Глава 27
Май 10, 2029 г, Суббота. Нью-Йорк. Sheraton LaGuardia East Hotel, Конференц-зал.
- Мистер Бут, как вы относитесь к тем поразительно разным мнениям, которые читатели высказывают о вашей книге? Некоторые говорят, что выпустить в печать историю об успешных отношениях лесбийской пары было смелым шагом с вашей стороны. Другие отзываются об этом не столь благожелательно. Ваше произведение стало причиной бурных дискуссий, в частности, среди представителей ЛГБТ и военнослужащих.
Август сидел на возвышении за столом и улыбался вспышкам камер, наполнявшим небольшой конференц-зал. На экране за спиной красовалась обложка его книги. Когда он говорил, что пишет книгу и проводит углубленные исследования, большинство людей не воспринимали его всерьёз. Он всегда чтото «писал», но, в конце концов, кому какое дело, если иногда, Август безвылазно сидит в своей квартире целыми днями? И если он внезапно срывался на пару недель из Пусанджингу, кто они такие, чтоб пытаться удержать этого кочевника? Но он сделал это. Видеть своё имя на обложке книги, видеть, что история, которой он был одержим несколько лет, имеет успех... Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Почти.
За время тура Август слышал этот вопрос бесчисленное множество раз, и сейчас он показательно потирал подбородок, делая вид, что призадумался над ответом:
- Всё довольно очевидно. Я мужчина, и полемика, о которой вы говорите, вызвана тем фактом, что я, мужчина, но пишу о двух женщинах, полюбивших друг друга. Я слышал все аргументы, приводимые противниками моей книги. Мол, типичный парень, описывает лесбийские отношения, сексуализируя их, хотя, если уж я могу об этом говорить, в моей книге, секс - совершенно не главное. Гетеросексуал пишет для той части общества, в которой, даже не имеет права находиться; бывший военный, предающий систему, которую, вроде как, должен был бы представлять. Что я могу на это сказать? Всем, кто так считает, я могу предложить прочитать эту историю, ну, или перечесть её, потому что как писатель я всего лишь хотел рассказать лучшую историю, какую только могу. И ею оказалась «Следующая миля».
Роман затрагивает множество проблем, которых большинство людей либо не касается вовсе, либо отказывается признавать. Эта книга рассказывает не просто о женщине, служащей в армии, но о женщине, которой нравятся женщины. И с учетом этого факта открывается целый мир, о существовании которого многие люди даже не подозревают. И я всего лишь воспользовался теми возможностями, которые были у меня, у белого, гетеросексуального бывшего военного, чтоб показать его читателю. Должен ли был это сделать кто-то другой, более, чем я, связанный с ЛГБТ-сообществом и с армией? Определенно, да. Должен признать, что я ожидал подобной реакции публики и немного сомневался, стоит ли мне двигаться дальше, и, в то же время, именно это толкало меня в правильном направлении.
Миру нужно убедиться, что типичная история любви о том, как «мальчик встречает девочку», может приобретать самые разные формы. И совершенно не важно, какого пола герои. И я даже близко не способен как следует написать о двух женщинах, которые любят друг друга и находятся в отношениях, но сам смысл истории стоил того, чтоб её рассказать.
Журналистка благодарно кивнула и села, занося заметки в свой iPad. Агент Августа, Мелинда, уроженка острова Тринидад, одетая в юбочный костюм, с волосами, забранными в суровый пучок, носящая очки в винтажной оправе и еще более собранная, чем один его знакомый мэр, незаметно кивнула Буту. Женщина встревожено постучала по стёклышку наручных часов, которые Август подарил ей, получив первую часть гонорара, потому что, несмотря на строгость, Мелинда была милейшим созданием. Глянув в толпу журналистов, фотографов, поклонников и оппонентов, мужчина наклонился к микрофону с виноватой улыбкой:
- У меня есть время, чтоб ответить еще на один вопрос.
Взметнулся лес рук: все, и журналисты, и блоггеры, надеялись, что удача улыбнётся им, но организатор показал на молодую девушку по возрасту, скорее всего, студентку колледжа с пурпурной прядью в волосах и пирсингом в брови, которая, однако, смущалась куда больше, чем можно было ожидать, судя по её экстравагантной внешности. Взяв протянутый микрофон, она откашлялась, избегая завистливых взглядов маститых журналистов и улыбнулась Августу:
- Здравствуйте, мистер Бут. Во-первых, я хотела сказать, что я в восторге от вашей книги. Я не могла от неё оторваться. Так здорово зайти в книжный магазин и увидеть на полке с бестселлерами книгу о таких же людях, как я.
- Спасибо, - улыбнулся Август. - Как вас зовут?
- Сэм. Саманта Чан.
- Я, правда, рад, что тебе понравилось, Сэм Чан.
Её щеки порозовели, и девушка тихонько рассмеялась в микрофон:
- Мне просто интересно, что вдохновляло вас, пока вы писали, или, даже точнее, что вдохновило вас на само написание этой истории?
Улыбку, появившуюся у автора на лице, можно было описать только как самодовольную. Этот вопрос ему задавали часто, и обычно он отвечал любопытным репортёрам, что каждая история любви должна быть рассказана, и что пришло время больше говорить об этом в СМИ. И хотя этот ответ был правдивым и соответствовал его убеждениям, в этот раз, улыбаясь Сэм Чан, Август отбросил его в сторону, увидев, как Мелинда снова показывает ему, что время истекло.
- Ну-у-у, - протянул Бут осторожно, - скажем так, я уже опаздываю на свадьбу к своему вдохновению.
***
Август возблагодарил свою счастливую звезду за то, что посадка на самолёт прошла без задержек, и за то, что машина, которую он заказал, подъехала сразу же, когда он сошел с трапа в Сеуле. К счастью, мужчине хватило ума сменить джинсы и рубашку на смокинг, воспользовавшись уборной самолета, потому что, когда он проехал знак
«Добро пожаловать в Пусанджингу »
и прибавил скорости, спеша к пристани, до начала церемонии оставалось совсем немного времени. Нельзя сказать, что на парковке яблоку негде было упасть, но, тем не менее, почти все места уже были заняты. Часы на приборной панели отсчитали еще минуту, пока Август раздумывал, как бы втиснуть свой гибрид между стоящими рядом Камри и универсалом. Он еле удержался от того, чтоб, бросив машину, не отправиться прямиком в банкетный зал с видом на море, но, подумав как следует, вспомнил о своем состоянии и, ухмыльнувшись, прилепил на стекло наклейку с нарисованным на ней креслом-каталкой. После этого Бут спокойно въехал на расположенную рядом с главным входом парковку для людей с ограниченными возможностями.
Он прошел мимо наружной лестницы, ведущей на балкон патио, где несколько гостей торопливо докуривали. Церемония должна была начаться через десять минут, и Август уже слышал, как его хором отчитывают за это почти опоздание. Распахнув главные двери, расположенные у подножья лестницы, он очутился в уютном банкетном зале, отделанном деревом и украшенным трофеями расположившегося здесь яхтклуба.
На столиках стояли вазы со светодиодной подсветкой у основания, направленной на букеты из красных и пурпурных роз. На стенах висели фотографии Лисы, Дженни и даже Нейтана, не постановочные, но сделанные в подходящий момент. Еще одна фотография пары стояла на мольберте чуть в стороне от входа. Снимок был наклеен в центр листа, так что со всех сторон оставалось по шесть дюймов свободного пространства, теперь уже заполненного поздравлениями и пожеланиями гостей. В центре комнаты была широкая лестница, ведущая на второй этаж банкетного зала.
Вьющиеся по перилам гирлянды, украшенные пурпурными лентами и цветами, освещали ступени. Август едва не замер, чтоб оценить эту красоту, поскольку не мог сделать этого на репетиции, но ему ведь нужно найти комнату Лисы и как можно быстрее. Резко развернувшись, он вскрикнул, врезавшись в кого-то. В воздух с обеих сторон полетели ругательства:
- Аккуратней, приятель!
Резкий ответ клокотал в горле, готовый сорваться с языка прежде, чем Август хорошенько разглядел, с кем столкнулся. Женщина, невысокая, со светлой кожей. Золотисто-каштановые волосы собраны на затылке в небрежный пучок, а лицо обрамляют локоны. В руках она бережно держала цветочную композицию. Хмуро поправляя красные и пурпурные каллы, она громким шепотом высказывала всё, что думает о людях, которые не смотрят, куда идут. Несколько лепестков упали на её черное, облегающее платье, несколько более короткое, чем допускают приличия. Август решил, что Лиса может и подождать.
- Простите, - виновато склонил голову он и робко улыбнулся, - я, правда, не смотрел, куда иду.
Оторвавшись, наконец, от цветов, женщина подняла голову, с нескрываемым интересом разглядывая его смокинг, жилетку цвета царственного пурпура и подходящий к ней галстук-бабочку. На накрашенных тёмно-красной помадой губах появилась усмешка:
- Вы заблудились или опоздали?
Её австралийский акцент теперь угадывался безошибочно, и Август шагнул ближе:
- Всего понемногу. Я шафер, который даже не смог появиться вовремя.
Красавица с акцентом рассмеялась, и этот смех, глубокий и озорной, заставил Бута порадоваться, что он приехал немного поздновато.
- Я так понимаю, что вы шафер блондинки. Она в комнате прямо по коридору и налево.
Он посмотрел в том направлении, куда ему указали, а когда обернулся, чтоб поблагодарить её, увидел, что женщина уже вышла из зала и повернула на наружную лестницу. Поглядев на Августа через окно, она усмехнулась и кивнула ему, напоминая о том, что нужно торопиться. Издав тихий смешок, мужчина затрусил к комнате Лисы. Он успел как раз вовремя, чтобы, открыв дверь, увидеть осуждающее лицо Руби, одетой в пурпурное платье до колена и с букетом роз в руках.
- Ты опоздал, - брюнетка сердито на него посмотрела.
Поцеловав её в щёку, Август прошел в комнату.
- Я люблю эффектно появляться, - он кивнул Нилу, сидящему на стуле в углу комнаты, одетому в такой же смокинг, и хлопнул его по плечу. - Где Лиса?
- Август? - голос Манобан, тихий, но уверенный, раздался из-за занавески.
Август шагнул в закуток за трюмо, на котором лежала плойка и стояло столько косметики, сколько он ещё в жизни не видел. Бут деликатно постучал в стену прежде, чем заглянуть за занавеску. Лиса поманила его.
Счастливая ухмылка Августа не шла ни в какое сравнение сияющей улыбкой Лисы. Август всего несколько раз видел Лису в платье, например, на прошлом ежегодном Рождественском балу в ратуше Пусанджингу, когда отставной капитан счастливо улыбалась рядом с женой одетая в красное коктейльное платье с длинным рукавом. Конечно, Лиса и Дженни поженились сразу, как только однополые браки были легализованы в Пусане.
Это, и правда, было романтично, так подумал Август, услышав эту историю вечером того дня, когда пара предстала перед судьёй и поставила подписи в своём свидетельстве о браке. Лиса разбудила Дженни, когда рассвет ещё только занимался, и даже в полусне брюнетка поняла, что девушка собирается сказать.
- Выходи за меня, - прошептала Манобан в поцелуе, глядя на неё до безумия взволнованными глазами и без всяких колец, но искрясь чистейшей любовью.
- Да, - кивнула Дженни и, притянув Лису к себе, уложила её обратно в кровать, бормоча что-то насчёт того, что Бюро регистрации браков откроется только через четыре часа.
Они были официально женаты уже больше года, и сегодня заново подтверждали свои обязательства друг перед другом в присутствии семьи и друзей. Это событие Лиса с Дженни начали планировать в ту самую секунду, как стали семьёй Манобан-Ким. Август был зол, как чёрт, и кипел от возмущения, узнав, что ему не дали поприсутствовать при заключении брачного союза двух женщин, но, стоя рядом с Лисой, всего за несколько минут до того, как она, поднявшись по ступеням, скажет всему миру, как сильно любит Дженни, он решил, что раз в жизни может придержать язык.
Лиса стояла в отгороженном занавесками от остальной комнаты углу, рядом с мягким креслом. Светлые волосы были частично подняты наверх, придерживаемые заколкой-цветком из горного хрусталя, по плечам свободно рассыпались локоны. Макияж никогда не входил для Лисы в список жизненных приоритетов, и женщина не пользовалась им даже в юности, а на службе и вовсе считала нанесение макияжа непрактичным. Но сейчас, с лёгкой основой на лице и матовыми розовыми тенями на веках, она просто сияла.
Шрам, лишь слегка поблёкший за эти годы, всё так же украшал её щёку, но за улыбкой, такой яркой, что казалось, она может осветить всю комнату, его просто не было заметно. Платье блондинки было простым, лишенным той экстравагантности, какую предпочитают большинство невест, но Лиса при выборе подвенечного наряда искала именно простоты, поэтому остановилась на платье цвета яичной скорлупы, нижний слой из атласа длиной до щиколотки, верхний - кружевной, и дизайн кружева сочетался с заколкой в волосах. Кружево прикрывало атлас и переходило в лиф с V-образным вырезом, скрывая плечи.
Август знал, что временами Манобан всё еще стесняется своего протеза, но теперь, улыбаясь ему, она выглядела так, словно это последнее, что беспокоит её. Единственным украшением на Лисе был круглый кулон, поблескивающий между ключиц, и он говорил так много, что с ним не могли бы сравниться все бриллианты и жемчуга мира. К глазам подступили слёзы, и Августу почему-то стало трудно дышать. Это. Вот это действительно слишком хорошо, чтоб быть правдой.
Его маленькая сестрёнка идет под венец. Больше пятнадцати лет он наблюдал, как упрямая девочка-подросток превращается в прекрасную, сильную женщину, которую он видит перед собой сейчас, и вот она стоит перед ним в день своей свадьбы и выглядит такой счастливой, будто... чёрт, да даже радость от выигрыша в многомиллиардную лотерею не пошла бы ни в какое сравнение с тем счастьем, которым лучится Лиса.
- Ну? - с надеждой спросила она, взяв в руки лежащий на стуле небольшой букет пурпурных калл, чтоб довершить образ.
По щеке Августа покатилась слеза, Руби подтолкнула его, глядя чуточку насмешливо. Август молча встал перед Лисой и мягко, медленно повернул к себе спиной. Потянувшись, он взял с кресла фату, бережно расправляя шифон. Уверенные пальцы закрепили фату как раз под заколкой, Август аккуратно оправил ткань, доходящую женщине до середины спины. Лиса медленно повернулась в его руках, растроганно улыбаясь.
- Ты, - серьёзно сказал Бут, целуя её в лоб, - самая красивая невеста.
Она засмеялась, пожав плечами:
- Нет, думаю, у меня второе место.
- О, Боже. Да ты уже успела надраться, - шутливо застонал Август.
Манобан снова засмеялась и обняла его. Мужчина быстро обнял её в ответ.
- Я волновалась, что ты можешь не успеть.
- И не увидеть, как моя маленькая сестрёнка принимает лучшее решение в своей жизни? - Август нежно потрепал её по подбородку. - Никогда!
- Скоро начинаем, ребята, - позвал Нил и открыл двери.
С верхнего этажа донеслись звуки музыки. Август согнул руку в локте и улыбнулся, когда Лиса продела в сгиб свою ладонь.
- Давай закрепим всё официально, - и Август раздвинул занавеси.
***
В детстве Манобан никогда не накидывала на голову наволочку, воображая, что это фата, не делала букетов из туалетной бумаги, не скользила по полу, представляя, что идёт к алтарю, где её ждёт Прекрасный принц (или Принцесса). В общем-то, она куда более четко представляла свои похороны, чем свадьбу, поскольку точно знала, что похороны когда-нибудь случатся наверняка. Письма к Дженни всё изменили. Почти тринадцать лет жизни Дженни Ким и Лалисы Манобан были переплетены так тесно, будто сами Норны ткали полотно, сплетая их судьбы в одну нить.
Последние пять лет стали для маленькой семьи настоящими американскими горками. Дело было не только в том, что Лиса продолжала страдать от ПТСР, но и в том, что Дженни и Нейтану приходилось учиться принимать её присутствие в жизни, учиться уступкам. И хотя иногда девушка боялась, что они будут обижаться на неё за это, Кимы никогда не жаловались. Доктор Хоппер выразил своё беспокойство по поводу их такого поспешного воссоединения, но эта семья была более чем готова сделать всё для того, чтоб узнать друг друга заново.
Сеансы терапии - индивидуальные, парные и семейные - проходили каждую неделю. Нейтан перестал появляться на индивидуальных встречах через полгода после возвращения Лисы. Ему, ребенку, для которого чудеса и волшебство всё ещё были так близко - только руку протяни, было проще, чем взрослым. Их парная терапия практически сошла на нет в прошлом году.
Как бы то ни было, почти четыре года Дженни раз в неделю ездила с Лисой в Сеул к психологу, чья квалификация позволяла ему помочь бывшему солдату влиться в жизнь в большом мире после её уединенного пребывания в Брукхевене. Чаще всего, Дженни во время этих визитов сидела в комнате для посетителей, нервно барабаня пальцами по подлокотнику кресла и начисто забывая про книгу, которую всегда возила с собой.
Лиса выходила из кабинета доктора эмоционально опустошенная и вымотанная и, пока они ехали домой, держалась отстраненно. Часы, проведенные за чтением книг по психологии, поиски информации в сети и разговоры с Арчи помогли Ким научиться правильно вести себя в сложных ситуациях, и она всегда могла поддержать своего солдата, когда той нужна была поддержка. В годовщину попадания Лисы в плен им обеим приходилось тяжело, и Дженни резко вскакивала среди ночи и трясла блондинку за плечи, заставляя открыть глаза, желая убедиться, что она дышит. Но Рождественские песни, которыми Нейтан наполнял дом, и ветви омелы, которые Август, даже не скрываясь, развешивал везде, где только можно, помогали облегчить наполнявшую женщин тревогу. Со временем Манобан стала приходить к доброму доктору раз в несколько месяцев.
Когда её страхи и сомнения захлёстывали слишком сильно, и ни она, ни Дженни не могли справиться с ними самостоятельно, девушке хватало обычного дружеского разговора и простого подтверждения, что она всё ещё на верном пути, чтобы прийти в норму.
Несмотря на все трудности, они были рядом друг с другом. В ночи, когда Лису донимали кошмары, Дженни была рядом, чтоб успокаивающе провести ладонью по щеке и напомнить Манобан, что она в безопасности. И когда стресс, который испытывала Ким, заставлял её срываться на всех, в слепой ярости растравляя старые раны, Лиса притягивала её к себе, и массировала её плечи, и тихо напоминала, что теперь они вместе. Они снова начали ходить на свидания. Обеды, игры, прогулки. Они даже иногда возвращались в тот кинотеатр под открытым небом, устраивая вечера воспоминаний.
Осторожно, словно раздувая умирающее пламя, которое может погаснуть от излишней настойчивости, они открывали друг друга заново. Лиса с Дженни ссорились чаще, чем обычно, потому что, стоило Манобан выйти из дому, и в Дженни просыпалась чрезмерная опека, а Лиса всё ещё упрямо желала всегда оставаться сильной в глазах своей семьи. И после каждой ссоры женщины любили друг друга ещё крепче, слишком много времени уже было отнято у них, и они выучили этот трудный урок, раз и навсегда осознав, что нельзя тратить ни одной секунды понапрасну.
Они всей семьёй ездили в Квебек и вместе подбадривали Нейтана на скаутских церемониях; и одевались на Хэллоуин Джимом Хокинсом, Джоном Сильвером, капитаном Амелией и доктором Допплером. Словом, они с удовольствием навёрстывали упущенное. Семья, появления которой жаждала Лиса, которой Дженни хотела до боли в сердце, объединилась, когда Нейтану исполнилось десять. Однажды он с очень серьёзным видом усадил их обеих за стол на кухне и раздал буклеты с историями из жизни и фотографиями, объясняющими, по каким именно причинам Лиса должна его усыновить, если, конечно, она не против.
Манобан усмехнулась такой храбрости, но довольная улыбка, появившаяся на её лице, быстро сменилась теми эмоциями, которые переполняли её в тот момент. Дженни поцеловала сына в висок, гордясь тем, что вырастила такого организованного маленького мужчину, и вопросительно посмотрела на блондинку, молча поддерживая просьбу мальчика.
К концу лета Нейтан официально стал первым Манобан-Ким. Зовите это судьбой, подходящим временем или простой удачей, но истинное счастье, которым Лиса сейчас полна до краёв, стоило того, через что им пришлось пройти. Каждой пули, каждого письма, каждой секунды, проведенной порознь. Оно того стоило. Сегодня она может сказать всему миру, что любит Дженни, и никто не сможет ей помешать.
Руби вышла из комнаты, оставив Лису ждать, дрожа от волнения, и поднялась по лестнице. Несомненно, Нейтан, их Хранитель колец, хотя подростку больше нравилось слово «Дружка», уже прошел наверх и теперь ждал, стоя у панорамных окон, выходящих на океан. Прошла пара минут, и по лестнице простучали каблучки.
«Тина», - предположила Манобан.
Ещё несколько секунд, и Нил вышел следом за Руби, ободряюще сжав плечо подруги.
- Почти, - прошептал Август, пытаясь снять повисшее в воздухе напряжение, когда они услышали шаги Кэтрин, поднимающиеся по ступеням.
Он повернулся, подмигнул Лисе и, наклонившись, быстро поцеловал её, пощекотав щёку щетинистым подбородком, а потом вышел из комнаты, чтоб последовать за главной подружкой невесты.
Сердце громко колотилось в груди, а улыбка была такой широкой, что щекам больно. Всего через несколько минут она поднимется по лестнице и в окружении своей семьи будет ждать появления Дженни. Их отношения можно называть какими угодно, но только не традиционными. И даже роспись в офисе судьи была быстрым решением, продиктованным желанием удержать то хорошее, что у них есть, пока это возможно. Так что эту свадьбу они пытались организовать настолько в соответствии с традициями, насколько это к ним применимо. Лиса не видела Ким со вчерашнего вечера, и расстаться накануне их свадьбы оказалось трудней, чем можно было ожидать.
Нейтан и Лиса ночевали у Руби, а Дженни осталась в особняке вместе с Тиной и Кэтрин. Правда, ни подружкам Дженни, ни Нейтану так и не удалось отобрать у парочки телефоны, и они целый вечер переписывались. Перед сном женщины созвонились, чтоб по-быстрому пожелать друг другу спокойной ночи, и короткий звонок перерос в долгий разговор.
Лиса и Дженни шепотом рассказывали друг другу, как они волнуются, и, в конце концов, задремали, а потом и вовсе крепко уснули, слушая дыхание любимой в трубке. Пальцы подрагивали в предвкушении, но Лиса ещё раз напомнила себе, что скоро, наконец, увидит свою невесту. Мелодия, доносящаяся со второго этажа, изменилась, и Манобан вышла из комнаты, глубоко вдохнув и расправив плечи. Она почти готова была, в обход всех традиций, заглянуть к Дженни хотя бы просто для того, чтоб ободряюще ей подмигнуть, но, сдержавшись, Лиса продолжала идти вперёд. Свернув к лестнице, она осторожно приподняла подол платья прежде, чем подняться. Ступени остались позади, и Манобан вошла в зал, освещенный разноцветными китайскими фонариками и украшенный соответственно цветовой теме их свадьбы. Улыбающиеся гости встали, приветствуя её появление. У когото глаза уже были на мокром месте, другие, особенно Грэм, украдкой показывали два больших пальца.
Лиса хихикнула, увидев это, но продолжала с достоинством идти по проходу между скамьями. Даже спустя годы, ей, привыкшей странствовать, казалось невероятным обрести так много близких друзей. Но, улыбнувшись парням, одетым в синие мундиры, сидящим в первом ряду, Манобан с удивлением спросила себя, как она может сомневаться в том, что у неё есть друзья. Нейтан, высокий, худощавый и уже тринадцатилетний, одетый в такой же костюм, как у дяди Августа, стоял справа вместе с Тиной и Кэтрин и широко улыбался ей, сверкая ямочками на щеках.
Лиса кивнула Арчи, которого они с Дженни пригласили на роль распорядителя свадьбы, решив, что никто не подходит на эту роль больше доктора, поддерживающего их семью на сложном и длинном пути. Она остановилась рядом с Августом, Нилом и Руби, стоящими слева, и повернулась лицом к гостям.
- Готова, ма? - наклонившись к ней, прошептал Нейтан.
Лиса озорно подмигнула ему и, когда музыка снова изменилась, повернулась к дверям. Её улыбка дрогнула от удивления. Дженни поднималась по ступеням, и, глядя на неё, Лиса забыла, как дышать. Манобан всегда знала, что эта женщина прекрасна, даже в тот день, когда почти врезалась в неё в кафе. Но сейчас, когда Ким поднималась по лестнице, не отрываясь глядя на Лису, и улыбаясь так лучезарно, что даже блондинке было до неё далеко, единственной связной мыслью в голове Лисы было: «Вау!»
Волосы Дженни были собраны в классический низко уложенный пучок с обрамляющей лицо чёлкой на правую сторону. Шея и плечи были обнажены, так что всем был виден военный жетон, висящий на серебряной цепочке. Получив назад кулон, который Ким хранила для неё все эти годы, Лиса постаралась найти ему равноценную замену и аккуратно надела на шею Дженни свой жетон. Брюнетка с тех пор его не снимала.
Лиса никогда не могла удержаться от того, чтоб поцеловать накрашенные красной помадой губы Ким, и буквально таяла всякий раз, когда эти губы улыбались ей. И сейчас Лиса с трудом сдерживалась, заставляя себя стоять на месте, и смотрела на Дженни, отсчитывая каждый её шаг.
Платье женщины, разумеется, было воплощением элегантности. Цвета шампанского, облегающее, со шлейфом, напоминающим хвост русалки. И, если бы легкие складки шлейфа не трепетали при ходьбе, можно было бы подумать, что Дженни нарисована на холсте. Несколько месяцев назад Лиса спросила её, какое платье она выбрала, но Ким отказалась говорить, напомнив ей, что по традиции нельзя видеть платье невесты до свадьбы. Блондинка дразнила её, говоря, что, если они придут на церемонию в одинаковых платьях, это будет её, Дженни, вина.
Но сейчас, несмотря на то, что платье было потрясающим, и Дженни выглядела в нём ошеломительно, Лиса не думала об этом, сосредоточившись на том, что Дженни идёт к ней и протягивает ей руку.
- Эй, - прошептала Манобан, на секунду прижавшись лбом ко лбу брюнетки, вдыхая её запах.
- Эй, - улыбнулась Ким, быстро целуя её.
Арчи тихо откашлялся, тактично напоминая женщинам, что на них смотрят. Когда гости снова сели, он поправил пёструю бабочку и заговорил:
- Добрый вечер, родные и близкие Дженни и Лисы Манобан-Ким. Меня пригласили быть распорядителем на сегодняшнем торжестве. Сегодня Лиса и Дженни ещё раз подтверждают свою любовь, свой союз и разделяют радость этого момента со всеми нами. Я так волновался, когда мне предложили провести эту церемонию, и это для меня величайшая честь. Я собственными глазами видел, сколько невзгод и испытаний пришлось преодолеть этой молодой семье за последние несколько лет, и видел, как заново расцветает в этой борьбе их любовь.
Он замолчал на секунду и улыбнулся влюбленным с нежностью, с какой отец улыбается своему ребёнку, провожая его в колледж:
- Лиса и Дженни, любовь изменила ваши жизни, она научила вас двигать горы ради друг друга. Ваша любовь сильна, глубока и истинна. И я вместе со всеми, кто собрался здесь сегодня, желаю вам всего самого лучшего в вашей совместной жизни.
Манобан улыбнулась и придвинулась ближе к Дженни, сжимавшей её руку.
- Пара приготовила торжественные клятвы, - объявил Август.
Заметив кивок Лисы, Арчи повернулся к Ким:
- Дженни.
Женщина отдала свой букет Кэтрин и взглядом попросила Лису отдать её букет Августу. Взяв блондинку за руки, она крепко сжала их в ладонях. Манобан замерла, не в силах отвести взгляд от карих глаз, сияющих так ярко, словно кто-то добавил золотых крупинок в растопленный тёмный шоколад.
- Лиса, - начала Дженни и замолчала, заразительно улыбаясь. Манобан улыбнулась в ответ и ободряюще сжала её правую руку. - Лиса, когда я думаю о том, как мы впервые встретились, то вспоминаю, как сказала тебе, что твоя семья, должно быть, очень тобой гордится. И мы действительно гордимся тобой. Ты - боец до мозга костей. И я даже не могу понять, почему мы сегодня здесь. Но зато я точно знаю, как мы здесь оказались. Наши отношения нетрадиционны, и нашу историю любви вряд ли встретишь в книгах, но это сработало. Нельзя сказать, что было легко, - торопливо добавила Дженни. Из зала послышался смех, блондинка слегка пожала плечами. - Бог свидетель, легко не было. Но я уверена, я знаю, что это стоило того. Стоило того, чтоб быть с тобой, чтоб каждый вечер возвращаться к нашей семье.
- Я люблю тебя, - выдохнула Дженни доверительно. Она смотрела на сияющую Лису, готовая заплакать. - Я так сильно люблю тебя. Я люблю тебя, когда мы ссоримся. Я люблю тебя, когда ты грустишь. И я люблю тебя, когда тебя нет рядом, - она всхлипнула, и несколько слезинок поползли по щекам. Лиса стёрла их с понимающей улыбкой. Дженни снова взяла её за руки, прижав их к своему сердцу.
- Здесь ты всегда найдёшь свой дом. Здесь тебя всегда будут ждать любовь, и принятие, и поддержка. У нас будут хорошие дни и плохие, но, какими бы они ни были, мы проживём их вместе. И я так горда стоять сейчас рядом с тобой. И мне так повезло, что ты не только моя жена, но и прекрасная мать для нашего сына, и мой лучший друг. И я знаю, что не важно, какие препятствия поставит перед нами жизнь, мы всё преодолеем.
Только когда Дженни взяла её лицо в ладони и большим пальцем осторожно стёрла слёзы со щёк, Лиса поняла, что плачет. Поймав брюнетку за запястье, она поднесла нежную руку к губам и несколько раз поцеловала ладонь. Манобан чуть дрожала от волнения и удивления, пробегавших по жилам. Спустя тринадцать лет она всё ещё не могла привыкнуть к тому, что Дженни хочет её во всех смыслах. Но она знала это. Знала, что Ким хочет её присутствия в своей жизни. Дженни сидела с ней ночами, когда Лиса не могла заснуть; Дженни звонила ей на работу, просто чтоб спросить, как она; Дженни сворачивалась калачиком, лёжа рядом с ней в постели даже в те вечера, когда они ссорились из-за разных мелочей вроде немытой посуды. Да, Лиса знала.
- Меня обычно труднее довести до слёз, - смиренно попыталась оправдаться блондинка, осторожно, чтоб не испортить макияж, вытирая слёзы мизинцем.
- Да, конечно! - громко пробормотал Август.
Манобан шутливо закатила глаза, но тут же снова посмотрела на Дженни. Успокоившись, она опустила их сомкнутые руки.
- Один мудрый человек сказал мне однажды, - начала Лиса, покосившись на брата с многозначительной улыбкой, - что не бывает «подходящего» и «не подходящего» времени. Время проходит, хочу я этого или нет, так что нужно делать момент подходящим. Вот поэтому мы и поженились в ту самую секунду, как появилась возможность сделать это законно. Гости снова засмеялись, а Ким молча кивнула, подтверждая её слова.
- И если я что-то и поняла за то время, что топчу землю, так это то, что он был прав. Пользуйтесь случаем. Даже когда ставки высоки и вероятность остаться в выигрыше мала. Просто попробуйте. Когда-то я так боялась написать незнакомке. Но эта незнакомка стала моим другом, лучшим другом, а потом моей возлюбленной. А теперь моей женой. И подходящий момент или неподходящий, я знаю одно, Дженни, я готова была бы всю жизнь ждать шанса встретить тебя.
По залу прокатилось хоровое восхищенное «Ах!», начатое Руби, подхваченное подружками невесты и половиной гостей. Этого оказалось достаточно, чтоб Лиса покраснела, а Дженни начала хихикать над её смущением.
- И я знаю, что ты сделала бы то же самое. Посмотри на нас. Ты уже сделала это. Я обещаю быть рядом с тобой. Всегда, даже тогда, когда ты не сможешь увидеть меня. Я буду тебе опорой, наперсником, другом и любящей женой до последнего дня своей жизни. Я люблю тебя. И хочу провести остаток моих дней рядом с тобой и нашим сыном.
Как по команде, Нейтан сделал шаг вперёд, протягивая кольца на раскрытой ладони. Взяв их, матери крепко обняли его, поцеловав сына в щёки с двух сторон. Потом, глядя друг другу в глаза, они обменялись кольцами, и их губы встретились в сладком поцелуе.
***
Под приветствия гостей молодожены и их свадебная свита спустились на нижний этаж, где приглашенных уже ждали напитки и закуски. Официанты тем временем торопливо убирали скамьи, чтоб освободить место для столов. Разумеется, первыми Лису с Дженни поздравили Нейтан и Август. Едва спустившись по лестнице, Манобан-Ким снова бросились друг к другу и на несколько мгновений замерли, обнявшись. Гости фотографировались и знакомились друг с другом. Старые друзья знакомились заново.
Лиса и Дженни выглядели счастливыми как никогда. В конце концов, фотограф украл пару и увёл их фотографироваться на пляж. Август не замедлил этим воспользоваться и пошел искать в толпе Красавицу с акцентом, с которой столкнулся до церемонии. По дороге к открытому бару он едва увернулся от Дэниз, трёхлетней дочки Нила, которая, хохоча, убегала от Алии. Бут усмехнулся, глядя на девчушек в одинаковых синих платьицах и с вплетенными в косички бантиками. Вспомнив, как Нил жаловался, что Тамара заставляет его учиться плести девочкам косички, а у него не получается, потому что пальцы слишком большие, Август рассмеялся.
Подойдя к бару, он столкнулся с Руби, которая, судя по всему, уже успела присоединиться к тем гостям, которые предпочитали напитки покрепче. Грэм, который перенёс сердечный приступ и теперь занимал должность помощника шерифа, потому что после выздоровления мог заниматься только бумажной работой, сидел неподалеку с уже второй стопкой в руках.
- Хорошо выглядишь, сержант! - Руби похлопала Августа по плечу и уперлась бедром о стойку. - Я даже разрешу тебе угостить меня выпивкой.
Засмеявшись, мужчина попросил бармена приготовить две порции рома с колой.
- Ты, что, уже напилась? Ещё даже шести нет.
- Ох, да ладно тебе! - фыркнула официантка, забирая у бармена стакан. - Просто вливаю в себя немного жидкой храбрости.
- Оу, - Август заинтригованно вздёрнул бровь, - и кто же этот счастливчик?
Робкое «Простите» раздалось за их спинами, и Август с Руби отодвинулись друг от друга, чтоб пропустить к стойке светлокожую шатенку. Протиснувшись между ними, девушка попросила стакан содовой. Улыбаясь собственной удаче, Август пытался поймать взгляд Красавицы с акцентом, но она сосредоточилась на содовой. И только когда она повернулась, собираясь уйти, Бут заметил, что Руби смотрит на неё так же заинтересованно, как он сам. Вообще-то Руби даже застенчиво ей улыбалась. И Красавица с акцентом, заметив это, слегка покраснела и спрятала усмешку за стаканом с выпивкой.
- Нет, - предупредил Август.
- Что? - Лукас прекратила провожать девушку взглядом и резко повернулась к собеседнику. Посмотрев на него, она быстро сложила в уме два плюс два. - Нет, я нравлюсь ей больше.
- Мы увидели друг друга сразу, когда я приехал.
- Мы с ней болтали всё время, пока я помогала Лисе с Дженни выбирать цветочные композиции. Да ты даже имени её не знаешь! - рассерженно топнула ногой Руби.
Прежде, чем Август смог ответить, его внимание привлёк знакомый уже австралийский акцент.
- Руби? - пораженно повернулся он к девушке.
Перед ним было целых две Красавицы с акцентом. И только сейчас мужчина понял, что девушка, подходившая к стойке минуту назад, была одета в другое платье, лёгкое, струящееся и, по сравнению со своим «отражением», довольно консервативное. Улыбнувшись, Руби посмотрела на цветочницу:
- Эй, Бель.
- Это моя сестра Лейси. Она приехала на несколько месяцев, чтоб помочь нам с отцом в магазине, - пока Бель говорила, Лейси, не отрываясь, смотрела на Августа, многозначительно улыбаясь.
Август и Руби медленно повернулись друг к другу с одинаково довольными улыбками на губах.
- Лейси, - официантка подтолкнула Бута к девушке в клубном платье. - Это Август. Четверка отошла от стойки, и Тина едва успела уловить шальной блеск у Руби в глазах. Взяв Кэтрин под локоть, воспитательница потянула её к освободившемуся месту:
- Я думала, мы договорились насчет того, что никаких замутов на свадьбе.
- Нет, это касалось только тебя, - Кэтрин прислонилась к стойке и сделала заказ.
- Меня? - поразилась Тина, и даже её кудряшки подпрыгнули от возмущения. - А что я такого сделала?!
- Лас-Вегас.
Эти два слова заставили миниатюрную блондинку замолчать и покраснеть. Она что-то пробормотала в ответ на смех Кэтрин и скрестила руки на груди.
- А как же ты? - тоном обличителя спросила Белл. - Уже почти год прошел с тех пор, как вы с Оливером расстались.
- Можно мне хоть раз сполна насладиться холостой жизнью? - Кэтрин, не глядя, потянулась к бокалу и резко отдёрнула руку, наткнувшись на чужую ладонь.
- О, простите, мисс, - торопливо произнёс приятный глубокий голос с едва заметными нотками южного акцента, но смысл слов едва ли дошел до Кэтрин, всё внимание которой было поглощено владельцем голоса. Высокий мужчина с коротким ёжиком волос был одним из тех троих приглашенных, кто был одет в синюю военную форму. - Я думал, это мой стакан.
И несмотря на то, что, как и положено юристу, Кэт быстро соображала и была остра на язык, теперь она просто молчала, глядя на мужчину, и едва не хватала ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег.
Солдатик смущенно усмехнулся, потирая шею ладонью:
- У вас хороший вкус к напиткам, мисс...?
- Прости, Хольт Ф., - вмешалась Тина, разглядевшая нашивку с именем у него на груди. - Никаких замутов на свадьбе, - и, похлопав его по плечу, она сунула стакан Кэтрин в руки и потянула её от барной стойки.
- Нет, это только тебя касается, - недовольно протянула Кэтрин и, надувшись, оглянулась на Хольта.
Они прошли мимо Августа, который увлеченно болтал с Лейси, облокотившись на стену. Младшая сестра Белль последние семь месяцев жила с матерью в Австралии, а до того путешествовала пешком по Европе. Путешествиями она увлекалась с семнадцати лет. И истории её походов могли поспорить с историями Августа. Когда Август предавался бурным развлечениям в Таиланде, Лейси рассматривала то, что осталось от Берлинской стены. Он патрулировал пустыню, она прыгала со скалы в океан, чтоб поплавать с морскими дьяволами. Август мгновенно потерял голову. Если это то, что Лиса чувствует к Дженни, черт, покажите ему, где расписаться.
- Дядя Август! - Нейтан, почти такой же высокий, как он сам, приветственно обнял его за плечи. Бут мысленно отметил, что надо какнибудь потом просветить пацана насчёт правил игры, но Лейси, видя, что их прервали, тактично отступила в сторону, изящно кивнув головой. - Мамы убили бы тебя, если б ты опоздал.
Август взял бокал шампанского с подноса проходящего мимо официанта.
- Все состоялось бы и без меня, - фыркнул он.
- Да, но они бы тебе этого не простили и припоминали бы до конца жизни, - Нейтан потянулся за оставшимся на подносе бокалом, но Август опередил его и, поймав за руку, увёл надувшегося мальчишку подальше от спиртного.
- Хорошая попытка, - шутливо проворчал он.
- Ну, только один!
Август подумал секунду, переводя взгляд со своего бокала на озарённое надеждой лицо племянника, и ответил:
- Мне пока что дорога моя жизнь.
- Они не узнают, - защищался подросток хриплым, начавшим ломаться голосом, - они всё ещё фотографируются.
Август фыркнул и увел Нейтана, бормоча что-то вроде: «Вот когда тебе исполнится шестнадцать...»
Руби, оторвавшаяся от Белль, чтоб занять место ведущей, поднялась на сцену, расположенную рядом с главным столом, стоящим возле окна, выходящего на пляж, и, взяв микрофон, попросила всех рассаживаться за столы.
Лиса с Дженни должны были вот-вот вернуться.
***
- Нервничаешь?
- Волнуюсь.
Дженни прижалась лбом ко лбу Лисы. Свет от гирлянд на лестнице освещал их лица. У брюнетки растрепалась причёска, подол платья был в песке после фотосессии на пляже, и она была абсолютно уверена, что в одну из туфель забился камешек, но ей было всё равно. Раньше она была уверена, что этот день - просто шоу, устраиваемое для того, чтоб родные и друзья увидели их свадьбу. Но сегодня, улыбаясь Лисе, пока шла к ней, ждущей её у алтаря, чтобы выйти за неё, Дженни, наконец, поняла, почему вокруг свадьбы поднимают столько шуму.
- Я тоже, - прошептала она, легонько касаясь розовых губ.
Отклонившись назад, Ким ещё раз оглядела Лису. Когда она шла к ней в зал и видела на лице блондинки улыбку, такую широкую, что, казалось, от одного взгляда на неё у Дженни болели щёки, её сердце трепетало, и женщина чувствовала себя так, будто за спиной у неё выросли крылья, и она может, поднявшись над землёй, просто полететь Лисе навстречу.
- Я тебе уже говорила, что ты сияешь?
- Нет, «сияешь» - это что-то новенькое, - игриво признала Манобан. - Ты говорила: «красивая», «великолепная». Но больше всего мне понравилось «вкусная».
Дженни тихо засмеялась, когда Лиса, склонившись к ней, начала целовать смуглую шею, пока руки брюнетки лениво обнимали молодую женщину за плечи. Они слышали, как Руби объявляет их появление, и гости дружно хлопают в такт какой-то музыке, но Ким была уверена, что сейчас может ненадолго забыть о роли идеальной хозяйки и просто расслабиться в объятьях своей жены.
- Готовы, миссис Манобан-Ким? - прошептала Лиса, оставляя поцелуй под скулой.
- Готова, миссис Манобан-Ким, - кивнула Дженни, переплетая их пальцы.
Они шагнули на первую ступеньку как раз, когда с верхнего этажа донёсся голос Руби:
- Встречайте - миссис и миссис Манобан-Ким!
Гости начали аплодировать, как только увидели пару, поднимающуюся по лестнице, и Дженни почти покраснела от такого энтузиазма. Поднимаясь на второй этаж часом раньше, Дженни толком не смотрела по сторонам. Она не могла оторвать взгляда от двух сияющих от счастья зелёных омутов. И сейчас, оглядываясь вокруг, она чувствовала, как в душе подымается целая буря эмоций. И брюнетка не знала наверняка, то ли дело в атмосфере зала, украшенного красными и пурпурными фонариками, то ли в самих гостях, которые встречали их, стоя у столов, окружавших танцпол.
В детстве они с Кэт, бывало, ночами напролёт планировали свои идеальные свадьбы. Грандиозное событие. Ледяные скульптуры. Голуби, взмывающие в небо, когда жених и невеста выйдут из церкви. Об этом она мечтала когда-то. Но эта маленькая свадьба в коттедже у океана в присутствии немногих друзей и семьи, которую они собрали за эти годы, - вот что действительно идеально. Они вошли в зал, обнимая друг друга за талию, и Ким улыбнулась, потому что сослуживцы Лисы, сидящие за ближайшим к ним столиком, тут же остановили их, и один из них поднял ладонь в воздух, чтоб дать Лисе «пять»:
- Отличная работа, Манобан!
Ухмыльнувшись, Лиса наклонилась и хлопнула его по ладони. Дженни улыбнулась молодому мужчине, пытаясь вспомнить его имя. Вдруг его сосед, высокий, плотный аргентинец, наклонился ближе и произнёс так тихо, что брюнетка едва разобрала:
- Cuidar de ella. (- Позаботьтесь о ней.)
Ким удивилась, но гордость, мелькнувшая на его спокойном лице, заставила её кивнуть и прошептать в ответ:
- Si, señor. (- Да, сеньор.)
Этот быстрый разговор сбил блондинку с толку, но Дженни уже вела её вперёд, и, пока они пробирались к танцполу, улыбаясь гостям, Лиса позабыла о нём. Их приветствовали все: директор центра для детей с ограниченными возможностями, в котором работала Манобан; Мэри-Маргарет Нолан (с округлившимся животом и на сегодняшний вечер без Дэвида); Алисия Стивенс и доктор Калеб Митчелл; Джефферсон и Пэйдж Хэттеры; Робин и Роланд Локсли; Марко Борелли и Гвен дю Лак.
Они вышли на танцпол, один краткий миг Лиса выглядела неуверенно, разглядывая пол у них под ногами, но, стоило первым аккордам знакомой песни «Aerosmith» донестись из колонок, женщина подняла голову и с улыбкой притянула Дженни к себе.
- Эта песня напоминает мне о тебе, - поддразнила Ким, когда они танцевали.
- Надеюсь, что без смерти?
- Определенно, без.
До конца куплета они просто покачивались, прижавшись друг к другу лбами и усмехаясь, но как только начался припев, Лиса подхватила Дженни за талию и подняла на руки. Та, вскрикнув от неожиданности, быстро обняла её за шею, но блондинка держала крепко. Краем сознания Ким слышала, как восторженно кричат гости, но думала только о том, как же Лиса прекрасна. Манобан кружила их в танце, медленно опуская её на пол, и счастливая Дженни легко положила руки ей на плечи.
- Когда ты успела этому научиться?
- Ну, возможно, Кэтрин познакомила меня с учителем танцев, к которому она ходила перед свадьбой, - пожала плечами Лиса, легонько пробегая ногтями по обнаженной спине брюнетки.
- Напомни мне сделать ей комплимент.
Манобан усмехнулась и легко повела Дженни, описывая круг вокруг площадки. Когда припев зазвучал снова, она подняла руки и, развернув её спиной, прижалась к ней. Ким усмехнулась, вспомнив, как много раз они вот также танцевали дома. Положив голову жене на плечо, она погладила протез, лежащий на её бедре, так похожий на настоящую руку. Лиса клялась, что не чувствует его, но, услышав, как сбилось дыхание блондинки, когда её пальцы начали ласкать искусственную конечность, Дженни в очередной раз задумалась над этим.
«I just want to hold you close...»
Брюнетка громко рассмеялась, но прижалась крепче.
«...feel your heart so close to mine»
Начался проигрыш, и Дженни почувствовала, как Лиса тянет её за талию, и, как ни удивительно, блондинка вовремя раскрутила партнёршу на расстояние вытянутой руки и грациозно притянула назад, после чего, снова приподняв Ким, закружилась, опустив на пол, только когда проигрыш снова сменился припевом.
- Когда ты тренировалась? - искренне удивилась Дженни, обнимая её за шею, пока они медленно покачивались в такт музыке.
Манобан озорно пожала плечами и наклонилась к ней, так что их разделяли теперь всего несколько сантиметров.
- Я так счастлива, - хрипло прошептала она с чуть заметным удивлением в голосе.
Дженни крепче обняла её и поднялась на цыпочки, легко целуя веки, щёки, губы:
- И я сделаю так, что ты будешь счастлива каждый день, - пообещала она.
- Даже когда тяжело? - тихо спросила Лиса.
- Особенно, когда тяжело.
- Я люблю тебя, - выдохнула Манобан. - Я уже говорила тебе это?
- Хм-м-м... Я не уверена, - игриво пожала плечами Ким.
- Я люблю тебя.
И ни Лисе, ни Дженни не нужно было звона бокалов, чтоб позволить губам слиться в сладком поцелуе.
Счастливо вздохнув, Ким закрыла глаза и крепче обняла жену. Поцелуй прекратился, чтобы тут же начаться вновь. Он был медленный, методичный, настойчивый и правильный, он подтверждал её права и возносил над землёй и убеждал, что они выиграют любое сражение. Последние тринадцать лет были ураганом эмоций, и Дженни не терпелось узнать, что приготовили для них следующие шестьдесят. И они владеют всем временем мира, чтоб выяснить это.
Они вместе.
Наконец-то.
________
ВОТ И ВСЁ, ЭТО КОНЕЦ МОИ ДОРОГИЕ. КАК БЫ ЭТО ГРУСТНО НЕ БЫЛО, НО НА ЭТОМ ИСТОРИЯ ЗАКОНЧИЛАСЬ...