Ангел Чёрного Дьявола [18+] «Любовь, рождённая во тьме.» Мафия!

     «Я не завидую тем, кто перейдёт мне дорогу. А ещё больше я не завидую своим кровным врагам!» © M.A.S

     Каденция — так называлась резиденция семьи Эмирханов, огромный особняк, построенный на огромной территории посреди леса, вдали от города. Он был защищён наилучшим образом, так что напасть на него казалось невозможным.

Но «казалось» — не значит «было».

Мрачные стены этой роскошной белой твердыни хранили кровавые истории. Каждое пятно на этих камнях было шрамом, не затянутым временем.

История рода Эмирханов наложила отпечаток на всех, кто хоть краем уха слышал о правящем клане. А что тогда говорить о тех, кто был к семье близок?

Близких у Эмирханов было мало. Они держали дистанцию даже с членами своего клана. Арслан не хотел, чтобы дорогие ему люди страдали из-за предателей или чужих ошибок.

Но самое дорогое всё же пострадало.

Его сестра.
Его близнец.
Его половина.

Арслан на руках перенёс Арию в подземный медицинский блок, оснащённый лучше иной клиники.

— Арман, блядь, вытащи из неё эту пулю! — в отчаянии выкрикнул Арслан.

— Нельзя, — покачал головой брат, уже надевая стерильные перчатки. — Пуля разрывная. Она не вышла насквозь, а разорвалась внутри, вызвав обширные повреждения. Любая попытка извлечь её сейчас убьёт её. Ты и сам это знаешь. Нам нужен Док. Только он справится с таким ранением, особенно с её слабым организмом.

Арслан буквально задохнулся. Мысль, что Ария может умереть из-за него, сводила с ума.

— Тогда где, мать его, Док?! — проревел он так, что Камилла с Адамом, стоявшие за дверью, вздрогнули.

— Мы здесь!

В комнату вбежал Кенан, а за ним — мужчина лет сорока с чемоданом. Док молча кивнул Арману, и они, словно отлаженный механизм, начали работу.

— Арслан, тебе лучше выйти, — не отрываясь от раны, произнёс Док.

— Я никуда не пойду! — зарычал Арслан, сделав шаг вперёд. — Спаси её! Слышишь?

— Я сделаю всё возможное.

— Нет. Ты сделаешь всё, что существует в медицине. А если этого не хватит, выдумаешь новое. Или следующая операция будет на твоём трупе, — стальным тоном приказал он и отошёл к стене, чтобы не мешать, но и не уходить.

Вид крови или стонов никогда не вызывал в нём отвращения. Напротив, он наслаждался процессом, когда страдали враги. Это доставляло ему тёмное, первобытное удовольствие.

Но смотреть, как страдают его родные, было невыносимо. В такие моменты он понимал, что не всесилен. Что даже ему не подвластна Смерть, когда она крадётся за его семьёй.

Операция длилась больше пяти часов. Арслан чувствовал каждую секунду каждой клеткой своего тела. Когда на мониторе прямая линия сменила кривую пульса и раздался монотонный писк, мир для него остановился. Он не дышал, пока они боролись за неё, пока сердце не забилось вновь. Этот день отпечатался в его памяти огнём.

День, когда началась война.

День, когда он поклялся заставить виновных рыдать кровавыми слезами.

День, когда он вынес смертный приговор всем, кто к этому причастен.

     *** Руя
Анкара. Территория клана Ильгаз.

Я проснулась от странных звуков с первого этажа. Включила ночник. Сначала не могла понять — сон или явь. Но голоса стали чётче, и первой мыслью, как всегда, был Ризван.

Я вскочила на ноги так быстро, что чуть не свалилась, но, удержавшись, схватила халат и выбежала из комнаты. Я на ходу начала одеваться, спустилась вниз. Голоса стали громче, и теперь я могла слышать, о чём они говорят.

— Вы все спятили?! Что значит — нападать на дом, где есть женщины?! — грубый, как наждак, голос Ильяса Атахана эхом разнёсся по холлу.

Ильяс? Но утром его отец сказал, что сын не приедет. А он здесь. И кричит… Стоп.

Смысл его слов дошёл до меня только сейчас. Напали? На дом, где были женщины? Это же было вразрез с Кодексом! Если напали… значит, погибли невинные? Дети? Женщины?

Я ухватилась за перила. Господи… Что натворила моя семья?

— Кого они ранили?! — снова прогремел его голос, леденящий и пугающий до мурашек.

— Его старшую сестру. Арию, — ответил Илькер.

В комнате повисла гробовая тишина. Такая, что по позвоночнику пробежал холод. Прошло несколько минут.

— Арию?.. — голос Ильяса прозвучал странно — сдавленно, почти шёпотом, с какой-то чужой, надтреснутой ноткой. Я никогда не слышала его таким.

— Мы справимся с этим, — это уже был отец.

— Справитесь? — Ильяс коротко, беззвучно усмехнулся. — Ни черта вы не справитесь. Вы не знаете эту семью. Они не прощают. Вы даже не представляете, во что ввязались, пролив её кровь. Этот человек — не его отец. Он не забудет. Он вырезал целый клан за предательство. Голыми руками вырвал сердце тому, кто посмел тронуть его родных. В нём нет ни капли милосердия. Думаете, он вас простит теперь, когда вы пролили кровь его семьи?

То, как Ильяс говорил об этом человеке, выбило почву из-под ног. Впервые в жизни я ощутила животный, липкий страх перед кем-то незнакомым.

— Арслан придёт!

Я вздрогнула от услышанного.

Арслан…

Это имя всегда вызывало смутную дрожь. Значит, это на его семью напали?

— Господи… — я прикрыла рот ладонью.

— Он придёт. Но не за вами. Сперва — за вашими родными. Убьёт их на ваших глазах. Таков его закон, — бросил напоследок Ильяс и вышел, словно ураган, сметающий всё на пути.

Я никогда не видела его таким. Его всегда каменное лицо искажала не просто ярость — в ней читалась боль. Или ужас? Я не могла понять.

Мои мысли вернулись к этому человеку.

Арслан…

Ильяс прав. Этот человек не будет молчать. Что-то подсказывало мне, что он отомстит самым изощрённым и болезненным способом. От этой мысли становилось душно.

Чью кровь он прольёт на этот раз?

Кто станет орудием его мести?

Действительно ли грехи отцов падают на головы детей?

*** Арслан
Стамбул. Каденция. Несколько дней спустя.

Бывали ли вы в таком отчаянии, что были готовы продать душу, сжечь весь мир и устроить ад на земле?

Я — да.

И не раз. А сейчас, сидя у постели сестры, я балансировал между бешеной яростью и ледяным страхом.

Ария не приходила в себя уже три дня. Док говорил, что её организм, и без того хрупкий, пережил чудовищный шок. Она была под круглосуточным наблюдением, подключена к аппаратам, её жизнь висела на волоске. Каждый писк монитора заставлял моё сердце сжиматься.

Моя сестра-близнец. Мы появились на свет с разницей в пятнадцать минут. Она была старше, но мне всегда казалось, что разница между нами — годы.

Ария не была наивной. Она была умна, смела, верна. Но в душе — чиста. А в нашем мире чистота равносильна смерти.

Именно чистота когда-то её и погубила. Годами ранее, когда отец разлучил нас, она стала жертвой. Заключила сделку с дьяволом в облике нашего отца. Я нашёл её тогда полумёртвой в луже крови. И вот история повторилась. Из-за меня.

Сидя у изголовья её кровати и глядя на её красивое, но смертельно бледное лицо, моё безжалостное чёрное сердце сжималось. Это были редкие моменты, когда моё мёртвое сердце давало о себе знать. Её и без того белоснежное лицо побледнело, а чёрные, как ночь, волосы и брови стали ещё темнее. Мы с Арией, за исключением цвета волос, во всём другом различались.

У неё — фарфоровая кожа, у меня — смуглая. Её глаза — кристально-бирюзовые, мои — чёрные, как смоль. У неё — добрый нрав, у меня — душа дьявола.

Она — принцесса из сказки. А я — чудовище, её охраняющее. И всё же мы были одним целым. Неразделимы. Как день и ночь. Как добро и зло в одной душе.

Мои мысли прервала рука на плече.

— Дьявол! — я зажмурился от внезапной боли.

— Что это? — Арман отодвинул чёрную рубашку. На тёмной ткани кровь была не видна. — Блядь, Арслан! Да у тебя же рана!

— Спокойно, пули нет. Это просто царапина, — я попытался поправить ткань, но он убрал мою руку.

— Из-за этой «царапины» ты можешь умереть. Хочешь сепсиса?

Мой брат снова говорил тоном врача, каким он по сути и был в этой семье. Его холодный ум раздражал меня порой до желания задушить.

— Почему молчал? Ты три дня с этой раной ходил? — в его голосе, редко терявшем безразличие, прозвучало раздражение.

— Арман, я в порядке. Не раздувай. У меня были раны и похуже.

— Альпарслан.

Альпарслан. Только он называл меня полным именем. Услышав от другого, я бы за это вырвал глотку.

— Садись, — указал он на кушетку, надевая перчатки. Я сел, скинул рубашку.

— Обезболивающее?

— Никаких наркотиков. Ты знаешь, я ненавижу всё, что делает меня уязвимым, — прошипел я.

Он лишь недовольно покачал головой и начал обрабатывать рану. После зашил её. Каждый раз, когда он втыкал в меня эту грёбаную иглу, я чувствовал невыносимую боль. Но не свою. Я каждый раз вспоминал, как Док зашивал рану Арии. Даже если она находилась под наркозом и ничего не чувствовала, я чувствовал её боль за неё.

— Почему здесь так холодно? — окинув комнату ненавидящим взглядом, спросил я. — Ария ненавидит холод…

— Холод сдерживает инфекцию. Бактерии не так активны, — объяснил Арман. Я тяжело вздохнул. Его логика всегда была безупречной и невыносимой.

— Чёрт возьми, сними хотя бы пиджак, — буркнул я. — Как костюм может быть повседневной одеждой? — Уголок его рта дёрнулся — максимум улыбки, на который он был способен.

Ещё одно наше различие. Пока я ненавидел любые оковы, даже одежды, он был помешан на контроле и безупречном виде. Сейчас на нём была лишь запачканная кровью серая рубашка и жилет.

— Готово, — закончил он, возвращая меня к реальности.

— Выяснили, кто напал? — проскрежетал я сквозь зубы.

— Пока нет. Почти всех убили. Несколько из них сбежали. За ними уже выслали людей.

— А вы осмотрели их тела? Татуировок не было? Это может быть кто-то из «Чёрной смерти» или же «Полумесяцев».

— Нет опознавательных знаков. Скорее всего, наёмники.

— Их наняли именно для этого, чтобы в случае провала нельзя было выйти на заказчика, — сказал я. Арман кивнул. — Говоришь, один остался жив?

— Он ранен. В соседней палате. Док вытащил пулю, но он в тяжёлом состоянии. Ждём, когда можно будет допросить.

Его ледяное спокойствие в такие моменты одновременно восхищало и бесило. На его месте я бы уже выместил ярость на всём, что движется. Но его хладнокровие не раз спасало нам жизни.

— Как только придёт в сознание, сразу сообщите мне, — приказал я, вставая. Голова закружилась, и я схватился за спинку кушетки. — Блядь…

— Альпарслан? — Арман сделал шаг, чтобы поддержать, но я выпрямился. Ад скорее замёрзнет, чем я покажу слабину. Даже перед ним.

— Меня кое-что сейчас заинтересовало, Арман, — он вопросительно поднял бровь. — Как эти шакалы прошли через всю нашу защиту? Сигнализация не сработала. Ни охрана на воротах, ни ребята в «аквариуме» не подали сигнал. Значит…

— Они попали в Каденцию изнутри. Им помогли, — закончил за меня брат, и я кивнул. — Сигнализация не сработала, потому что её отключили изнутри. Парни, которые следили за камерами, ничего не сообщили, потому что их усыпили. И они без проблем попали в дом, потому что мы были заняты нашей семьёй. Нас предали, брат.

— Кто? — выдохнул я сквозь стиснутые зубы.

— Гамзе.

— Гамзе? — я не поверил своим ушам.

Гамзе. Мы спасли её и всю её семью от долговой ямы несколько лет назад. Она была не просто прислугой — она стала близким человеком для нашей семьи, всегда преданным нам. Она никогда не давала повода сомневаться в ней. Но сейчас, услышав её имя как предателя, это было как удар молотом по голове.

— Да. Именно она отключила систему безопасности и усыпила охрану. А после ушла вместе с нападавшими.

Яд гнева и горького разочарования влился в кровь. Я хотел найти её и разорвать на части голыми руками. Если бы не палата Арии, я бы разнёс всё в щепки. Но здесь боролась за жизнь моя сестра, и я впервые в жизни сдержал бушующую бурю внутри.

— Найди её! Найди всех, кто с ней! Привези ко мне живыми! Я собственными руками убью! — я ударил кулаком по металлическому столу, и гулкий звук разнёсся по комнате. Облокотившись на столешницу, я тяжело дышал.

Предательство — единственное, чего я не могу переварить. Меня тошнило от мысли, что в наш дом впустили змею. Вот поэтому я не доверял никому, кроме семьи. Но оказалось, что даже маленькая крупица доверия к чужакам может закончиться трагедией. Моя трагедия заключалась в том, что из-за этой крупицы моя семья сегодня ночью могла умереть. И умереть самым жестоким способом.

— Иди отдохни. Ты не спал с той ночи, — сказал Арман. — Я останусь с ней.

— Нет. Я не сдвинусь с места, пока она не откроет глаза.

— Арслан, она и моя сестра. Её показатели стабильны. Док говорит, кризис миновал. Она выкарабкалась.
Я посмотрел на него и горько усмехнулся.

— Она твоя сестра. Но моя половинка. Когда она очнётся, первым, кого она захочет увидеть, буду я. Она же вернулась за мной. Она видела, как в меня стреляли… — я взял её холодную руку в свою. — Всё из-за меня.

— Ты не виноват, — его рука легла мне на плечо. — Виноваты те, кто нажал на курок. И они ответят. Я прослежу за этим.

Я лишь кивнул, и он вышел.

— Клянусь, я превращу жизнь каждого причастного в кромешный ад. Они заплатят сполна.

*** Руя
Анкара. Территория клана Ильгаз.

— Как ты мог так поступить, папа?! — закричала я, пытаясь достучаться до отца.

— Руя, ты преувеличиваешь, — отец устало поднял на меня серые глаза.

— Преувеличиваю? Речь идёт о человеческой жизни! О невинном человеке! — голос сорвался. — Да что с вами не так?! — я обвела взглядом братьев. В их глазах не было ни тени раскаяния.

— Она сестра этого ублюдка, — спокойно парировал отец, и у меня перехватило дыхание.

— Его сестра. И в чём её вина? В том, что она разделяет с ним кровь? — голос дрогнул. — А я? Если завтра меня похитят или убьют, я тоже буду виновата лишь в том, что я ваша дочь? Ваша сестра?

Лица мужчин в комнате потемнели. Кажется, они впервые увидели ситуацию с этой стороны.

— В этом и есть проклятие женщин в нашем мире. Наша вина — в том, чьими дочерьми, сёстрами, жёнами мы родились. Не так ли? — я горько усмехнулась. — Конечно. У нас ведь нет права выбора. Мы — всего лишь предметы роскоши в вашей коллекции. Бездушные куклы.

— Руя! — отец в гневе встал.
Я не отступила. Моё упрямство — его же подарок по наследству.

— Запомни свои сегодняшние слова, отец. Если завтра меня убьют из-за тебя, спроси себя — в чём была моя вина. Я твоя дочь. Вот и вся моя вина! — я резко развернулась, но Ризван перехватил мою руку.

— Сестрёнка, успокойся. Давай поговорим?

Я покачала головой и высвободила руку.

— От них я всего ожидала, — кивнула на старших. — Они на это способны. Но ты… — я посмотрела прямо в глаза близнеца. — Как ты мог? В кого ты превратился? У тебя тоже есть сестра. Представь, если бы на моём месте была я?

— Малышка, послушай… — он потянулся прикоснуться к моей щеке, но я отшатнулась. — Нам пришлось нанести удар. Его сестра оказалась на линии огня случайно.

— Молчи. Прошу… — я сжала губы в тонкую белую нитку.

Я не могла поверить, что это говорит мой брат-близнец. Я отчаянно хотела верить, что он такой же, как я. Но мир, похоже, поглотил и его.

— Значит, однажды и я могу стать «случайной жертвой»?

Он отрицательно покачал головой, но я лишь грустно улыбнулась.

— Если этот день настанет… не вздумай мстить за меня. Променять свою жизнь на смерть другого — самая глупая сделка. — Я в последний раз обвела взглядом свою семью.
Эти люди были убийцами. Но моё сердце, предательски, всё ещё любило их — такими, какими они были в моих детских воспоминаниях. Я так хотела верить, что всё это — ошибка, кошмар. Но реальность была беспощаднее любых иллюзий.

— Я пойду. Не трогайте меня. Я хочу побыть одна. — Я посмотрела на Ризвана. — Одна. Без тебя. — Прошла мимо и поднялась наверх.

И только запершись в комнате, я дала волю слезам. Я редко плакала. И никогда при чужих. Но сейчас всё внутри разрывалось. Я чувствовала себя разбитой и бесконечно одинокой. И в такие минуты я особенно ненавидела маму — за то, что она ушла. И за то, что я до сих пор так отчаянно нуждаюсь в ней.

      *** Арслан
Стамбул. Каденция. Спустя неделю.

Прошло семь долгих дней. Дни слились в мучительное ожидание. Ария начала приходить в себя лишь на пятые сутки — медленно, фрагментарно, и каждый раз погружалась обратно в забытьё от боли и слабости. Сейчас она снова спала, но дыхание было ровным, а на лице появился едва уловимый румянец.

Проводя здесь целые сутки, я задыхался в этом месте. Это помещение было слишком угнетающим, так же, как и больничные палаты. В воздухе стоял запах лекарств и реанимации. Я всегда ненавидел этот запах. Он для меня был отвратительнее запаха крови и сырости, к которым я уже привык больше, чем к роскошной жизни. Может, потому, что к физической боли и страданиям я привык, а вот к смерти родных — нет. К такому человек не может привыкнуть.

Пока я сидел задумчиво, мою руку еле заметно что-то сжало. Я быстро посмотрел на неё. Это Ария сжала мою ладонь своими тонкими пальцами. Мои глаза медленно поднялись и зацепились за два кристальных глазка, которые блестели. Она снова очнулась. И сейчас сквозь слёзы смотрела на меня.

— Рия?.. — я вскочил на ноги, нажал кнопку, а потом снова посмотрел на неё. — Родная, как ты?

Она не могла ничего сказать, только пыталась изо всех сил что-то шептать, но выходило с трудом.

— Ладно, не говори. Не утруждай себя… Всё хорошо, всё прошло. Всё закончилось. Ты здесь… — поцеловав её в лоб, шепнул я.

Двери распахнулись, и внутрь вбежал Арман, за ним Док и Кенан. Я быстро отошёл, чтобы Док мог её осмотреть. Пока он её осматривал, мы стояли в сторонке. Потом она снова заснула, так как находилась под действием анестезии.

— Опишите мне всю картину, ничего не скрывая, — потребовал я, когда Док подошёл к нам.

— В целом состояние Арии стабилизировалось. Конечно, из-за её слабого тела на восстановление уйдёт больше времени. Но её жизни сейчас ничего не угрожает. И, конечно же, мы будем наблюдать за ней в течение всего этого периода. Не переживай, Арслан.

— Хорошо, я не буду волноваться, — я мрачно улыбнулся. — Но ты же знаешь, что если с ней что-то случится, она будет твоим последним пациентом? Я об этом лично позабочусь, Док, — похлопав его по плечу, пригрозил я, и глаза мужчины от страха расширились.

Хорошо, мне это нравится.

— Подготовьте её комнату и переведите её туда. Там ей будет лучше, — приказал я Кенану.

Через час всё было сделано. Ария ещё спала. Док сказал, что ей лучше спать, так как боль после того, как пройдёт анестезия, будет невыносимой. Меня это беспокоило больше всего.

— Альпарслан, — вдруг на моё плечо легла рука брата, и я посмотрел на него. — Он пришёл в себя.

Мне не нужно было уточнять, о ком речь. Во мне проснулся зверь, которого я всё это время держал на цепи.

Мы спустились в подвал. В палате на кровати лежал тот, кто стрелял. Бледный, с кислородной маской. Я в два шага настиг кровать и сорвал маску с его лица. Он закашлялся, задыхаясь.

— Господин, ему нужен кислород… — начал врач.

— Закрой рот. Или тебе тоже понадобится реанимация, — бросил я, не отрывая взгляда от пленника. — Кто тебя послал? Кто приказал стрелять в мою семью? Говори!

Вместо ответа он потянулся к маске. Это игнорирование стало последней каплей. Я схватил скальпель со столика и вонзил ему в плечо. Его крик, полный боли и ужаса, был музыкой для моих измученных нервов.

— Не люблю повторять. А ты настаиваешь. Ещё раз! Кто?!

Но эта тварь только кричала, как женщина, и мне пришлось ещё раз воткнуть скальпель, но в этот раз в бедро. Если бы немного выше, я бы нечаянно мог задеть бедренную артерию. И он бы сдох! Но и это случится очень скоро. Всё ясно по его учащённому сердцебиению. Внутреннее кровотечение.

— Следующий будет в сонную артерию! — я поднёс скальпель к его шее. Он с трудом сглотнул. — Отвечай. Кто отправил тебя, чтобы убить меня и мою семью? — по буквам спросил я.

— Клан… — с трудом начал он. — Нас нанял клан «Полумесяцев»… Семья Ильгаз! — наконец выговорил он.

Ильгазы?..

Честно говоря, я был удивлён. Я больше ставил на «Чёрную смерть» и Атаханов. У них сил было больше, они были сильнее. Но напали Ильгазы… В этот момент они с Атаханами быстро поменялись местами. Теперь моей целью были они. И моими злейшими и кровными врагами стал клан Ильгазов.

— Это он стрелял в Арию? — не отрывая взгляда от его полных страха глаз, спросил я у Армана.

— Да, — был безэмоциональный ответ.

— Участь каждого, кто посмеет покуситься на жизнь моих родных и тем более прольёт их кровь, одна. Это смерть, — я произнёс это шёпотом, а потом резко вонзил скальпель ему в горло. Тёплая кровь брызнула на простыни. — С тобой покончено. Теперь очередь Ильгазов. — Я бросил окровавленный инструмент на пол. — Сожгите или же утопите его. Но не хороните. Не хочу, чтобы на моих землях была могила этого шакала!

— Может, отправим его как послание Ильгазам? — предложил Амиран. Я покачал головой и мрачно улыбнулся.

— У меня для них есть личное сообщение. Я сам лично передам им то, что им нужно знать!

Конечно, я передам. И я передам это самым ярким и запоминающимся образом. Чтобы они даже своей тени боялись. Потому что даже их тень станет для них злейшим врагом.

Я стану для них кошмаром.

Кошмаром наяву!