авария, кома
Прошло два дня. Она всё ещё не говорила с ним. Минхо приходил каждый день, оставлял фрукты, приносил цветы, сидел молча у кровати, надеясь хоть на одно её слово. Он не спал ночами, его лицо потемнело, взгляд стал тяжёлым. Но он всё ждал.
И вот сегодня он решился.
Он зашёл в палату, тихо прикрыв за собой дверь.
— Т/и… пожалуйста, я должен поговорить с тобой. Я не могу больше молчать.
Она не повернулась к нему. Сидела, уставившись в окно, в обнимку с подушкой.
— Мне плевать, что ты не хочешь слушать. Я… — он сделал шаг ближе. — Я не спал все эти ночи, я молился, чтобы ты выжила, чтобы ребёнок выжил. Я был дураком. Струсил. Но сейчас… я просто хочу, чтобы ты знала — я люблю тебя. Больше всего на этом свете. Ты — моя жизнь. Ты и наш малыш.
И тогда она резко обернулась.
Её глаза были полны слёз, губы дрожали.
— Любишь? — голос был сорван. — Если бы любил — не послал бы меня! Не орал бы, как безумный! Я… я была одна, одна с ребёнком, с паникой, с болью! А ты?! Ты просто крикнул на меня и выкинул из своей жизни!
— Я сожалею, — прошептал он. — Я не знал, что ты…
— ЗНАЕШЬ, ЧТО СЕЙЧАС?! — закричала она. — У МЕНЯ СНОВА БОЛИТ ЖИВОТ! Из-за стресса, из-за твоих криков!
Она зажала руки на животе, наклонилась вперёд и сжалась от боли.
Минхо тут же кинулся к ней, пытаясь поддержать.
— Т/и! Тише, дыши, пожалуйста! Врача! — он крикнул в коридор.
Слёзы текли по её щекам, она рыдала, задыхалась.
— Я не хочу тебя видеть… Минхо… я не хочу больше быть с тобой…
Эти слова вонзились ему прямо в грудь. Он замер.
А потом, когда врачи забежали в палату и увели его вон, он стоял в коридоре, опустив голову, чувствуя, как мир рушится.
Он потерял её. По-настоящему.
Но даже сейчас он знал — он не отступит.
Минхо выбежал из больницы, не дождавшись врачей. Его руки дрожали, а в глазах стоял туман. Он не видел дороги перед собой — только вспоминал её глаза, полные боли… её крик… «Я не хочу больше быть с тобой».
Он вбежал в машину и рванул с места, слёзы застилали глаза.
— Прости… Прости меня… — шептал он, сжимая руль до побеления пальцев. — Я не могу потерять тебя… Я не смогу…
Он нёсся по мокрой дороге вдоль обрыва.
Всё происходило слишком быстро.
Колёса сорвались с дороги.
Машина резко вильнула.
Скрежет металла.
И полёт вниз.
Глухой удар. Тишина.
Через час его нашли. Машина была почти расплющена. Он лежал без сознания, всё тело в крови. Пульс был слабым, но он был жив.
— Господи… — прохрипел один из спасателей. — Срочно в больницу!
Когда Хан и Хёнджин получили звонок, у них всё похолодело внутри.
— ЧТО?! — Хан выронил телефон. — Он где?!
— В реанимации, — дрожащим голосом сказал врач. — Мы боремся за его жизнь. У него перелом таза, сломано несколько рёбер, сильное внутреннее кровотечение. Он потерял много крови…
Они ворвались в больницу, как буря.
— Где он?! Минхо! — закричал Хёнджин.
— Он на операционном столе, — сдержанно ответила медсестра. — Пожалуйста, подождите...
Они сидели в коридоре, склонив головы.
— Он сломался, — тихо сказал Хан. — Он ведь правда её любит…
— А теперь может умереть… — прошептал Хёнджин.
Часы шли медленно.
Каждая секунда казалась вечностью.
_________________________________________
Двери операционной наконец открылись.
Хирург снял маску.
— Он жив. Операция прошла успешно. Но… состояние тяжёлое. Он в коме. Мы не знаем, когда он проснётся.
Тусклый свет лампы, ровный звук аппарата, и тишина — такая, от которой ноют кости. Минхо лежал на больничной койке, бледный, почти прозрачный. Аппараты следили за его дыханием, за пульсом, за тем, что он всё ещё здесь.
Но внутри него… была темнота.
Он будто плыл в пустоте. Тяжесть, боль, отчаяние — всё это смешалось в один бесконечный кошмар. Он хотел проснуться, хотел уйти… но не мог.
Вдруг он услышал её голос.
— Минхо… пожалуйста, не умирай…
Он затаил дыхание. Это был её голос — мягкий, дрожащий. Такой родной. Такой тёплый.
— Ты слышишь меня?.. Минхо… я знаю, ты злился. Я знаю, ты испугался… Но я… я не смогла сказать тебе тогда… — она запнулась. — Я люблю тебя… Я правда люблю. Ты слышишь?
В темноте внутри него вспыхнул маленький огонёк. Он пытался тянуться к ней. Пытался открыть глаза. Пошевелить пальцем. Сказать хоть слово.
Но тело не слушалось.
— Пожалуйста… открой глаза… — она плакала. — Ради меня… ради нашего ребёнка. Ты не имеешь права бросить нас.
Она сжала его руку.
— Минхо… вернись…
Слеза упала на его пальцы.
И вдруг — лёгкое движение. Его мизинец дёрнулся.
Она вздрогнула.
— Минхо?.. Это ты?.. Ты меня слышишь?
Он не мог говорить. Не мог открыть глаза. Но сердце внутри него забилось сильнее. Он услышал. Он борется.