные спят, магазины закрыты, патрулей нет. Тишина.
Эдуард кивнул, но в его глазах осталось напряжение.
— Корби может подослать своих под обликом других людей. Он не дурак, у него наверняка есть маги, умеющие менять внешность. Не расслабляйтесь.
— У всех аура чистая, — ответил Тимофеев, — я проверил специальным заклинанием. Без обмана.
Он помолчал секунду, потом полез во внутренний карман куртки и достал потрёпанный конверт из плотной бумаги.
— Кстати, Нугзар, тебе письмо.
Михаил протянул конверт парню, сидевшему напротив. Тот оторвал взгляд от огня и взял послание с недоумением.
— Давно мне никто не писал, — сказал он, поворачивая конверт в руках. На лице не было ни тревоги, ни любопытства. Только лёгкое, почти ленивое удивление.
Наташа, сидевшая рядом, положила голову ему на плечо.
— Может, друзья? — предположила она.
— Все мои друзья вокруг меня, — ответил он просто, и в этой фразе прозвучала такая тёплая, спокойная уверенность, что девушка улыбнулась.
Херейд распечатал конверт и достал сложенный вдвое лист бумаги. Его глаза с огромной скоростью пробежались по тексту. Сначала никакой реакции. Потом его лицо начало меняться: брови сдвинулись, челюсть сжалась, в глазах зажёгся опасный, холодный огонь.
В письме было написано:
«Привет, Нугзар! Как твои дела? Впрочем, мне всё равно. Предлагаю тебе и Наташе добровольно сдаться. И тогда я оставлю всех твоих друзей целыми и невредимыми. Если нет, то вы все умрёте в адских болях. Жду вас двоих в моём городе.
Вам не выиграть в этой войне.
С любовью, Слава».
— Сука, — выдохнул парень сквозь зубы. — Только попробуй.
На руках еглэо, там, где кожа была тонкой, вены проступили, вздулись, потемнели, забились, как живые. Он сжимал лист с такой силой, что бумага начала мяться и рваться по краям.
Перец, заметив перемену, быстро выхватил у него письмо, пробежал глазами и, не сдерживаясь, прочитал вслух. Когда он закончил, его рука сжалась в кулак, и листок вспыхнул, сгорел дотла, оставив только пепел, который тут же развеял ночной ветер.
Юноша вскочил на ноги. Он начал лихорадочно ходить взад-вперёд широкими, нервными шагами, как зверь в клетке. Плечи напряжены, кулаки сжаты, голова опущена.
— Я не позволю ему, — говорил он, обращаясь то ли к Эду, то ли к самому себе. — Ни перед кем не встану на колени. Никогда. Слышите? Никогда.
Он нервно засмеялся
— Нугзи, — тихо сказала Лазарева, поднимаясь и делая шаг к нему. — Успокойся, пожалуйста. Всё будет хорошо. Мы вместе. Мы справимся.
Она протянула руку, чтобы обнять его, успокоить – и в этот момент сзади прогремел взрыв.
Земля дрогнула, костёр подпрыгнул, и искры взметнулись к небу. Поляну заволокло дымом. Вокруг зашуршали ветки не от ветра, от множества ног. В темноте замерцали тени, десятки теней, быстрых, слаженных.
— Сдавайтесь! — раздался голос из темноты, усиленный магическим рупором. — Вам не сравниться с армией Корби!
Эдуард вскочил, в то же мгновение всё его тело вспыхнуло огнём. Глаза горели двумя солнцами, по коже струилось пламя, не обжигая, но заметное за километр.
— Бегите! — закричал он, раскинув руки, чтобы прикрыть собою остальных. — Я задержу их! Уходите! Живо!
— Спасайтесь! — подхватил Гибадуллин, уже активировавший боевой облик: глаза его засветились зелёным, а вокруг рук зазмеились лианы.
Наташа схватила его за руку:
— А как же ты?
Он резко обернулся к ней, и в его взгляде была такая боль и решимость, что у неё перехватило дыхание.
— Я не отступлю, — сказал он, и голос его был твёрже стали. — Наташа, беги. Если хочешь жить, беги, не оглядывайся. Я найду тебя. Обещаю.
Он оттолкнул её мягко, но настойчиво, и развернулся лицом к врагам, вскидывая руки для первой атаки.
Все кинулись бежать. Клайп нырнул в портал, Хданил растворился в кустах. Девушка побежала в ту сторону, где лес был гуще, где больше шансов затеряться в темноте.
Точка зрения Наташи
Я бежала со всех ног.
Лес встретил меня враждебно, ветки хлестали по лицу, корни путались под ногами, сучья впивались в щиколотки. Вокруг гремели взрывы – один, другой, третий. От них летели осколки земли и щепок, звенели в воздухе, как шрапнель.
Все разбежались по разным сторонам. Я слышала шаги, удаляющиеся влево и вправо, но не могла понять, чьи они были. Сердце колотилось где-то в горле, лёгкие горели от быстрого бега.
«Мне страшно за Эда и Нугзара, — пульсировало в голове. — Нас напали количеством. Их только двое. Двое против армии. Что, если…»
Я отогнала мысль. Нельзя было думать о плохом, иначе ноги сами остановятся.
Взрывы постепенно стихали или я отбежала достаточно далеко. В любом случае, звуки кровавой битвы стали тише, глуше, словно я погружалась под воду. По ногам больно били ветки, оставляя длинные красные полосы на голенях. Я уже выдохлась, дышала ртом, как загнанная лошадь, и решила остановитьс.
Я замерла за толстым стволом старого дуба, прижалась спиной к шершавой коре и замерла, пытаясь унять дыхание.
В лагере, откуда я прибежала, прекратились взрывы. Тишина наступила резко, как удар. А потом в той стороне небо заволокло чёрным дымом. Дым клубился, поднимался к звёздам, и было в этом что-то зловещее.
Я постояла пару минут, отдышалась. Тело дрожало от холода, страха и адреналина. Я уже хотела развернуться и бежать обратно – не брошу же я их, – как вдруг услышала голоса.
— Они точно где-то здесь, — сказал один, грубый, хриплый. — Надо быть внимательней. Корби приказал взять их живыми.
— Нам за них Корби голову открутит, — ответил второй, помоложе, с противным тенорком. — Так что ищем. Перетряхиваем каждый куст.
Я замерла, перестав дышать. На поляну, метрах в десяти от меня, вышли двое. Прислужники Корби в чёрных плащах, с оружием в руках. Они стояли, оглядываясь, и их взгляды упёрлись прямо в дерево, за которым я пряталась.
«Всё, — подумала я, холодок скользнул по позвоночнику. — Обнаружили. Я не успею ни убежать, ни спрятаться. Конец».
Я уже приготовилась к худшему, сжала кулаки, чувствуя, как магия внутри пульсирует в такт сердцу, готовая вырваться наружу.
И вдруг чья-то рука закрыла мне рот. Сильная, горячая, с длинными пальцами. Меня схватили, прижали к себе. Рука лежала на горло, не сжимая, но не давая вырваться. Я извивалась как могла, пыталась укусить, ударить локтем, но меня держали железной хваткой.
А потом я услышала его голос. Шёпотом, прямо у уха.
— Не издавай лишних звуков.
Нугзар. Это был Нугзар.
Сердце, только что готовое выпрыгнуть из груди, вдруг сделало кульбит и забилось ровнее. Его рука немного ослабила хватку, но не убралась. Он всё ещё стоял вплотную за моей спиной. Его дыхание обжигало мою шею. Я чувствовала запах крови, земли и пота, смешанный с его родным, привычным запахом.
— Нугзар… — прошептала я одними губами.
— Не говори, — так же тихо ответил он. — Давай устраним их.
Он медленно, осторожно поднял мою правую руку, держа её снизу, за запястье. Из его пальцев вытянулись маленькие, тонкие зелёные росточки. Они обвили мою ладонь, добрались до пальцев, крепко, но не больно зафиксировали их.
— Создай с помощью магии энергетический шар, — велел он.
Я сосредоточилась. Зелёный сгусток, живший внутри, откликнулся мгновенно. Он выплеснулся в ладонь, сформировался в небольшой, плотный шар. Лианы Нугзара тут же обхватили его, переплелись вокруг, создавая что-то вроде пращи или катапульты из живой плоти.
— Приготовься, — прошептал маг. — Придётся падать назад. Выпускай.
Последнее, что я увидела – шар, сорвавшийся с моей руки, но усиленный лианами. Он пролетел низко над землёй, оставляя за собой огромную борозду, превращая траву и землю в пепел. Шар угодил прямо в тех двух приспешников Корби, сбил их с ног, и они исчезли в облаке тьмы и зелёного света.
Нугзар упал назад, я полетела на него, и мы оба рухнули на землю. Он оказался снизу, я – сверху, и это было неловко, больно, но почему-то смешно. Или не смешно, просто на грани истерики.
— Отличная работа, — выдохнул он. Я почувствовала, как быстро, как бешено колотится его сердце. — Ты справилась.
— Надо вставать, — сказала я, пытаясь подняться. Он не отпускал.
— Я сам не смогу, — признался он. — Когда мы с Эдом бежали, ногу подвернул. Кажется, растяжение. Или хуже.
Я перевернулась, встала на колени, потом на ноги. Мой любимый сел, согнув одну ногу в колене, и я увидела, как он морщится от боли.
— Дай руку, — сказал он, протягивая ладонь.
Я обхватила её двумя руками и начала тянуть. Это было не так просто, как казалось.
— Нугз, ты не такой уж лёгкий, — просипела я, наваливаясь всем телом.
— Подумаешь, восемьдесят четыре килограмма поднять, — усмехнулся он, но в усмешке этой не было яда, а только облегчение от того, что мы живы.
Он встал, опираясь на меня, и я взвалила его руку себе на плечи. Так, в обнимку, мы доковыляли до опушки, где лежали наши противники.
Они были накрыты толстым слоем лиан. Плотная, узловатая сетка прижимала их к земле. Не шевелились.
— Мертвы? — спросила я, хотя ответ знала.
— Мертвы, — подтвердил Нугзар, не проявляя ни радости, ни сожаления. — Лианы сделали своё дело. Шар сбил их с ног, а сетка довершила. Быстро и без мучений. Это больше, чем они заслуживали.
Он помолчал, перевёл дыхание и добавил:
— Надо дать сигнал нашим.
— И как ты собрался это сделать? — спросила я, сомневаясь.
— Легко, — ответил он.
Он вытянул руку вверх – из ладони ударил яркий, сочный, изумрудный луч. Он ушёл в небо вертикально, как маяк, и завис там на несколько секунд, освещая поляну и лес вокруг призрачным зелёным светом.
— Смотри, — сказала я, показывая вдаль. — Там красный, фиолетовый и оранжевый.
Действительно, из трёх разных точек леса взметнулись ещё три сигнала – Миша, Даня и, кажется, кто-то из бойцов Эда.
— Значит, мы недалеко разбежались, — кивнул Нугзар, удовлетворённо наблюдая за вспышками. — Подождём кого-нибудь.
Он прислонился своей головой к моей – виски соприкоснулись, горячая кожа, колючие волосы. Я чувствовала, как постепенно его дыхание выравнивается, как уходит напряжение из плеч.
— Я люблю тебя за то, что ты просто есть, — сказал он тихо, почти неслышно, глядя куда-то в ночную темноту перед собой.
У меня перехватило горло.
— Я тебя тоже люблю, — ответила я.
Мы бы простояли так всю ночь молча, прижавшись друг к другу, но в кустах замелькал огонь. Яркий, оранжевый, живой.
— Ребят, вы в порядке? — раздался голос Эдуарда, и буквально через мгновение он вышел из темноты.
Огонь на его теле уже погас, но в руке горел небольшой факел, видимо, чтобы освещать дорогу. Лицо его было чумазым, в копоти, бровь рассечена, но в целом цел.
— В полном, — ответила я.
— Я видел вспышку здесь, — Эд кивнул вверх, — и пошёл на свет.
— Ну вот посмотри на жертв вспышки, — сказал Нугзар, кивнув в сторону тел.
Мужчина опустил взгляд и только тогда, кажется, заметил трупы, всё ещё опутанные лианами. Он присвистнул.
— Вы вдвоём сделали такой заряд?
— Наташенька сделала шар, — пояснил возлюбленный. — А мои лианы обвили его, усилили и превратились в сетку при ударе. Когда заряд достиг цели, лианы удушили их. Быстро, чисто, эффективно.
Он щёлкнул пальцами, и лианы растворились в воздухе, как не бывало. Только тела остались на земле, одежда на них была разорвана, а лица – бледны и спокойны.
Боец подошёл ближе, наклонился, ботинком повернул голову одного из приспешников к себе. Посмотрел на лицо, не выражая никаких эмоций, потом выпрямился.
— Пытается запугать нас, — сказал он. — Посылает слабеньких. Обычных людей, подчинённых заклинанием. Только пару человек из сотни осталось в живых после сегодняшней ночи.
— У нас всё обошлось без потерь, — добавил Эдуард, и в его голосе прозвучало облегчение. — Все на месте, все живы. Только у меня бровь рассечена. Считай, легко отделались.
— Вы вдвоём уничтожили их? — шепотом спросила я, не веря своим ушам.
— Как нехер делать, — усмехнулся Нугзар. Эта его бравада была такой родной, такой привычной.
— Для нас это разминочка, — подтвердил Перец, потерев затылок. — Бывали бои, которые длились больше дня. Против магов высшего уровня. С вертолётами, артиллерией и подкреплением. А эти… так, пушечное мясо.
Он посмотрел на меня, и его лицо стало серьёзнее.
— Тебе ещё предстоит обрести свой боевой облик, — сказал парень, обращаясь ко мне.
— Что это значит? — спросила я.
— Когда магу предстоит бой, он может биться без особых магических приёмов, а может перейти в боевой облик, — объяснил Нугзар терпеливо, как учитель, который знает, что ученица поймёт с полуслова. — Тогда возрастает его боевая способность в разы. Легко понять, когда человек в боевом облике. Например, Эд полностью горит, видишь? Даже сейчас, когда огонь потух, от него идёт жар. А у меня изменяется цвет глаз, и из них исходит свет. Мы владеем обликом на сто процентов.
— Получается, цвет облика зависит от силы человека? — догадалась я.
— Правильно мыслишь, — кивнул Эдуард.
— Твой цвет облика будет такой же, как у меня, — добавил Херейд. — Зелёный. Цвет жизни. Цвет энергии.
— Я не вывезу вас двоих, — притворно простонал Эдуард, закатывая глаза. — Один зелёный, второй зелёная. Будут светиться в темноте, как два болотных огонька.
— Пошли спать, а? — неожиданно предложил Херейд.
— И где собрался спать? — спросил Эд, подозрительно щурясь.
— У меня палатка запасная есть, — ответил Нугзар. — Матрас, одеяла. Вместе потеснимся.
— Мы с тобой не пропадём, — усмехнулся Эдуард. — Бывало и хуже.
— Можно их размножить, — вставила я. — С помощью магии, например. Или просто надувные взять.
— Ладно, — сдался Эд. — Пошли в лагерь. Всем отдыхать
— Кто идёт, а кого тащат, — пробормотал Херейд, кивая на свою больную ногу.
— Калека, бля, — беззлобно ответил Эдуард, подходя к нему и беря под свободный бок.
Так мы и пошли по ночному лесу: Эдуард с факелом в одной руке и поддержкой под локоть Нугзара в другой, Нугзар, прихрамывающий, но не сдающийся, и я чуть впереди, высматривая дорогу и прорубая путь в кустах.
Лес затихал. Позади остались дым, гарь и трупы. Впереди ждал костёр, палатка и короткий, но такой желанный сон.
И чья-то ладонь, сжимающая мою, горячая, надёжная, живая.