6
Эд осторожно откинул полог палатки и шагнул внутрь. В полумраке, освещённом только далёким отблеском костра, он разглядел фигурку Наташи. Она свернулась калачиком на краю матраса, подложив под щёку ладонь. Её дыхание было ровным и глубоким. Он не видел, что она спит, точнее, не сразу понял.
— Наташ? — позвал он шёпотом, но в этом шёпоте всё равно слышалась командирская привычка быть услышанным.
— Пусть поспит, — раздался тихий, но твёрдый голос откуда-то из глубины палатки.
Эдуард перевёл взгляд. Нугзар, опираясь на локоть, начал медленно, с видимым усилием, приподниматься. Его движения были осторожными, словно он боялся разбудить не столько девушку, сколько собственную боль, затаившуюся в затылке.
Эд подался вперёд, помогая ему сесть, и спросил, почти беззвучно:
— Ты помнишь, что произошло?
Херейд поднял на него глаза. Вместо ответа он кивнул в сторону выхода:
— Пошли, выйдем.
В этот момент Лазарева, не просыпаясь, повернулась на другой бок, подтянула колени к груди и что-то неразборчиво прошептала во сне. Парень обернулся, задержав взгляд на её лице. В углах его губ мелькнуло что-то, что другие не поняли
— Она потратила магию? — спросил он шёпотом, обращаясь к другу .
— Небольшие запасы остались, — ответил тот. — Твою регенерацию ускорило её искреннее желание помочь. Это редкий дар, Нугзар. Такое не выучивают – это идёт из сердца.
Гибадуллин помолчал секунду, потом чуть слышно, почти одними губами, произнёс:
— Спасибо тебе, Наташ.
Они вышли из палатки. На улице уже окончательно стемнело, небо над холмом было усыпано звёздами, холодными и далёкими, как льдинки в чёрной воде. Луна ещё не взошла, и единственным источником света оставался костёр, у которого дремал дежурный. Ночной ветер доносил запах дыма, прелой листвы и сырой земли.
Юноша опёрся на ствол старой сосны, росшей в двух шагах от палатки. Дерево было шершавым, с глубокими трещинами в коре, и эта шершавость помогала держать равновесие. Он прикрыл глаза на мгновение, собираясь с силами.
— Корби устроил на тебя охоту, — начал Перец, встав рядом и тоже прислонившись к сосне, но с другой стороны. — Он наложил чары на человека, который напал. Это был парень лет двадцати. Жертва, не боец.
Нугзар покачал головой осторожно, чтобы не закружилось.
— Неспланированное покушение, — сказал он глухо. — Мог бы сразу выстрелить, а не бить прикладом. Настоящий убийца не даёт жертве ни шанса. Этот же... колебался. Даже под заклинанием.
— Я вчера был в том клубе, — продолжил мужчина, понижая голос. — В маленькой комнате, которую ты не успел осмотреть, было вот это.
Он сунул руку во внутренний карман куртки и извлёк сложенный вчетверо лист бумаги. Херейд взял письмо, поднёс поближе к свету, льющемуся из лагеря. Глаза его быстро пробежали по строчкам сначала равнодушно, потом всё медленнее, всё внимательнее.
— Если они узнают, что Наташа жива и состоит в нашей группировке, — заговорил он, возвращая письмо, — то попытаются шантажировать, взяв её в плен. Поставят тебя перед выбором: я или Наташа.
Эд сунул письмо обратно, задумался на секунду, а потом сказал, глядя прямо в глаза помощнику:
— Наташа знает больше про Корби, и это важно для нас. Но она представляет опасность для его банды именно потому, что выжила. Он не прощает свидетелей.
Парень кивнул – этот довод был железным.
— У неё огромная сила, — добавил лидер. — Её надо правильно развить. Ты видел, что она сделала с твоей раной? Без обучения, на одном порыве. Если она освоит контроль... она сможет не только лечить, но и атаковать. Защищать.
— Я займусь этим, — сказал юноша. Коротко, без лишних слов.
Друг перешёл к другому вопросу:
— Ещё нам надо добраться до Бинека как можно скорее. Встреча у Корби двадцать шестого мая. У нас меньше двух недель.
Маг нахмурился. Воспоминания о родном городе явно не доставляли ему удовольствия, скорее наоборот, бередили старые раны, которые он предпочёл бы не трогать.
— Там только одно единственное место, где может собраться достаточное количество людей, — произнёс он после паузы. — Главный офис. Но это крайне неподходящее место для таких собраний. Множество входов, про которые не знают обычные люди. Подземные ходы, технические этажи, аварийные лестницы.
Он замолчал, собираясь с мыслями, а потом продолжил, уже быстрее, словно перед ним разворачивалась карта:
— В городе есть много зданий, в которых никто не живёт: заброшенные склады, старые фабрики, недострои. Там можно спрятать подкрепление, если мы решим штурмовать офис. Или, наоборот, враг может спрятать там засаду.
— Надо будет обойти весь город, — кивнул Эдуард. — Рассмотреть все варианты нападения. Каждый переулок, каждый подвал. Я не хочу вести людей вслепую.
Нугзар смотрел в сторону палатки, откуда доносилось ровное, спокойное дыхание. И вдруг он заметил, что полог шевельнулся. Из темноты вышла Наташа: босая, в одной длинной рубашке, накинутой поверх штанов. Волосы растрёпаны, глаза ещё сонные, но уже живые.
Она поднесла палец к губам, показывая Херейду: «Тсс». Потом указала на Эда, который всё ещё что-то рассказывал, увлечённый своей речью и не замечающий ничего вокруг.
Юноша едва заметно подмигнул ей ю
Девушка, ступая бесшумно, как кошка, подкралась к мужчине сзади и мягко, почти ласково, положила руки ему на плечи.
— АААА! — Перец подскочил на месте, как ужаленный, и резко обернулся. В его глазах плескался неподдельный испуг, смешанный с изумлением. — Вы хотите меня до инфаркта довести?
— Неа, — усмехнулся Гибадуллин. В его голосе впервые за долгое время проскользнули живые, почти мальчишеские нотки. — Проводим тесты на скрытность. Сдал? Не сдал?
— Ну вас, — буркнул мужчина, отряхивая куртку, хотя она была чиста. Он бросил на парочку короткий взгляд, в котором читалось что-то вроде одобрения, развернулся и зашагал к костру, бормоча себе под нос: — Вечно они… сговорились
Лазарева подошла к Гибадуллину. Он всё ещё стоял, опираясь на сосну, но теперь его поза казалась менее напряжённой. Ночь обволакивала их своей тишиной, и в этой тишине каждое слово звучало особенно ясно.
— Спасибо тебе, — сказал он.
И, прежде чем Наталья успела ответить, он подался вперёд и обнял её. Не так, как делал это раньше – осторожно, почти невесомо. Нет, сейчас он прижал её к себе по-настоящему, сильно, но бережно, словно боялся сломать. Его подбородок уткнулся ей в макушку, руки сомкнулись на спине.
Наташа замерла. Она не ожидала такого поворота. Сердце её пропустило удар, а потом забилось где-то в горле.
— За что? — прошептала она, уткнувшись носом ему в грудь. От него пахло дымом, хвоей и ещё чем-то горьковато-сладким – наверное, мазью, которой обрабатывали рану.
— Ты помогла мне, — тихо ответил он, и голос его вибрировал где-то над её ухом. — Ускорила мою регенерацию. Такое случается только при искреннем желании помочь. Не каждый маг на это способен. Спасибо.
Она хотела спросить ещё что-то, но слова застряли в горле. Вместо этого она просто закрыла глаза и позволила себе быть в этом объятии – тёплом, надёжном, пахнущем лесом и опасностью. Ей казалось, что так они могут простоять вечность.
Но Херейд мягко отстранился, и девушка, подняв голову, спросила:
— А как тебя поранили? Я знаю только то, что ты нашёл клуб и там была стрельба.
Он вздохнул, отвёл взгляд в сторону тёмной деревни, затаившейся внизу.
— Я один пошёл в клуб, — начал он негромко. — Осматривал помещение. В конце зала заметил дверь. Решил проверить. Только краем глаза увидел движение справа – и тут же удар прикладом по голове. Всё поплыло. Потом выстрелы. Противник бил вслепую, я успел уйти в перекат. Ударил его в корпус – он отлетел к стене и вырубился. Перед глазами был сплошной туман. Тут ворвались Миша и Даня. А дальше ты сама знаешь.
— Будь аккуратнее, хорошо? — попросила Лазарева. В этом прозвучало столько искренней тревоги, что юноша на секунду смутился.
— Постараюсь, — ответил он, помолчав. А потом, словно решив сменить тему, добавил: — Надо начинать тебя тренировать.
— Давай прямо сейчас! — глаза Натальи загорелись
Он внимательно посмотрел на неё, оценивая, не слишком ли она устала, не слишком ли слаба после вчерашнего. Но в её позе не было ни вялости, ни сомнений.
— Ты уверена? — переспросил он на всякий случай.
— Да!
— Ладно. — Он сделал шаг назад, освобождая пространство. — Дай мне свою руку.
Она протянула ему правую руку, ладонью вверх. Херейд взял её за запястье нежно, но крепко, так, чтобы она чувствовала его пальцы. Его рука была горячей, гораздо горячее, чем обычно, и это тепло побежало по её венам, вызвав мурашки по всему телу.
Он снова посмотрел ей в глаза. И снова его карие зрачки начали медленно менять цвет, наливаясь изумрудным свечением. Только теперь от них исходил не просто цвет. От его глаз тянулся тонкий, едва заметный луч такого же зелёного света, мягкого и тёплого.
— У тебя магия Энергии, — сказал он, хотя это было не новостью.
— Эд говорил то же самое, — кивнула Наташа.
— Пошли к костру, — предложил Нугзар, отпуская её запястье. — Там много места и свет лучше.
Они двинулись к костру, шагая по мягкой, пружинящей траве. Дежурный у огня – это был Миша – поднял голову, но, увидев, что они собираются тренироваться, молча отошёл в сторону, чтобы не мешать.
— Эд уже научил меня, как вызывать магию, — сказала девушка, садясь на бревно напротив огня.
— Хорошо, — Херейд опустился на корточки напротив неё. — Попробуй.
Лазарева закрыла глаза, сделала глубокий вдох и вызвала в себе то самое тепло, которое начиналось в груди и растекалось по руке. Она открыла глаза. Над её раскрытой ладонью, пульсируя, висел небольшой зелёный шар
— А теперь представь, что он поднимается вверх, — сказал парень негромко, почти шёпотом.
Наталья сосредоточилась. И — о чудо! — шар медленно, словно нехотя, поднялся сантиметров на пять над её ладонью и замер.
— Видишь? — в голосе Гибадуллина проскользнуло удовлетворение. — Ты управляешь шаром мыслью. Если представить, что он летит влево – он полетит влево. Вправо – вправо. Вверх, вниз – куда захочешь.
— Достаточно просто представить? — переспросила Наташа, не сводя глаз с мерцающего сгустка.
— Да. — Он помолчал, потом добавил: — И чтобы заклинание исчезло, надо просто представить, что его нет. Попробуй.
Наташа представила. Шар моргнул и исчез, оставив после себя только лёгкое покалывание в пальцах.
— Замечательно, — кивнул юноша. — А теперь вытяни руку и сделай так.
Он показал жест: пальцы сложены щепотью, будто держат невидимую нить, а потом резко распрямлены в стороны, словно раскрывается веер или разжимается пружина.
Девушка повторила жест. В центре ладони приятно защемило, защипало, словно там проснулись тысячи маленьких иголочек. А потом из ладони, прямо из центра, ударил луч. Не толстый, средней толщины, но яркий, салатовый, с золотистым отливом. Он тянулся вперёд на добрый метр, пульсируя и потрескивая.
— Чтобы им управлять, — объяснил Нугзар, — двигай рукой в ту сторону, куда хочешь направить луч. Вот, видишь тот камень? — он указал на валун размером с голову, лежавший в трёх метрах от костра. — Направь луч в него.
Лазарева повернула руку, и луч послушно скользнул в сторону камня. Коснулся его.
Камень треснул. Глухо, с неприятным хрустом, а потом развалился на две почти равные половины. Края излома были гладкими, будто их отрезали ножом.
Наталья опустила руку. Луч погас сам собой
— Твои заклинания будут становиться сильнее, — сказал Нугзар, вставая с корточек, — если ты будешь прикладывать максимум усилий. Но не перенапрягайся. Магия – это не мышца, её нельзя качать до отказа. Сегодня хватит. Завтра попробуем ещё.
— Нугзар, — позвала Наташа, когда он уже хотел отойти к костру. — А какие у тебя способности? Я знаю про землю, но... покажи что-нибудь ещё?
Он остановился. Посмотрел на неё – и что-то в его лице изменилось. Не то чтобы он расслабился, скорее... позволил себе быть чуть более открытым.
— Ну, смотри, — сказал он и встал рядом с ней, на расстоянии вытянутой руки.
Он поднял правую ладонь и сложил пальцы особым образом: большой прижал к ладони, указательный и средний вытянул вперёд и плотно прижал друг к другу, а безымянный с мизинцем согнул.
— Большой палец должен «лежать», — пояснил он. — Указательный и средний касаются друг друга. Остальные в кулак.
И тут его ладонь начала меняться. От кончиков пальцев потянулись тонкие зелёные ростки. Они перекручивались между собой, становились шире, длиннее, превращаясь в настоящие лианы. Толстые, узловатые, с крошечными листочками, которые тут же расправлялись на глазах.
— Способность создавать лианы, — сказал Херейд спокойно, словно показывал фокус. — Длиной до двух километров.
Лианы послушно потянулись в сторону, обхватили бревно, лежавшее у костра, и аккуратно, почти нежно, подтащили его поближе к огню. Потом, по команде, они втянулись обратно, свернулись в ладони и исчезли. Рука снова стала обычной, смуглой, с длинными пальцами.
— Офигеть, — выдохнула Наташа.
— Также я владею стихией земли, — продолжил он, словно это было само собой разумеющимся.
Он замахнулся и ударил кулаком по земле. Но ударил не просто так: в момент соприкосновения его рука вспыхнула тусклым коричневым светом, и из-под ног, как по команде, начали выступать большие каменные выступы. Они росли прямо на глазах. Целая гряда, похожая на спину спящего дракона.
— И тебе не больно? — спросила Наташа, невольно отступив на шаг.
— Если правильно контролировать свою магию, — ответил Херейд, отряхивая ладонь, — ты не будешь получать никакого урона. Магия становится продолжением тела. Как рука или нога. Больно только тогда, когда делаешь что-то неправильно.
Он посмотрел на неё в упор, но без давящей серьёзности.
— Из тебя получится отличный наставник, — сказала Наташа тихо
Херейд опустил глаза, пряча то, что мелькнуло в них. Кажется, он смутился.
— Спасибо, — ответил он просто.
Они стояли у костра, и ночь вокруг них была полна звёзд и обещаний. Где-то в темноте перекликались караульные, потрескивали угли, и ветер доносил запах приближающегося утра. И в этот момент, в этой тишине, оба чувствовали одно и то же: что-то важное только начиналось.