1
— Завтра с утра, едва рассветёт, выдвигаемся в путь, — голос Эдуарда прозвучал глухо, словно он озвучивал приговор самому себе.
Мужчина опустился на поваленное бревно возле костра. Пламя, единственный сторож их маленького лагеря, отгоняло от стоянки не только ночную прохладу, но и хищные тени, что крались за опушкой. Влажный лес дышал прелью и мхом, а где-то в глубине его утробно ухала невидимая птица.
Около часа назад они сбили лагерь на пригорке, неподалёку от спящей деревеньки. Местные жители, наслышанные о «Мокром Вантузе» и его суровых, но справедливых людях, не стали чинить препятствий – напротив, вынесли припасы: вяленое мясо, краюху чёрствого хлеба и кувшин парного молока. Пока остальные возились с тугими швами палаток и растяжками, трое отошли в сторону: Эд, Клайп и Хданил. Им было поручено главное: развести огонь и сообразить хоть какое-то горячее варево.
Эд подбросил в огонь смолистую ветку. Искры взметнулись к звёздам, на секунду подсветив настороженные лица.
— А где Нугзар? — спросил он, не поворачивая головы.
Клайп пожал плечом:
— Пошёл сучья собирать на растопку.
— И как давно? — голос Эда стал тише, опаснее.
Хданил поднял глаза от котелка:
— Минут пятнадцать… — и сам же нахмурился, поняв, как долго тянется это время в чужом, недружелюбном лесу.
Тишина сгустилась до вязкой, почти осязаемой густоты. А затем за их спинами хрустнуло. Громко, отчётливо – так не ходят свои.
Все трое – как одно целое – напряглись. Ладони сами нашли рукояти ножей. Но из чернильной темноты на свет костра шагнул Херейд. Только его одежда была незнакомой – тёмная ткань пропиталась чем-то липким и влажным, блестящим в отблесках углей. А на руках он бережно, словно боясь разбить, нёс безжизненное тело.
Девушка. Белое, как мел, лицо. Глаза закрыты. Тонкие руки безвольно свисают плетьми.
Эдуард вскочил первым.
— Что с ней⁈
Парень тяжело перевёл дух:
— Похоже, следы от меча. Работано мастерски… но не чисто. Раны глубокие на животе и на спине. Кровища как из ведра.
— Неси её в медпункт, бегом! — скомандовал Эд.
Юноша исчез так же быстро, как и появился, унося свою ношу в палатку, где дежурили Ксюша с Сашей. Минуты тянулись медленно, как смола. Наконец, Гибадуллин вернулся. Его лицо казалось высеченным из камня.
— Где ты её откопал? — спросил Клайп, подаваясь вперёд.
— У старого дуба, — ответил Херейд, не глядя на него. — Лежала в луже. Я сперва подумал, мёртвая. А она дышала. Рядом следы человек пять, не меньше, все сырые, недавние. Они уходили не спеша, будто не сомневались, что дело сделано. Я не мог пройти мимо. Не имел права.
Эд положил руку ему на плечо. Жест был коротким, но весомым.
— Всё верно. Ты поступил как человек. — Он обвёл взглядом остальных, и в его глазах зажглась холодная искра. — Но теперь ясно: рядом бродит опасность. Сегодня дежурите вы двое. — Он указал на Даню и Мишу, тех, кому доверял, как самому себе.
Тимофеев и Ломбарди синхронно кивнули:
— Добро.
Вскоре к костру подтянулись остальные. Еда в котелке давно поспела, простая, без изысков – похлёбка, от которой пахло дымом и усталостью. Но и такая – благо. Глава группировки, наскоро проглотив свою порцию, поднялся и направился к медпункту. Ксюша и Саша, заслышав его шаги, переглянулись: спросят о девушке, тут и гадать нечего.
Эдуард откинул полог:
— Каково её состояние?
Ксюша, поправляя повязку на руке пациентки, ответила, чуть склонив голову:
— Уже легче. Крови много потеряла, но мы остановили. Пока без сознания, однако пульс ровный. Думаю, к завтрашнему утру очнётся.
Саша добавила, понизив голос:
— Нугзар был прав: раны от меча. И не простого: на лезвии стояла профессиональная зачарованность. Так новички не работают.
— Покушение? — спросил Эд, хотя ответ уже знал.
— Похоже на то. Если бы не мастер, кто её так… — Саша не договорила.
— А где сам Нугзар? — перебил мужчина.
— Ушёл к себе, отдыхать. Сил у него сегодня много ушло.
— Если станет хуже, зовите сразу. — Перец посмотрел на обеих девушек. Те молча кивнули. — Своим людям он разрешал называть себя просто по имени.
Он вышел в ночь, сделал глубокую затяжку холодным воздухом и бросил в темноту:
— Сбор командующих!
Эти слова звучали редко, но каждый раз означали одно: немедленно явиться четырём. Нугзару, Мише, Дане и ему самому. Через пять минут, тяжело дыша после быстрой ходьбы, они стояли перед ним.
— Так, — начал Эдуард, сцепив пальцы замком. — Мы задержимся здесь дольше, чем планировали. Будем смотреть за девушкой. Я уверен: на неё было совершено покушение. Работали профессионалом, но… учеником. Меч — высший класс, а руки нетвёрдые.
Клайп хмыкнул:
— То есть, её специально хотели убрать?
— Скорее, проучить, — встрял Херейд. — Или просто замести следы. Но убили бы точно. Только задачу, видать, спустили новичкам.
— Почему ты так решил? — спросил Хданил с недоверием.
Нугзар терпеливо, как учитель, разложил аргументы:
— Во-первых, они наследили. Я нашёл её в двух шагах от тропы. Любой крестьянин, пройди он полсотни метров, наткнулся бы на тело. Во-вторых, оружие держали неверно: раны рваные, с зазубринами, глубина разная. Профессионал ударил бы раз – и всё. Она бы даже вздохнуть не успела.
Перец нахмурился:
— Значит, убийцы могли быть рядом. Будьте начеку.
— И ещё, — Кудрявый полез за пазуху и извлёк грязный, измятый клочок плотной бумаги. — Это я нашёл там же, на тропе.
Он протянул находку лидеру. Тот поднёс её к свету костра, и по его лицу пробежала тень узнавания.
— Подойдите сюда, — позвал он глухо. Все четверо сгрудились. — Видите? Змея, свернувшаяся в кольцо. Знак Корби.
— Если его банда хотела убить девушку, — медленно проговорил Даня, — значит, она знает нечто такое, за что её молчание стоит дороже жизни.
— Как очнётся, узнаем, — отрезал Михаил .
А Нугзар стоял чуть поодаль и смотрел в сторону медпункта. Он думал о ней. О том, какая она… красивая. Невысокого роста, волосы прямые, длинные, до пояса. Фигура – даже сквозь грязную, рваную одежду угадывалась тонкая, живая сила. И это лицо – бледное, но чистое, словно вырезанное из слоновой кости.
— Я беру её под свою ответственность, — вдруг сказал он. Голос его не дрогнул.
Эдуард медленно повернулся к нему:
— Ты уверен?
Короткий, твёрдый кивок.
— У нас нет лишних палаток, — предупредил Эд. — Будете спать вдвоём. Присматривать за ней – твоя забота. Ты точно готов?
— Да.
— Тогда решено. — Глава перевёл взгляд на остальных. — Смотрите в оба. Ночь обещает быть долгой.
Он поднялся первым, Херейд за ним. Они ушли в темноту, а костер всё горел, отгоняя ледяные пальцы леса.
Ночь прошла спокойно. Слишком спокойно
Следующий день. Вечер. Медпункт.
Херейд сидел на складном стуле у изголовья койки, уставившись в пустоту. Глаза его не видели ни брезентовых стен, ни тусклой лампы. Он слушал тишину. Девушка всё ещё не приходила в себя. Только грудь её медленно поднималась и опускалась, да пальцы иногда вздрагивали, словно она продиралась сквозь чёрный, вязкий сон.
— Гх… Где… я? — раздался шепот, слабый, как первый лёд.
Нугзар вздрогнул всем телом. Резко повернул голову. Она смотрела на него мутно, ещё не понимая, но уже осознанно.
— Группировка «Мокрый Вантуз», — сказал он мягко, почти по-доброму. — Теперь ты его часть. Наш лидер пожалел тебя.
Девушка попыталась приподняться, но тут же замерла, закусив губу от боли.
— Не двигайся, — велел Херейд. — Ты потеряла слишком много крови. Раны глубокие. Если бы у Корби в подручных были не новички, а мастера, тебя бы уже никто не откачал.
В палату вошла Ксюша. Увидев, что пациентка открыла глаза, она всплеснула руками, а затем, нахмурившись, ткнула парня в плечо:
— Посторонний, на выход!
— Как в тюрьме, товарищ Ксения, — усмехнулся Гибадуллин , поднимаясь.
На прощание Ксюша отвесила ему лёгкий, но звонкий подзатыльник.
— Никого не впускай. Только Сашу. Всё.
— Ага, — буркнул он, выходя.
Состояние девушки улучшалось с каждым часом. К утру она уже могла сидеть, пить воду и даже слабо улыбаться. Эдуард решил: разговор отложим до завтра. Пусть окрепнет
— Ксюша, — позвала девушка, поворачивая голову к стене, где сидела фельдшер. — Не подскажешь, как зовут того парня? Ну, с длинными кучерявыми волосами…
Ксюша отложила бинты и улыбнулась краем губ:
— Нугзар. Кличка – Херейд. А что?
— Ничего, — тихо ответила девушка и вдруг, впервые за всё время, улыбнулась по-настоящему. — Спасибо тебе огромное.
Ночь. Дежурство.
Сегодня стоял на часах Гибадуллин. Он опёрся спиной о толстый ствол сосны, засунув руки в карманы штанов, и смотрел куда-то в звёздное небо. Мысли его были далеко – может быть, там, где он впервые увидел её, лежащую в луже крови.
Шаги. Тихие, почти беззвучные, но для его чуткого уха – как крик.
— Тебя отпустили? — спросил он, не оборачиваясь.
— Как ты узнал, что это я? — удивилась она.
— Осторожные шаги. Тяжёлое дыхание – ещё слаба. Незнание лагеря: ты наступила на колышек растяжки, но вовремя отдёрнула ногу. По всем приметам – ты. — Он чуть смягчил голос. — Не зря меня назначили левой рукой руководителя.
Девушка сделала шаг вперёд, оказавшись в полосе света, падающего от догорающих углей.
— Я хотела тебя поблагодарить.
Херейд наконец повернулся. Одна его бровь удивлённо взлетела вверх.
— За то, что спас, — просто сказала она.
— Я не могу пройти мимо тех, кто не заслужил смерти, — ответил он. И в его словах не было пафоса, только холодная, мужская правда.
Она опустила глаза, помедлила, а потом спросила:
— Можно… обнять тебя?
На его лице – впервые за долгое время — мелькнуло нечто, похожее на улыбку. Короткую, едва заметную, но тёплую. Парень молча развёл руки в стороны. Девушка шагнула в этот жест, прижалась щекой к его груди. Сильные руки сомкнулись у неё на спине, не больно, но надёжно. Он был почти на голову выше, и в этом неравенстве было что-то уютное, защищающее.
— Тебя как зовут? — спросил он, уткнувшись носом в её волосы.
— Наташа, — выдохнула она.
— Запомни, Наташа, — его голос стал тише, серьёзнее, — теперь ты под моей ответственностью. За тебя я отвечаю головой.
Наташа ничего не ответила. Она стояла и чувствовала, как ровно стучит его сердце, и как лес вокруг постепенно перестаёт быть враждебным. Ей было так хорошо рядом с ним, что даже звёзды, казалось, светили ярче.