я люблю тебя
На следующее утро Хан и Хёнджин зашли в палату к Т/и. Лица у них были серьёзные. Они переглянулись, не зная, с чего начать. Внутри комнаты витало напряжение.
— Т/и… — первым заговорил Хан, медленно подходя. — Мы… должны сказать тебе кое-что. Это про Минхо.
Она застыла. Руки дрожали. Сердце сразу начало колотиться, как безумное.
— Он… попал в аварию, — тихо сказал Хёнджин. — Машина сорвалась с горы. Сейчас он в реанимации. Врачи борются за его жизнь.
Щелк.
Будто мир рухнул. Как будто воздух исчез. Всё стало глухим, размытым.
Т/и резко вскочила с кровати, не слушая больше ни слова. Капельница вырвалась из вены, из руки хлынула кровь, но она этого даже не почувствовала. Боль в животе пронзила её насквозь, но ноги сами несли её вперёд.
— Т/и! Стой! — закричал Хан, подбегая, — ты не можешь! Ребёнок!
Но она уже вылетела из палаты. Через несколько минут сидела в такси, держась за живот, тяжело дыша. По лицу катились слёзы.
— Быстрее… пожалуйста… — прошептала она водителю, едва держась на ногах.
Когда она прибежала в больницу, её шаги гулко раздавались в коридоре. Она открыла палату Минхо… и застыла.
Он лежал там, в полном покое. Белоснежная простыня. Аппараты. Линия пульса, идущая медленно. Лицо бледное, губы почти синие. Но он был жив.
Она упала на колени, прямо перед его кроватью. Ладони сжались, глаза полные слёз.
— Минхо… — голос сорвался в рыдание. — Почему ты такой… почему ты меня злишь… и всё равно я тебя люблю. — она положила руку на край его простыни. — Я не могу без тебя… Не смей меня оставлять… ты обещал…
Слёзы падали на его руку. Она приложила свою ладонь к его груди, ощущая слабое, но живое биение сердца.
— Мы… ждём тебя. Я и наш малыш… — прошептала она. — Мы здесь… мы ждём…
Т/и всё ещё стояла на коленях, уткнувшись лбом в его грудь, когда в палату вбежали Хан и Хёнджин. Увидев её в крови, с дрожащими руками и слезами, они тут же подбежали.
— Т/и! Ты не можешь быть здесь! — крикнул Хёнджин, пытаясь подойти, но она в панике зашипела:
— Не подходи! Не смейте!
— Ты истекаешь кровью! Ребёнок! — Хан бросился звать врачей.
Дверь распахнулась, и вбежали медики. Они попытались оттащить Т/и от кровати Минхо, но она кричала, сопротивлялась, вырывалась, не позволяя им забрать её.
— Нет!! Пожалуйста, не уводите меня от него!! — голос был сорван, она задыхалась от рыданий.
И вдруг… будто всё замерло.
Движение…
Т/и резко подняла голову. Минхо. Его пальцы дрогнули. Потом — веки. Он медленно, с трудом, открыл глаза.
— М-Минхо… — прошептала она.
В этот же момент врачи крепче схватили её, но она с силой вырвалась, сбивая всё на пути, и с криком бросилась к нему:
— Минхо!!
Она обняла его, прижавшись к его груди, несмотря на боль в животе, несмотря на крики врачей за спиной. Её тело трясло, дыхание сбивалось, но она не отпускала его.
Он с трудом повернул голову, его взгляд был слабым, но он сфокусировался на ней.
— Т/и… — прохрипел он, слабо, но ясно.
Она заревела ещё громче и крепче прижалась к нему.
— Ты вернулся… ты жив… Прости меня… Прости за всё, только не умирай… Пожалуйста…
Хан и Хёнджин стояли у входа, потрясённые, молча стирая слёзы с глаз.
Прошло несколько часов. Т/и уже переодели, обработали рану, подключили капельницу. Но она не отходила от Минхо. Ни на шаг.
Он лежал слабо улыбаясь, бледный, но живой. Она аккуратно, с дрожью в пальцах, кормила его с ложки, а слёзы всё ещё катились по её щекам.
— Ешь, пожалуйста... Ты должен набраться сил... ради нас... — прошептала она, вытирая уголки его губ мягкой салфеткой.
Минхо, всё ещё слабо, но с улыбкой, прошептал:
— Ты плачешь, а всё равно заботишься обо мне... Такая упрямая... Я люблю тебя, Т/и...
Она опустила взгляд, чуть дрогнув губами, и нежно поцеловала его в лоб. Минхо медленно положил ладонь ей на живот, впервые осознанно, с уважением и страхом к тому, что под ней.
За стеклом стояли Хан и Хёнджин, молча наблюдая за ними.
— Честно, — тихо сказал Хан, — я в шоке. Никогда не думал, что он будет так смотреть на кого-то... как на неё.
— Это уже не просто любовь, — вздохнул Хёнджин, скрестив руки на груди. — Это его смысл жить. Она и ребёнок — всё, что у него теперь есть. Он умер бы, если бы потерял её.
— А она... несмотря на всё, всё ещё рядом. Такая сильная… — Хан кивнул с лёгкой улыбкой. — Она будет хорошей матерью.
Хёнджин взглянул на него:
— И он будет хорошим отцом. Если, конечно, ещё раз не облажается.
Они оба тихо рассмеялись, но в глазах была только гордость и облегчение. Они видели: несмотря на всё, эта семья только начала рождаться.