Ангел Чёрного Дьявола [18+] «Любовь, рождённая во тьме.» Мафия!

«Я буду купаться в крови своих врагов!» © M.A.S.

*** Арслан
Стамбул. Территория клана Эмирхан.

Я стоял у панорамных окон комнаты сестры и смотрел, как Арман упражняется во владении мечом в саду. Значит, он обдумывает план действий. Он всегда делал это. Каждый раз, когда ему нужно было придумать идеальный план, он тренировался с мечами, клинками или же стрельбой. Это делало его лучшим стрелком и убийцей из «Нашей семьи». В стрельбе он превосходил даже меня.

— Арслан? — сзади послышался тонкий, едва слышный голос Арии, и я повернулся к ней.

Только спустя неделю она начала приходить в себя, и то урывками. Её дыхание было поверхностным, веки тяжёлыми. Даже сейчас она была слишком слабой и спала большую часть суток.

— Белоснежка? — я сел на край кровати, аккуратно взял её холодную руку в свою. — Как ты себя чувствуешь? Дышится легче?

— Всё… хорошо, — выдавила она, и на лице появилась тень той улыбки, что я так любил. Но это была лишь бледная копия её обычного сияния. — Ты сам как? Мы с тобой не разговаривали после того… что случилось… — голос её предательски дрогнул, и она замолчала, с трудом переводя дыхание.

— Никогда больше так не делай! — прорычал я, но тут же смягчил тон, видя, как она вздрогнула.

— Как? — она с трудом приоткрыла глаза шире, делая вид, что не понимает.

— То, что ты сделала тогда, больше никогда не делай. Никогда больше не рискуй своей жизнью ради меня, Ария. Никогда, ни за что, ни ради меня, ни за меня не получай пулю! Поняла? — вместо ответа она едва приподняла дрожащую руку, положила её мне на щеку и попыталась улыбнуться.

— Арслан, за тебя, ради тебя… я… — она закашлялась, и я мгновенно поднёс к её губам стакан с водой, поддерживая её голову. — …я не только получу пулю, но и жизнь отдам. Как и ты. Потому что мы вместе пришли в этот мир… и всегда будем вместе, — проговорила она, уже едва шевеля губами. Я тяжело вздохнул, чувствуя, как бессилие сжимает мне глотку.

— Нет, Ария. Это я должен защищать тебя, а не ты меня! Понимаешь? — говорю я, бережно сжимая её пальцы, но моя близняшка снова еле заметно качает головой.

— Ты забыл… что мы одна семья… Сделаем друг для друга всё… Почему, когда ты можешь рисковать… своей жизнью… я не могу?

— Потому что у тебя, блядь, есть сын! — сорвался я, вскочив на ноги, но тут же пожалел о резкости. — Джан! Маленький, беззащитный малыш. Если бы ты умерла в тот день, что, чёрт возьми, я бы сказал ему, когда он вернётся из лагеря? Ты не думала о себе, но могла же подумать о нём, Ария!

Я сдерживался несколько дней, пытался задавить в себе этот гнев и ужас, но теперь он вырвался наружу. Я не мог смириться с тем, что моя сестра поступила так опрометчиво! Она не думала ни о себе, ни обо мне, ни даже о своём ребёнке!

— Джан и я… живы благодаря тебе, — прошептала она, и в её бирюзовых глазах, тусклых от боли, блеснула слеза. — Если бы ты нас не спас… Рустем мог бы убить нас…

Как только я вспомнил об этом проклятом ублюдке, меня охватила знакомая, леденящая ярость. Я должен был годами мучить и пытать эту тварь, сдирать с него кожу, пока он дышал, чтобы он каким-то образом почувствовал хоть каплю того страха, что испытывала моя сестра. Но когда он пустился в бега, он получил от меня только три пули и упал в ту реку. И сдох. Слишком быстро.

— Рия, мой долг — защищать вас! Вы все — ты, Джан, Камилла, Адам, Амиран и даже Арман с Кенаном — моя ответственность. И я до последнего вздоха буду это делать. Но защищать меня — это не твоя забота. А моя, — я сжал кулаки так, что кости затрещали, еле сдерживая крик.

— Брат… — Ария попыталась приподняться, но судорожно сжалась, впиваясь пальцами в простыню. Лицо её исказила гримаса чистой, немой агонии. — А-а…

— Рия! — я бросился к ней, ловя её, чтобы она не упала. Осторожно, как хрустальную вазу, уложил её на подушки. — Всё, тише, не двигайся. Швы… Позвать Дока? — она лишь слабо помотала головой, зажмурившись. — Тебе нельзя, ты слышишь? Рана ещё не зажила, а ты…

— Арслан, — она перебила меня шёпотом, не открывая глаз, и снова нащупала мою руку. Я замер. — Я знаю, что ты злишься… и у тебя есть на это право. Но пойми и ты… Когда я увидела тебя… в крови… мой мир рухнул… — Слёзы потекли по её вискам, впитываясь в подушку. Я закусил губу до крови. — Как ты боишься меня потерять… так и я боюсь, что ты умрёшь!

— Сестра, — я аккуратно смахнул её слезу большим пальцем. — Мы родились в этом мире. Это наша судьба. Ни я, ни наши братья не знаем другой жизни, кроме этой. Но мы — Эмирханы. Нас не так-то просто стереть с лица земли, — я попытался улыбнуться, но вышло больше похоже на оскал. Она слабо фыркнула. — Не переживай, Белоснежка. Чтобы нас убить, им придётся привести легион. И даже тогда — это будет лишь начало их кошмара.

— Знаю… — она снова попыталась улыбнуться. — Но…

— Никаких «но», — я мягко, но твёрдо прижал указательный палец к её бледным губам. — Не волнуйся. А что касается тех, кто посмел поднять на тебя руку… Они за это заплатят. Своим будущим. Своим покоем. Своей кровью.

— Арслан, нет… — в её глазах мелькнула паника, но я не отвёл палец.

— Даже не пытайся меня уговаривать. Я не успокоюсь, пока те, кто пролил твою кровь, спокойно живут. За каждую каплю твоей крови они заплатят мне жизнью. Я устрою им такой ад на земле, что сама смерть покажется им милостью. Я даю тебе слово! Те дни, что ты провела между жизнью и смертью, я превращу в вечность мучений для каждого причастного. Анкара узнает, каков на вкус гнев Эмирхана. Ильгазы прозреют, узнав цену своей ошибки. Клянусь!

*** Руя
Анкара. Территория клана Ильгаз.

Этот зал был моим храмом. Бывший зал моей матери, с высокими потолками и зеркалами во всю стену, теперь превращённый в танцевальную студию. Большую часть своего времени я проводила здесь. И в особенности последние дни.

Европейское турне должно было вот-вот начаться, и главной его точкой был Милан, Италия! Моей же целью была Академия высшего мастерства «Ла Скала». Это был уникальный шанс для молодых артистов со всего мира — попасть в систему самого знаменитого театра, быть замеченным, получить контракт. Как ведущая солистка труппы, я питала очень большие надежды и амбиции насчёт этого. Это была цель всей моей жизни. Италия — моя детская мечта и единственный билет, чтобы сбежать из этого мира. Я поклялась уехать, чего бы это мне ни стоило.

Я снова встала на пуанты, перенося тяжесть тела на правую ногу. Вдох. Тридцать два фуэте. Это не просто вращения. Это тридцать два шага по лезвию между мечтой и реальностью, где единственная точка опоры — кончик пуантов и бешено бьющееся сердце. Я оттолкнулась, повела корпус рукой…

И подвернула ногу. Резкая, знакомая боль пронзила лодыжку. Я рухнула на прохладный паркет, стиснув зубы, чтобы не закричать.

К падениям я была привычна. Бывало и хуже. Сейчас меня куда больше мучило то, что я не могу сосредоточиться на танце. До заветной мечты оставалось меньше месяца, а я, как дура, думала о том, что случилось тогда.

С той ночи прошло несколько дней. Я не разговаривала с отцом и братьями. Вся эта ситуация и поведение моей собственной семьи повергали меня в ужас. Но стали происходить ещё более странные вещи. В нашем доме ни с того ни с сего появилась новая прислуга.

Девушка по имени Гамзе.

Это было удивительно, потому что за восемнадцать лет жизни отец ни разу не менял персонал, в первую очередь из соображений безопасности. А эта девушка возникла совершенно внезапно. Её никто не знал. Даже господин Сулейман, который управлял домом и персоналом.

Я никогда не вмешивалась в домашние дела и уж тем более в дела прислуги, но появление этой девушки почему-то вызвало у меня тревогу. Она вела себя странно — была какая-то испуганная, будто ждала нападения в любую минуту. К тому же она слишком часто разговаривала и проводила время с Зеки, одним из ближайших людей моего отца.

Несколько раз я случайно становилась свидетелем, как она, рыдая, что-то живо обсуждала с Зеки, а он утешал её словами: «Всё будет хорошо. Он тебя не найдёт. Здесь ты в безопасности. Господин позаботится о нас» — и тому подобное. Из их диалогов я поняла, что её кто-то преследовал, и отец из сострадания разрешил ей работать у нас. Но было в этой истории что-то ещё… Что-то, что меня слишком беспокоило.

Сердце подсказывало: должно случиться что-то плохое. Приближалось что-то опасное. Нет, надвигалось что-то кровавое! Арслан Эмирхан был слишком спокоен. Он ничего не предпринимал. Это было затишье перед бурей.

— Руя?

В танцевальный зал вошёл Ризван и, увидев меня на полу, тут же подбежал.

— Что случилось? Упала? Где болит?

Я несколько секунд смотрела на него, потом кивнула на лодыжку. Он стиснул зубы.

— Снова до седьмого пота отрабатывала это дерьмо под названием фуэте?!

— Это «дерьмо», как ты выразился, — моя мечта, Риз, — недовольно бросила я ему.

— Этот твой балет в конце концов тебя погубит. Ты опять, чёрт возьми, на диете! Не ешь, не спишь нормально! Так можно и умереть, понимаешь? — в его голосе смешались возмущение и тревога.

— У меня «Лебединое озеро», и я — главная солистка. Мне нужно сделать тридцать два оборота, — я взяла близнеца за руку и поднялась. — И я сделаю это. Непременно.

Так оно и было. Я годами тренировалась и мучила себя в прямом смысле слова. И сейчас не сомневалась — всё будет исполнено безукоризненно. Без единой погрешности, в полной гармонии с оркестром. Ради этой цели я трудилась в поте лица, проливала кровь, сутками не спала, морила себя голодом, десятки раз попадала в больницу с травмами и теряла сознание на занятиях бессчётное количество раз. И сейчас никому не позволю себя остановить.

— Продолжай в том же духе, и закончишь, как наша мать, — вдруг вырвалось у Ризвана, и он резко замолчал. — Ри…

— Как наша мать? — я вырвала руку и встала ровно, игнорируя боль в ноге. — Напомнить тебе, как умерла наша мать, братик? — Ризван смотрел на меня с сожалением. — Если я не смогу уехать в Италию, то точно закончу, как она! Меня выдадут за какого-нибудь психованного мафиози, и вся моя жизнь пойдёт под откос! И закончу я, как девяносто девять процентов женщин в этом мире. Умру либо от руки мужа-тирана, либо убью себя сама.

— Руя, — брат взял моё лицо в ладони и прикоснулся лбом к моему. — Я, чёрт побери, не позволю такому случиться! Слышишь? Я убью, уничтожу и разорву любого, кто причинит тебе боль! Даже нашего отца!

— Ризван! — я прикрыла ему рот рукой, огляделась и снова посмотрела на него. — Ты совсем спятил? Вдруг кто-то услышит? Ты же знаешь, что тогда будет!

Я прекрасно знала, что даже у стен этого дома есть уши. И то, что сказал брат, было равносильно предательству. За это могли убить!

— Перестань быть таким безумцем. Ты знаешь правила и устои, зачем говорить, не думая о последствиях? — Ризван лишь усмехнулся и убрал мою руку.

— Руя, ты моя единственная сестра. Моя близняшка. Та, с кем я появился на свет. Думаешь, кто-то может быть для меня дороже? — он поцеловал мою ладонь. — Ты — моя ответственность, и я всегда буду защищать тебя. Что бы ни случилось. Я рискну всем ради тебя. Миром, войной, жизнью и смертью! Ничто не помешает мне защитить и спасти тебя. Даже наш отец. Понятно?

Внезапно вся обида и злость на него испарились. Это была наша первая ссора за последнее время, и держаться от него в стороне было невыносимо трудно. Я улыбнулась, обняла его за талию и прижалась щекой к груди.

— Ты мой герой-защитник, брат.

— А ты — моя принцесса-лебедь, — он легко подхватил меня на руки. От неожиданности я вскрикнула и обвила его шею. — Давай, на ногу нужно лёд положить.

Я лишь улыбнулась и положила голову ему на плечо. Брат вынес меня из зала. Ризван отнёс меня во внутренний дворик, а сам ушёл за льдом. Мысли об Эмирханах настолько засели в голове, что я не могла думать ни о чём другом. Даже о предстоящей поездке в Италию.

— Что моя принцесса делает? — рядом раздался голос отца, и я вздрогнула.

— Папа, это ты… — я посмотрела на него. — Напугал меня, — положила руку на сердце.

— Пташка моя, что случилось? — папа присел рядом на качели и обнял меня за плечи. — Что с тобой? В последнее время ты какая-то задумчивая. Всё в порядке? — спросил он с беспокойством.

Он всегда волновался обо мне без видимой причины. Честно говоря, его чрезмерная опека порой меня тяготила. У меня было ощущение, что он душит меня своей заботой.

— Руя, — голос отца вернул меня в реальность. — Дочка, что-то случилось? Есть проблемы, о которых я не знаю?

Как будто он не в курсе. Почему в этом доме все считают меня дурочкой?

— Это я у тебя должна спросить, отец, — сделала я акцент на последнем слове.

— Отец? — брови отца удивлённо поползли вверх.

Для меня он всегда был «папой», «папочкой». Я называла его «отец» или «господин Ильгаз» только в случае ссоры или обиды. По-детски, но это был мой самый сильный протест. Мне никогда не позволили бы сбежать из дома или напиться в клубе. Попробуй я выйти за порог — за мной увязалась бы целая свита. Так что обижаться и запираться в комнате оставалось единственным выходом.

— Что же я совершил такого смертного греха, что ты так жестоко наказываешь меня, маленькая госпожа? — в его голосе зазвучали нотки сарказма.

— Папа, не издевайся! Я серьёзно! — воскликнула я, и он рассмеялся.

Папин смех ему очень шёл. Вокруг его серых глаз собирались лучики морщинок, а в уголках губ появлялись милые ямочки. Я обожала, когда мои мужчины смеются. Я была единственной женщиной среди пятерых мужчин, готовых на всё ради меня. И, конечно, я в ответ была готова на всё ради них. Абсолютно на всё! Вот только они до сих пор воспринимали меня как ребёнка.

— Ладно-ладно, не сердись, мой прекрасный Лебедь, — прошептал он, поглаживая мои волосы.

Отец любил давать мне прозвища: пчёлка, птенчик, принцесса, жемчужина… Но «Лебедь» было его любимым. Он называл меня так с детства. Отчасти из-за светлых волос, доставшихся от мамы, а во-вторых — из-за страсти к балету, которую я тоже унаследовала от покойной матери. В детстве я обожала «Лебединое озеро».

— Говори, что случилось, — попросил папа, и я выпрямилась.

— Что происходит в нашем доме, пап? Почему все так взволнованы? Охраны у ворот стало вдвое больше. Я даже выйти не могу. В академию хожу, как в лагерь, с целым взводом телохранителей. Что это? Всё из-за того человека? Из-за А-Арслана? — язык будто обжёг мне нёбо, когда я произнесла это имя.

Во мне просыпался дикий, первобытный страх, стоило его услышать. Я редко произносила его имя вслух. Даже в нём таилось что-то ужасное. Настолько, что его не хотелось называть, а если и называла, то лишь шёпотом, будто он мог подслушать.

— Руя… — лицо отца стало каменным, глаза — ледяными. — Это тебя не касается. Ты не должна вмешиваться.

— Почему это? — покорность никогда не была моей сильной стороной.

У меня был непростой характер. Во мне было слишком много упрямства и дерзости. Я знала это, и моя семья тоже. Но все эти черты я тщательно скрывала от посторонних. Для всех я была холодной и гордой принцессой, ведущей себя безупречно и сдержанно, как и подобает моему статусу. Но это была лишь оболочка, маска, под которой я существовала, а не жила.

— Дочка, это дела клана…

— Я тоже часть клана, разве нет? — отец погладил меня по щеке.

— Ты часть семьи. К тому же ты сама не любишь всё это.

— Пап, что-то происходит, да? Вы все ведёте себя странно. Столько собраний за закрытыми дверями. Эта ваша нервозность и та девушка… С тех пор как она появилась, ты и братья стали другими. Что происходит? Это всё из-за Эмирханов? Из-за вашего нападения на них? — я не отступала.

— Не забивай свою прекрасную голову такими вещами. Всё хорошо. Ничего не случилось.

— Папа, я уже не ребёнок! — я отвела его руку. — Мне не восемь, а восемнадцать! Я взрослая. И имею право знать, что происходит в доме, где я живу.

Папа смотрел на меня несколько секунд, а потом улыбнулся.

— Когда ты злишься, ты так похожа на свою мать, — я замерла, уставившись на него. Мы редко говорили о маме. — Такие же сверкающие глаза, полные уверенности и упрямства. И тот же голос… — его голос стал тише.

С момента смерти матери прошло уже столько лет. Отец женился снова, мы с братьями выросли. Но боль утраты не утихла. Особенно для меня. Это была не только боль потери, но и боль предательства!

— Значит, ничего нет? — я вернулась к прежней теме, чтобы сменить тягостную атмосферу.

— Верно, — отец снова стал серьёзным и холодным, будто тех нежных минут и не было. — Тебе не о чем беспокоиться. Займись своими делами.

— Прекрасно. Тогда не будет никаких проблем с моей поездкой в Италию?

— Италия? — переспросил он, и я кивнула. Выражение его лица изменилось. Кажется, кое-кто забыл!

— Папа? Ты же сейчас не думаешь о чём-то вроде: «Нет, дочка, ты не поедешь в Италию!» — спросила я, и он улыбнулся.

— Руя, сейчас это так важно? Может, перенести поездку? Ради твоей же безопасности.

— О, нет! — я покачала головой. — Ни за что! Никогда! Я ради этого дня, как проклятая, тренировалась и мучила себя не для того, чтобы очередной твой мстительный враг всё испортил, — сказала я спокойно, но внутри бушевала такая ярость, что её не передать словами.

Клянусь, если они разрушат мою жизнь и мои мечты из-за своих войн, я убью их всех. Своими руками.

— Отец, тебе не о чем переживать, — к нам подошёл Ризван с пакетом льда. — Я поеду с ней, — я с благодарностью посмотрела на брата.

Отец посмотрел на нас обоих несколько секунд, а затем кивнул с тяжёлым вздохом. Я радостно вскрикнула и обняла его. Папа засмеялся и обнял в ответ.

— Спасибо, папуль! Ты самый лучший, — я посмотрела на него, но в его глазах читалась тревога.

— Ты должна быть осторожной. Договорились? — я кивнула, и он перевёл взгляд на Ризвана. — А ты головой будешь отвечать за неё. Понял? — его голос стал настолько холодным и резким, что по моей коже побежали мурашки.

Со своими сыновьями он всегда говорил с такой ледяной строгостью, что мне становилось страшно за них. Но лицо Ризвана оставалось спокойным. Он сдержанно кивнул, отец поцеловал меня в макушку и ушёл.

— Прости, — как только папа скрылся из виду, сказала я. Светлые брови Ризвана вопросительно взметнулись вверх. — Из-за меня у тебя одни проблемы.

— Не говори глупостей, Ри, — он присел передо мной на корточки и бережно взял мою лодыжку. — Наш отец всегда был холодным человеком. Просто с тобой он другой, — и я чувствовала себя виноватой, но братья никогда меня за это не упрекали.

В нашем мире это считалось нормой. Так отцы обращались с сыновьями, а иногда и с дочерьми. Мол, строгость воспитает силу и жестокость, необходимые в мафии. Чушь собачья! Они просто прикрывали свою чёрствость выдуманными правилами и законами!

— Нога сильно болит? — я покачала головой. Он улыбнулся и сел рядом. — Ну что, скоро поедем в Милан? — спросил он с оживлением, и я, сияя, кивнула, а потом положила голову ему на плечо.

— Спасибо. Ты единственный, кто меня поддерживает, — Ризван провёл рукой по моим волосам и поцеловал в макушку.

— Никогда не благодари меня за такое. Я сделаю всё, чтобы защитить тебя. Ты же моя сестрёнка.

— А ты — мой рыцарь-защитник, — я чмокнула его в щёку, и он рассмеялся. Я тоже. — Всегда? — я взяла его за руку.

— До последнего вздоха! — он поцеловал мою ладонь.

*** Арслан
Анкара. Территория клана Ильгаз.

Мы с Арманом и Кенаном стояли в тени недалеко от величественного особняка семьи Ильгаз, вокруг которого, словно муравьи, сновали люди Тахсина. Он думал, что так сможет защитить себя и свою драгоценную семью. Но как же он заблуждался. Если я в своё время проник в дом моего параноидального отца, который охраняла сотня бойцов, и утопил их всех в их же крови, то неужели он верит, что эти меры остановят меня? Глупец! Я войду в этот дом. Любой ценой.

— На территории больше двадцати охранников, — сказал Арман, не отрывая бинокль от глаз.

— Я думал, они окружат дом целой армией, — заметил Кенан, натягивая свои фирменные чёрные кожаные перчатки.

— Он нас просто недооценивает. Думает, что эти солдаты спасут его от нас, — я вытащил из багажника сумку с боеприпасами и швырнул её на землю. — Но что там, на земле. Скрылся бы он даже в аду, я бы и туда вошёл.

— Вот план дома, — Арман развернул схему на капоте и указал на отметки. — Альпарслан, ты заходишь внутрь. Кенан, ты с тыла, а я прикрою. Не забудьте про глушители. Не должно прозвучать ни одного выстрела, пока мы не выберемся отсюда. Ясно? — Кенан и я переглянулись и усмехнулись. — Ребята, без самодеятельности. Хорошо? Не хочу снова вытаскивать ваши грёбаные задницы только потому, что вам вздумалось поиграть в героев! — Мы с Кенаном рассмеялись, а Арман терпеливо вздохнул.

— Ладно. В этот раз действуем строго по плану! — уверенно заявил Кенан.

— Ага, в прошлый раз ты говорил то же самое, и мне пришлось тащить на себе твою раненую тушку! — я усмехнулся, вспомнив, как брат выносил Кенана. Сейчас смешно, а тогда было не до смеха. — А ты и не улыбайся, Альпарслан! Ты — рекордсмен по сбору пуль и играм со своей жизнью!

— Ну, я просто знаю, что у меня есть ангел-хранитель, — он показал мне средний палец, и мы снова засмеялись.

Нет ничего приятнее, чем выводить из себя само олицетворение спокойствия Армана Эмирхана!

— И ещё, парни: на одного врага — одна пуля! Не нужно палить по три раза в уже мёртвых. Патроны ещё пригодятся, а покойникам — нет! Контролируйте эмоции. Договорились?

— Если ты закончил нравоучения, можно начинать? — спросил я, и Арман сжал переносицу, тяжело вздохнув.

— С кем я говорю? Кому я вообще это говорю?! — воскликнул он, глядя на нас.

— Арман, смирись: горбатого могила исправит! — сказал Кенан, доставая пистолеты из-за пояса, а затем безнадёжно качнул головой в мою сторону. — Хотя нет, этого даже ад не исправит. Его там и близко не пустят! — и он растворился в темноте.

— Что правда, то правда, — я натянул кепку и уже сделал шаг, но Арман остановил меня. Я вопросительно взглянул на него.

— Альпарслан, без глупостей. Ладно? — Порой у меня возникало ощущение, что он старший брат, а не я.

— Не переживай, — я положил руку ему на предплечье и сжал. Он ответил тем же. — Сегодня я не умру, — мрачно улыбнулся я, бросая взгляд на особняк. — Сегодняшняя ночь изменит их жизнь. Я окрашу их дом в багровый. В свой любимый цвет, — похлопал его по плечу и двинулся к особняку.

— Я прикрою тебя! — бросил он мне вслед. Я обернулся и кивнул.

— Естественно!

Конечно, прикроет. Он был лучшим стрелком, способным попадать с невероятных дистанций. Никто не мог сравниться с ним в меткости и расчётливости.

Пробраться к особняку было непросто, но проникнуть внутрь оказалось ещё сложнее. Теперь ясно, почему Тахсин нанял именно этих людей. Они были прекрасно подготовлены, лучшие из лучших. Если бы не Кенан и особенно Арман, снимавший каждого второго, мне бы ни за что не попасть в дом, а уж тем более не выйти живым.

Но своё незабываемое кровавое послание я оставил на белоснежной стене этого особняка. И был уверен — его запомнят. В доме царила мёртвая тишина. Все его обитатели мирно спали в своих постелях, даже не подозревая, что под их крышей находится злейший враг. Враг, который мог прикончить любого из них во сне, и они бы даже не поняли этого. Но не это было моей целью. Я хотел совсем иного.

Вдруг донёсся шорох, и я в последний раз взглянул на окровавленную стену. Ухмыльнувшись, направился к ближайшей лестнице. Поднявшись, я вошёл в первую попавшуюся комнату и бесшумно прикрыл дверь. Несколько минут прислушивался — тишина. Значит, ещё ничего не обнаружили.

Я сделал шаг назад и осмотрел помещение. Тяжёлые занавески были задернуты, закрывая лунный свет. Тяжело выдохнув, я подошёл к занавешенному окну и раздвинул шторы. Я закрыл глаза, пытаясь придумать, как выйти отсюда. Я слегка повернулся корпусом и заметил проблеск светлых волос, разметанных по подушке.

Твою ж мать!

Я был не один в комнате. Здесь была девушка. Когда я немного отошёл от окна, лунный свет упал на её лицо, и я вдруг увидел белокурого ангела, что мирно спала. Я не хотел этого делать. Я даже не знал, что мною двигало, но сделал.

Вот же дьявол!

Всего секунда, всего одна чёртова секунда, и я внезапно оказался в метре от неё. Она лежала на кровати прямо передо мной. Разбросанные на подушке белокурые локоны, что блестели, как озеро в лунном свете. Прекрасное ангельское лицо, белая шея, плечи и совершенно потрясающая ослепительная грудь. Я видел каждую линию её тела, даже под тонким белым одеялом. Это был её изгиб бёдер и талии.

С того момента, что я увидел её, прошло всего несколько минут, но они казались грёбаной вечностью. Я сделал вдох, и воздух застрял у меня где-то в груди. Впервые у меня перехватило дыхание от женской красоты. Я не был из тех мужчин, которые смотрели на женскую красоту. Вообще меня редко что-то привлекало в женщине, а точнее ничего, кроме секса. Но она… Она была прямо передо мной.

Я не шевелился и старался не дышать слишком громко. Она не должна была проснуться. Если она проснётся и увидит меня, если она только посмотрит на меня, я не думаю, что смогу уйти.

Чёрт бы всё побрал! Я не должен был здесь находиться. Арман был прав. Всё снова пошло не по плану!

Секунды медленно текли, а в моей голове крутились сотни вопросов. Кто эта девушка? Я был уверен, что у Тахсина только сыновья. Но эта девушка… Неужели это его молодая жена? Нет. Она должна быть лет на десять старше. А этой девушке было максимум семнадцать — восемнадцать. Тогда кто? Невеста одного из его сыновей? Тоже нет. Я сконцентрировался немного сильнее, и мой взгляд медленно поднялся над кроватью. Там была большая картина, на которой она была изображена! Во всём белом, как ангел!

Я снова взглянул на неё. Грызущее чувство в моём животе напоминало боль от голода. Мне нужно уходить. Но, чёрт побери, вместо этого я иду к её кровати.

Один шаг, другой, третий, и я оказался совсем рядом с её постелью. Моё сердце неистово заколотилось, мышцы на спине и плечах напряглись. Полёт мыслей врезался о стену, а разум сиганул с обрыва. Я поддаюсь искушению, и мои пальцы коснулись её мягких шелковистых волос. Я поднял густую прядь белокурого локона и сжал её в ладони. Взгляд скользнул по изгибу обнажённого плеча девушки и тонкой бретельке шёлковой ночной рубашки. Я положил прядь волос на подушку, наблюдая, как грудь девушки поднимается и опускается в мирном ритме сна. Она повернулась во сне, слегка переместившись. Край тонкого одеяла потянулся вниз, обнажая рельеф её талии. Шёлковая рубашка задралась, обнажив часть кожи и края её кружевных трусиков. Воздух полностью исчез. Кажется, я никогда в жизни не испытывал такого искушения, как сейчас.

Когда её густые ресницы затрепетали, у меня перехватило дыхание. В любую секунду она могла открыть глаза, и я был бы потерян. И пути назад уже не будет. Но мой мозг отключился, а её глаза не открылись. Но вместо этого её тонкая рука чуть переместилась и легонько коснулась моего предплечья, где была татуировка. Это прикосновение было похоже на удар током, который поразил каждую клеточку моего тела.

«Уходи, чёртов кретин!» — шептал голос в моей голове, приказывая мне исчезнуть. Но я снова стою неподвижно. Это было неправильно. Чертовски неправильно. Но я стою и наблюдаю за ней.

Я чертовски хотел разбудить её. Мне хотелось прикоснуться к ней. Я хотел почувствовать тепло её кожи. Я хотел услышать её голос. Я хотел услышать своё имя на её губах. Мой взгляд упал на холмики её грудей, и клокочущий во мне голод смешался с сильным возбуждением.

Я поднёс руку к её лицу, и мои пальцы нежно коснулись её щеки. Что-то щёлкнуло внутри меня. Это самое странное чувство, которое я испытывал за всю свою жизнь.

Вдруг внутри меня приходит осознание того, где я, блядь, нахожусь! Я, мать его, в доме моего врага, с кучей трупов его солдат на территории его дома. И я, чёрт побери, наблюдаю за спящей девушкой, которую впервые в жизни вижу. Нет, конечно, я знал, что я полный псих, но не до такой же степени!

Борясь с первобытным животным инстинктом, я заставил себя сделать шаг назад от неё. Затем сделал ещё один. Горло жгло огнём. Кулаки сжались так крепко, что заболели костяшки.

Я не мог находиться здесь.

Дерьмо!

Закрыв глаза, я распахнул двери террасы. Но прежде чем уйти, я в последний раз взглянул на неё. Она была как ангел! Настолько же прекрасна и нереальна. Выпрыгнул, и через какую-то секунду я уже стоял внизу её комнаты и рычал: — Дьявол!

Кажется, я совсем свихнулся, раз позволил себе такое. Да и вся эта ситуация была чертовски опасной. Голод, который я испытывал к этой девушке и к той энергии, что росла внутри неё, изувечивал меня чудовищными когтями и искал повод вырваться наружу. Но я не мог сорваться. Ни за что! Не сейчас! Чёрт возьми, я должен узнать, кто она!

— Я узнаю, кто ты, девушка, подобная ангелу!

Я бросил последний взгляд на её окно, развернулся и побежал. Но не успел пройти полпути, как раздался женский крик. Значит, кто-то увидел моё произведение искусства и скоро его увидят все Ильгазы!

— Арслан, мать твою, где ты был?! — закричал Кенан, когда я выбрался из особняка.

— Что случилось? — как всегда спокойно спросил Арман и начал изучать меня.

— Ничего особенного! Я просто перепутал дороги. Пришлось импровизировать, как всегда, — я прошёл мимо него и сел в машину. — Давайте быстрее. Они уже узнали. Нам нужно срочно улетать.

Арман и Кенан посмотрели друг на друга, а затем на меня. Они пытались понять, что именно произошло в доме. Но моё лицо оставалось спокойным. Ничего не добившись, они сели по местам, и машина тронулась. Я напоследок снова посмотрел в сторону её комнаты. Я узнаю, кто она! Обязательно!

*** Руя

Я проснулась от странного ощущения — будто ледяной ветер прошёлся внутри моей груди. Я дотронулась до щеки. Кто-то касался меня? Испугавшись собственных мыслей, я оглянулась. В комнате никого не было. Но почему дверь на террасу открыта? Я точно помню, как сама закрыла её на задвижку, да ещё и плотно задернула шторы. Как же тогда?..

— Господи, неужели?.. — я прижала ладонь к груди, но зияющая пустота внутри лишь расширилась. — Нет. Этого не может быть, — я отрицательно замотала головой.

Этого не может быть. Дом под охраной. Значит, мне просто почудилось. Это был сон, видение, что угодно, только не реальность. Я уже собралась встать, чтобы закрыть дверь, как вдруг оглушительный женский крик заставил меня вздрогнуть.

— Что это было? — я вскочила с кровати, накинула халат и бросилась вниз.

В гостиной на полу рыдала Гамзе — та самая девушка, что недавно появилась у нас. Вокруг стояли отец, братья и несколько человек из отцовской свиты. И тут мой взгляд скользнул с девушки на стену, залитую кровью. На ней была кровавая надпись.

— Боже! — ноги сами подкосились, но чья-то рука вовремя подхватила меня. Я обернулась. Это был Ризван — его лицо отражало тот же шок, что и у всех нас.

— Не смотри, — он попытался отвести меня, но я не могла оторваться.

Кто это сделал?

— Все наши убиты! — с порога заявил старший брат Илькер. Я посмотрела на него. Он был в одних домашних штанах, без майки. Как и Ризван. — Они перебили всех!

Они? Кто они? Кто был здесь и устроил эту бойню?

Гамзе рыдала без остановки. Её всхлипывания то затихали, то нарастали с новой силой.

— Гамзе, не плачь. Мы защитим тебя, — стоя на коленях перед ней, говорил мой брат Атеш.

Девушка уставилась на окровавленную надпись. Я последовала её взгляду.

«Я убью всех, кого вы любите. И кого вы когда-либо знали! Я обрушу Анкару вам на голову. Утоплю вас всех в собственной крови! © A.Э.» — и ниже знак семьи Эмирханов: рычащая львиная голова и два скрещенных клинка.

Эмирхан?

Арслан Эмирхан! Это он был здесь?!

Мурашки побежали по спине. Этот человек был в нашем доме. И, кажется, в моей спальне. Он наблюдал, как я сплю? Значит, мне не показалось. Кто-то действительно был в комнате, пока я спала. И этим кем-то был он. При этой мысли желудок сжался в узел. По щеке пробежал холодок, и я снова прикоснулась к ней. Во сне я чувствовала прикосновение. Боже… Это он прикасался ко мне. Тошнота подкатила к горлу, и я прикрыла рот рукой.

— Защитите? — Гамзе громко и истерично рассмеялась, а затем зарыдала ещё сильнее. Я вздрогнула от её рыданий. — Это… — она трясущимся пальцем указала на стену. — Это Арслан! Вы что, не понимаете?! Вы не знаете этого человека! Нам всем конец! Он придёт за каждым из нас! Он убьёт нас всех за предательство! Он не умеет прощать! И не знает, что такое милосердие! Я предала его. Он мне этого не простит! Он убьёт меня и всех вас! — Девушка рыдала так отчаянно, что не оставалось сомнений — она прекрасно знала, о ком говорит.

Мой взгляд метался между ней и страшной надписью. Значит, этот человек действительно существует? Он не выдумка? Не легенда? Я всё ещё думала… Нет, я надеялась, что он — своего рода страшилка, чтобы держать нас в повиновении. Но, оказывается, нет! И на этого человека действительно пыталась покуситься моя семья?

Я посмотрела на отца. Он был в ужасе. Я впервые видела его таким. Мой отец никогда никого не боялся. Но сейчас этот дикий, первобытный страх в его глазах и в глазах моих братьев доказывал одно — они совершили роковую ошибку, напав на этого монстра. И что хуже всего — он выжил. И теперь готовится отомстить всем нам. Если он так легко вошёл в наш дом, почему же никого не убил?

Что он задумал?
В какую игру играет?
Чего он хочет?