Глава 25
Особняк изменился с того времени, когда она была здесь в последний раз. Черный и белый цвета, которые ассоциировались у Лисы с этим домом, пропали, сменившись самыми яркими, какие только можно представить, красками. Но вовсе не непривычное многоцветье заставило девушку замереть, когда она вошла внутрь. На стенах висели фотографии. Измятые фотографии в изящных рамках. Её фотографии.
На губах у Лисы заиграла улыбка. Снимки, которые она когда-то хранила в сумке, теперь украшали единственное место, где она чувствовала себя дома. Сердце переполняли тоска и чувство правильности. Она здесь, теперь всё правильно. Но, в то же время, Манобан никак не могла заглушить тревожное ощущение того, что её время в этом доме истекло.
Разорвав объятия, они вошли в дом, и с тех пор обе не говорили ни слова, неловко переминаясь с ноги на ногу и наблюдая за реакцией другой. Эмоции поднимались у Лисы в груди, как поднимается в реке вода во время половодья, и, разглядывая фотографии, девушка чувствовала, что её внутренняя плотина покрывается трещинами. Она - чужая в этом доме. Она здесь всего лишь дорогое сердцу воспоминание. В городе, где время застыло, жизнь продолжалась без неё, как бы сильно она ни старалась её удержать.
Напряжение сгустилось в воздухе, когда Дженни закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, следя глазами за Лисой. Неуверенно сжав кулак, блондинка медленно повернулась к ней, чуть прихрамывая на левую ногу. Так бывало всегда, когда она нервничала.
- Вы перекрасили дом.
Дженни кивнула:
- Да, на Рождество. Нейтан выбирал цвета.
Лиса с трудом сглотнула, быстро взглянув на снимок, на котором уже довольно немаленький мальчик с перемазанным в земле лицом, сиял улыбкой, стоя рядом с молодым саженцем.
- Он так вырос, - удивленно произнесла она.
Дженни подошла к блондинке. Стук каблуков по деревянному полу гулким эхом разносился по прихожей. Остановившись, когда их разделяло всего несколько дюймов, Ким замерла, скрестив руки на животе, и, хотя Лиса всегда хорошо читала людей, на этот раз она не знала, чего ждать. Закрытая поза. Напряженная спина. У Манобан участилось дыхание, это было слишком.
- Ты здесь, - неверяще прошептала Дженни.
- Ага, - тихо прохрипела девушка.
Брюнетка медленно покачала головой, пытаясь справиться с шоком и облечь свои мысли в слова:
- Где ты была?
Знакомое напряжение сковало Лису, когда мысли наполнились непрошенными воспоминаниями. Она разжала кулак и глубоко вздохнула, заставляя их отступить.
- Это очень долгая история, - нехотя пожала плечами Манобан.
- Три с половиной года, - Лиса замерла, пораженная тем, как натужно звучит голос такой обычно собранной женщины.
Глаза цвета горького шоколада заблестели от сдерживаемых слёз. Дженни дрожала, и это было заметно даже несмотря на то, что она обнимала себя, пытаясь успокоиться.
- Вот, сколько тебя не было. Три с половиной года. Мне плевать, насколько это долгая история. Что с тобой случилось?
Блондинка сделала крошечный шаг вперед, несмело протянув ладонь. Инстинкт говорил ей, что ей нужно взять Дженни за руку, переплести их пальцы, что слишком давно она не делала этого. Но вместо этого Лиса остановилась, так и не дотронувшись до брюнетки, и торопливо засунула руки в карманы куртки.
- Меня взяли в плен, - тихо сказала она. - Я не знаю их имен и вряд ли когда-нибудь узнаю. Спасло меня то, что они надеялись выбить из меня информацию или обменять на кого-то из своих, - блондинка сухо, невесело усмехнулась, безотчетно коснувшись шрама на щеке. Его оставила ей дрожащая рука, ведомая отчаянием. - Я хорошо сопротивляюсь.
Ким прожигала девушку взглядом, и, глядя, как по её щеке катится слеза, Лиса слышала невысказанные вопросы:
«Что они сделали? Ты в порядке? Ты здесь? Ты, правда, здесь?»
Когда брюнетка сама шагнула к ней, сокращая расстояние между ними ещё на дюйм, Лиса перестала дышать. Сердцу стало тесно в груди, казалось, оно может разорваться в любую секунду.
- Тебя держали в заложниках всё это время? Мне говорили, что ты в плену, но...
- Нет.
Дженни замерла и озадаченно прищурилась:
- Нет?
Пока они не виделись, Лиса всё время воображала их встречу, мысленно романтизируя этот момент. Именно это помогало ей придерживаться своего решения, по возможности не встревать в неприятности. Манобан вспомнила, как, сидя в бронированной машине, представляла, какое у Дженни будет радостное и удивленное лицо, когда она приедет домой на Рождество. У неё украли это время, оставив взамен три года, когда солдату оставалось только хранить в памяти образ женщины, которую она звала любимой. Как блестят от радости её глаза. Какие ямочки появляются на щеках, когда она улыбается. Как мелодично и бархатно звучит её смех. Как крепко Дженни сжимала её пальцы всякий раз, когда их ладони сами собой находили друг друга.
Лиса так погрузилась в свои воспоминания, день за днём помогавшие ей выжить, что почти забыла, что эти самые удивительные глаза могут не только сиять от радости, но и темнеть от нескрываемого презрения.
- Что значит «нет»? - в голосе Ким появились угрожающе-опасные интонации.
Манобан нервно переступила с ноги на ногу прежде, чем посмотреть брюнетке в глаза:
- Я больше года лечилась. В Сеуле.
- Что? - Дженни шагнула вперёд, окончательно сокращая расстояние между ними. - Всё это время ты была в Сеуле?
- В Асане. Посещала сеансы психотерапии из-за ПТСР.
Тысяча эмоций одновременно отразилась у Дженни на лице: беспокойство, надежда, чувство вины, угрызения совести. Лиса не удивилась, когда все они уступили место одной. Ким неверяще хмыкнула и мизинцем стерла со щеки покатившуюся от обиды слезинку.
- Ты была в Сеуле, - повторила она.
- Я была не здорова, - возразила блондинка, каменея лицом.
- Я тоже! - гневно крикнула Дженни, будто все её эмоции, смешавшись, вырвались наружу, как джин из бутылки. - Я думала, ты погибла! Я оплакивала тебя! А ты была...
Раздался стук, и женщины резко оглянулись, раздраженно глядя на дверь, желая, чтоб тот, кто их прервал, просто убрался подальше. Дженни отпрянула первой и, напоследок испепелив Лису взглядом, спустилась по ступенькам лестницы в прихожей и прошла к двери. Манобан, наконец, позволила себе выдохнуть. Воздух с присвистом вырвался из лёгких. Спустившись по большой лестнице, она тяжело опустилась на последнюю ступеньку, в отчаянии запустив пальцы в волосы. А что она думала?
Что, исчезнув на три года, сможет вернуться, как будто три дня прошло? Какая-то часть её надеялась, что это сработает, что они смогут просто вернуться к тому моменту, на котором расстались, и продолжат свой путь в шквале объятий и поцелуев. Всё могло быть хуже, думала Манобан, медленно выдыхая. Дженни могла выйти замуж или... Она насторожилась, услышав высокий голосок. Ребенок.
- Хочешь пойти с нами к «Бабушке», Дженни? - в зеркале напротив отражалась спина брюнетки и открытая дверь.
На пороге стоял мужчина, высокий, бородатый, со славным лицом и маленький мальчик. По сравнению с ямочками у него на щеках Великий Каньон - просто трещинка. Мужчина глядел с надеждой, мальчонка волновался, но, чтоб увидеть реакцию Дженни, Лисе нужно было выпрямиться и выдать своё присутствие. Так что она продолжала наблюдать за происходящим, прижавшись к столбикам перил и глядя в зеркало.
- К «Бабушке»? - переспросила Ким, наклоняясь к ребенку, в мягком голосе не осталось и следа от звенящей несколько секунд назад ярости.
- Очень мило с твоей стороны пригласить меня, Роланд.
- Он настаивал, - пояснил мужчина, и Лиса едва не закатила глаза, потому что, разумеется, это был голос настоящего джентльмена. - Я знаю, что это первый день, когда Нейтана с тобой нет, и мы подумали, может быть, тебе захочется чьей-нибудь компании.
У Лисы перехватило дыхание. Она быстро глянула в зеркало. Мужчина улыбался Дженни, будто она была для него целым миром. Эту улыбку девушка знала. Так часто улыбалась она сама в то время, когда была единственным гостем в особняке на Юнчхон-стрит. Сердце полетело куда-то вниз, и она почти поднялась со своего места, открыв рот в ужасе.
О, Господи! О чем она, черт её дери, думала? Дженни двигается дальше. И хотя Лисе хотелось расстроиться, хотелось взбеситься из-за того, что единственный в мире человек, от которого она зависела, не дождался её, винить Ким девушка не могла. Она должна была позвонить. Так давно должна была позвонить. Манобан зажмурилась.
Ремонт в доме. Волосы длиннее. Мужчина на пороге. Она слишком долго ждала. Ей нужно убраться отсюда. Как можно дальше. Пока она кому-нибудь не навредила.
- Сейчас не самое подходящее время, - ответила брюнетка ,- но я ценю ваше приглашение. Может, в другой раз?
- Конечно, - кивнул мужчина и взял мальчика за руку. - Ну, мы пошли.
Дженни закрыла дверь и прислонилась к ней спиной точно так же, как сделала это несколько минут назад, когда в дом вошла Лиса. Но на этот раз на её лице не было неверия. Вместо него блондинка видела нечто другое. Противоречие? Сожаление? Гнев? Манобан встала из своего укрытия и прошла вниз, застыв на верхней ступеньке лестницы, ведущей в прихожую. Левую руку она засунула в задний карман, пальцы протеза нервно подергивались.
- Слушай, мне жаль...
- Тебе жаль? - перебила Ким, резко отталкиваясь от двери и делая два шага к ступеням. - Столько времени, и всё, что ты можешь сказать, это что тебе жаль?
- Что ты хочешь от меня услышать?
- Я хочу объяснений, - потребовала брюнетка, мягкость голоса снова сменилась яростью. - Хочу знать, почему ты позволила мне столько времени думать, что ты мертва, и вдруг решила удостоить меня своего визита теперь, теперь, когда я успокоилась, когда провела так много часов, оплакивая тебя, надеясь, что ты вернёшься и раз за разом, убеждая себя, что тебя не стало.
- Ты что думаешь, что мне хотелось этого?! - рявкнула Лиса, повышая голос на октаву. - Хотелось провести полгода моей жизни в клетке? Терпеть побои каждый день? Я почти умерла! Я должна была умереть! Меня нашли на обочине проселочной дороги, забитую почти до смерти, - она горько хмыкнула. - Совсем как когда я была младенцем. Только теперь я уцепилась за жизнь. Уцепилась за единственную ниточку, державшую меня. И знаешь, что я увидела в ту минуту, когда думала, что мне конец? Когда была в этом уверена? Тебя. Я увидела тебя и Нейтана, так что прости меня за то, что я жива!
Дженни на секунду запнулась и пропустила вдох. Шагнув одной ногой на нижнюю ступеньку, она остановилась. Женщины впились друг в друга глазами, провоцируя сделать следующий шаг. Когда-то мысль о том, чтобы быть вместе была блаженством, как долгожданный дождь в солнечный летний день. Теперь солнце не согревало их. Не в этот раз.
Сейчас они находятся в самом сердце бури, которая смела все их защитные механизмы, оставив только оголенные нервы и эмоции, удушающие, клокочущие, требующие выхода. Плотину прорвало. Дженни рванулась к ней, и Лиса встретила её на полпути, заключая в объятия. В неясном переплетении рук и ног они целовались яростно, решительно, желая что-то доказать.
Губы Дженни были именно такими, как она помнила, полными, упругими, со вкусом мокко и просто правильными. Манобан поймала губами дыхание женщины и крепче прижалась к ней, обвивая руками стройную талию, заставляя её подняться на цыпочки и взойти по лестнице. Дженни в ответ крепко вцепилась в её плечи.
Шум в голове, сомнения, страх, неуверенность - всё смыли чувства, вырвавшиеся наружу приливной волной. И сейчас они седлают эту волну, не позволяя ей утащить их на дно. Ким приоткрыла губы, кончиком языка дразня Лису, привлекая её внимание, которое блондинка с радостью безраздельно посвятила Дженни.
Лиса потянула её из прихожей в коридор, чувствуя, что с каждым вдохом тонет, погружаясь всё глубже. Она дышала Дженни, той, что для неё важнее воздуха, и, если бы ей предложили сделать так, чтобы Дженни стала её кислородом, Манобан согласилась бы, не раздумывая. Руки блуждали по телу, слегка царапая плоть, левая ладонь забралась под блузку, и Лиса провела ногтями по гладкой спине. Зашипев, Ким отстранилась всего на дюйм и посмотрела на неё потемневшими глазами.
Схватив Лису за подбородок ухоженными пальцами, она накрыла её губы жестким, болезненным поцелуем. Толчок был таким сильным, что блондинка попятилась назад, врезавшись в стоящий позади неё журнальный столик. Ключи, ручки и счета полетели на пол, когда она оперлась ладонью о столешницу, за талию притягивая Дженни к себе, и та обняла её, случайно прижавшись коленом к естеству Лисы, которая всхлипнула в ответ на это прикосновение.
Желание затопило её, и, хотя рациональная часть сознания твердила, что это не самая лучшая идея, что им слишком многое нужно друг другу сказать, сейчас голос разума умолкал, уступая контроль той части натуры Лисы, которая заставляла её скучать по Дженни так сильно, что не раз и не два девушка почти была готова послать терапию к чёрту и пешком побежать в Пусанджингу.
- Дженни, - прошептала Манобан, убирая руку с поясницы женщины, чтоб обнять её за талию.
Брюнетка ахнула, покрывая её подбородок и скулы поцелуями, такими лёгкими, что Лисе хотелось засмеяться.
- Скажи ещё раз.
- М-м-м-м? - девушка прикрыла глаза.
Буря эмоций, отражавшаяся в них минуту назад, сменилась медленно тлеющим желанием.
- Моё имя. Скажи ещё раз.
Она оставила поцелуй в уголке губ, красная помада на которых теперь смазалась, не выдержав их пыла. Её дыхание легонько щекотало смуглую кожу, когда она быстро поцеловала Ким и, прижавшись устами к шраму над губой, прошептала:
- Дженни.
В ответ её притянули ближе для еще одного обжигающего поцелуя, менее торопливого, но такого же страстного, как и предыдущий, и Манобан оставалось только ответить на него.
- Лиса.
На её губах заиграла улыбка, и звон в ушах становился всё тише и тише, и, наконец, остался только голос Дженни, снова и снова повторяющий её имя. Опустив взгляд, Лиса увидела, что Ким целует её подбородок, спускаясь на шею, а затем поднимаясь к уху. Цепочка поцелуев, переплетенная её именем, и каждое звено в ней обещало блондинке целый мир.
- Ты, правда, здесь? - прошептала Дженни чуть слышно.
Лиса вздрогнула, прижимаясь к брюнетке ещё ближе.
- Я здесь, - кивнула она.
***
Голос разума умолк окончательно, когда Лиса нетерпеливо поднималась по лестнице вслед за Дженни. Брюнетка, как прежде, шла впереди, держа её за руку, и это позволило солдату почувствовать себя дома. Манобан не могла оторвать взгляда от этой женщины, которая, подымаясь на ступеньку, всякий раз оглядывалась, просто чтоб убедиться, что Лиса всё ещё здесь. И стоило карим глазам встретиться с зелёными, Лиса сжимала её руку и чуть заметно ускоряла шаг.
Желание быть ближе еще никогда не было таким сильным, и едва дверь спальни закрылась за ними, воздух ощутимо сгустился. Их губы встретились, не желая ждать больше ни секунды. Ожидания в их жизни было достаточно. И, утопая во вкусе мокко, Манобан клялась никогда больше не оставлять этих губ надолго, потому что из всего, через что ей пришлось пройти, самой жестокой пыткой стала невозможность прикоснуться к губам Дженни.
Они отступали к кровати, пока брюнетка не коснулась матраса коленями. Лиса осторожно опустила её на одеяло, нависая над ней, отказываясь разорвать поцелуй даже на секунду. Ким отстранилась первой, только чтоб скользнуть губами по бледной коже шеи. Лиса застонала и закрыла глаза, отдаваясь этому ощущению. Дженни подвинулась к изголовью постели. Ухватив блондинку за ременные петли на джинсах, она потянула её за собой.
Осторожно придвинувшись к женщине, Манобан склонилась над ней, целуя обнаженный живот. Дженни вздохнула, раздвигая ноги, чтобы лучше чувствовать её. Целуя, Лиса одну за другой расстёгивала пуговицы блузки мэра, начиная с нижней. Язык скользил по нежной плоти, оставляя влажную дорожку. Наконец, блондинка добралась до атласного бежевого бюстгалтера. Горячее, сбившееся от возбуждения дыхание обожгло кожу, и брюнетка вздрогнула, когда губы Лисы коснулись груди.
Застонав, Дженни запустила пальцы в светлые волосы, отрывая девушку от её занятия, чтоб накрыть её уста отчаянным поцелуем. До этого они успели немного, горячие поцелуи, и одна, полная блаженства ночь в Сеуле - вот и всё, что у них было. Но инстинкт внезапно взял своё, и теперь Лиса думала только о том, что хочет потерять себя, растворившись в этой женщине.
- Можно, мы?.. - хрипло выдохнула Дженни.
Встрепанная, в распахнутой блузке, она, мучимая желанием, умоляюще посмотрела на Лису. Ким потянула с её плеч китель, оставляя блондинку в простой серой футболке. Открыв глаза, Манобан посмотрела в карие, полные страсти и мольбы глаза. Разрешение готово было сорваться с языка, и Лиса подняла руку, чтоб успокаивающе коснуться щеки Дженни. Её взгляд застыл, сосредотачиваясь на руке. Металл и живая плоть. Пальцы резко одернулись, и Лиса села, опираясь на стопы. Желание уступило место смущенью:
- Ты можешь не... Закрой глаза. Я могу...
Поцелуем Ким заставила её замолчать. Когда им удалось оторваться друг от друга, брюнетка переплела пальцы с суставами протеза. Разглядывая его, как разглядывают неожиданно найденный драгоценный камень, она спросила:
- Я делаю тебе больно?
- Нет.
Скользнув губами по костяшкам металлических пальцев, Ким протянула руку и ласково провела ладонью по предплечью до локтя, где протез присоединялся к руке.
- Это просто обрубок, - пробормотала Лиса, отодвигаясь и пряча взгляд.
- Мне плевать, что это. Это ты. Здесь, - Дженни хрипло, недоверчиво рассмеялась. - Лиса, ты здесь.
Манобан широко улыбнулась, не в силах унять волнение и трепет в груди, хотя ей этого и не хотелось.
- Ты здесь, - повторила она, пораженная не меньше брюнетки. - Дженни.
Ким улыбнулась в ответ и кивнула. Прикусив губу, она теребила край футболки Лисы:
- Я ждала тебя.
- Я тоже, - девушка переплела их пальцы и, пристально посмотрев на брюнетку просто для того, чтоб убедиться, что та действительно хочет этого, медленно помогла ей снять с себя футболку.
Дженни молча разглядывала Лису, разглядывала каждый дюйм её тела, и карие глаза светились желанием и такой любовью, что блондинка почувствовала, что готова покраснеть. Она следила за взглядом, скользнувшим вверх по торсу до скрытой бюстгалтером груди, к плечу, по шраму на ключице и к следам от заживших царапин на животе. Манобан отвернулась, прикрыв ладонью живот, будто это могло скрыть шрамы от глаз Дженни. Но прежде, чем рука успела коснуться пресса, Ким приподнялась со своего места и, обняв блондинку ногами, схватила её руку и отвела в сторону, прижав к кровати.
Она мягко обвела подушечками пальцев каждый шрам, украшавший тело Лисы. Неровный порез на правом бедре. Едва заметная горизонтальная линия под грудью. Она целовала их все и, поднявшись выше, провела языком по шраму на ключице.
- Ты еще красивее, чем была, - прошептала Ким.
Чувствуя, как дыхание брюнетки касается кожи, Лиса не сдержала вздоха и свободной рукой обняла её за талию. Она слишком сломана. Она - увечная. Но она поверила Дженни. Поверила её словам, её прикосновениям. И когда Дженни снова переплела свои тёплые пальцы с прохладным металлом, Лиса заплакала, не умея больше сдерживать обжигающие глаза слёзы.
- Я люблю тебя, - неожиданно для самой себя прошептала девушка. Хотя она была уверена, что это всё, что ей хочется сказать сейчас. - Я тебя люблю.
- Я тоже тебя люблю, - выдохнула Дженни хриплым отчаянным шепотом и обняла Лису за шею. - Господи, как же я скучала по тебе.
Они снова лежали, прижавшись друг к другу, и их губы сами встретились, сливаясь в поцелуе так естественно, словно были двумя намагниченными половинками одного целого. Не осталось ни сомнений, ни тревог. Впервые они вместе или в последний раз? Неважно. Даже если по воле богов у них есть только несколько часов, главное, что они вместе. Еще хоть раз, говорила себе Лиса, расстегивая застёжку бюстгалтера и стягивая бежевый атлас с плеч брюнетки вместе с блузкой.
Губы скользили по знакомым, мягчайшим изгибам, запоминая каждую линию. Может быть, завтра она проснётся, и всё это окажется сном, но сейчас она еще раз насладится чудом по имени Дженни Ким. Дженни помогла ей расстегнуть свои брюки и снять их вместе с бельём. Лиса села на колени, рассматривая обнаженную богиню, лежащую под ней. Возбужденные соски, золотистая смуглая кожа, чуть порозовевшая от поцелуев и тлеющего внутри пламени. Улыбка, игривая и смущенная. Но глаза, в них Манобан видит отражение собственных чувств: неверие, и удивление, и чистейшее счастье. Еще хоть раз? Да черта с два! Ей недостаточно одного раза, эта женщина нужна ей, как воздух!
Она провела ладонью по гладкой лодыжке, по колену и легонько пощекотала бедро, так что Дженни, хихикнув, раздвинула ноги. Слишком, слишком долго, думала Лиса, когда легла между ними, целуя живот Ким. Дорожка поцелуев началась на забавном и потрясающем камешке над пупком и спускалась ниже. Пальцы всё еще щекотали бедро.
- Подожди, - простонала Дженни так тихо, что Лиса едва услышала её.
Она подняла голову и, положив подбородок на лобок брюнетки, посмотрела на нее, лениво лаская пальцами внутреннюю сторону бедра. Ким резко села и, притянув девушку к себе, поцеловала.
- Ты... - в голосе Дженни слышалась мольба. - Я хочу тебя. Пожалуйста, пожалуйста, Лиса.
Дженни прикусила её нижнюю губу, чуть потянув, и Лиса сдалась, чувствуя, как в паху всё туже затягивается узел почти болезненного возбуждения. С хриплым «Хорошо» она перевернулась на спину, потянув женщину на себя. Но Ким приподнялась над ней, опираясь на руку, и некоторое время просто смотрела так, будто любовалась восьмым чудом света. Пальцы легко пробежали по обнаженному животу, так что мышцы пресса рефлекторно сократились. Коснувшись плеча, брюнетка чуть оттянула лямку лифа.
- Можно, я его сниму? - нерешительно спросила она.
- Да, - кивнула Манобан и села, спустив лямки.
Глядя ей в глаза, Дженни обняла её и расстегнула застёжку. Скользнув ладонью к поясу джинсов, женщина повторила свой вопрос, и Лиса запнулась на секунду:
- Ты не обязана.
- Я хочу, - взяв её за руку, Лиса подвела ладонь Дженни к пуговице на джинсах, успокаивая её нежным поцелуем. - Я хочу тебя.
Джинсы были сняты, а после, получив ещё один успокаивающий кивок, взволнованная брюнетка осторожно сняла с Лисы влажное бельё, оставляя девушку обнаженной. Было время, когда Манобан гордилась своим телом до самодовольства. Гордилась четко выделяющимися под кожей мышцами, сильной спиной, накачанным прессом. Возвращаясь с пробежки, она специально стягивала майку и вытирала ею лицо, чтоб Дженни увидела её в топе и леггинсах.
Но сейчас девушка внезапно пришла в себя. Шрам на голени, там, где Набиль прижигал рану, чтоб вылечить её, выделялся на бледной коже бурым пятном. На похудевших ногах оно притягивало взгляд, подобно красному бакену. Лисе хотелось повернуться, но она знала, что спина выглядит не лучше.
- Я ведь не сплю, правда? Это ведь не очередной сон? - вдруг спросила Дженни, стоя на коленях в изножье кровати.
- Тебе тоже это снилось?
- Всё время.
Медленно и осторожно, наблюдая за реакцией блондинки, Ким подползла к ней и легла сверху, устраиваясь между разведенных бёдер:
- Ты лучше любого из снов.
У Лисы перехватило дыхание, и от всех её комплексов враз не осталось и следа, потому что всё, что рисовало её воображение в эти три года, не шло ни в какое сравнение с тем, что происходило здесь и сейчас. Поцелуй обжигает губы. Дженни прижимается к ней грудью. Глядя в потолок, Лиса растворялась в ощущениях, которые дарили ей губы брюнетки, спускаясь поцелуями вниз по торсу.
Хриплое дыхание. Она двигает бёдрами. После такой долгой разлуки Лисе этого мало. И шрамы - это последнее, что беспокоит Манобан, когда язык Дженни касается треугольника жестких волос. Горячее дыхание щекочет нежную плоть, и мышцы нетерпеливо сжимаются.
- Красивая, - бормочет брюнетка, - такая красивая.
А потом Ким прикоснулась к ней. Не осталось ничего. Ни барьеров. Ни сожалений. Только Дженни и Лиса. Манобан застонала, закрыв глаза, когда почувствовала, как брюнетка ласкает её губами и языком так жадно, словно она может в любую секунду исчезнуть. Пальцы на ногах поджались сами собой. И всё, что Лиса могла сделать, это согнуть ноги в коленях и раскрыться ещё больше, чтобы добровольно отдать себя Дженни, которая вознесла обожание на новую ступень теперь, когда её пальцы дразнили вход.
Блондинка двинула бёдрами им на встречу, и Ким толкнулась, задавая ритм. Стоны девушки и её сбивчивое дыхание вели её, когда толчки становились глубже, ближе к источнику жара и влаги, когда Лиса крепко сжимала её пальцы, не желая выпускать.
- Дженни, - ахнула она, почувствовав, как брюнетка обхватила губами возбужденный комочек нервов и легонько его прикусила, заставив бёдра Лисы дрожать. - Дженни.
- Я здесь, - откликнулась та, - я с тобой.
Лисе не требовалось большего, чтоб отпустить себя. И когда напряжение достигло пика, взорвавшись внутри неё, заставляя девушку выгнуться, вцепившись в простыни, единственной связной мыслью, пронзающей её сознании, было: «Дженни. Дженни. Дженни».
- Я здесь, - повторила брюнетка, подымаясь и оставляя цепочку поцелуев на её покрытом потом теле.
Из глаз брызнули слёзы, и Лиса не пыталась стереть их. Когда Дженни поравнялась с ней, Манобан накрыла полные красные губы поцелуем. Только через пару секунд, отстранившись, Лиса поняла, что щеки Ким мокрые от таких же счастливых слёз, что взгляд брюнетки мечется по её лицу. Женщина всё еще не верила до конца, что Манобан действительно рядом. Лиса мягко поцеловала её и, осторожно убрав тёмные пряди, обняла Дженни, прошептав ей в губы:
- Я никуда не денусь.
Ким хрипло всхлипнула. В следующую секунду она, сотрясаясь от слёз, уткнулась в шею Лисы, обнимая её отчаянно, до боли. Их пальцы переплелись сами собой, незаметно найдя друг друга, и ладони сжались, напоминая женщинам о том, что они вместе. Наконец-то.
***
Манобан долго обнимала Дженни, пока они лежали на смятых простынях и разбросанных подушках, постепенно остывая. Физическое желание отступило, и разум снова заговорил в Лисе, когда она гладила заплаканную Дженни по спине, крепко обнимая. Она сделала это. Она заставила сильнейшую из женщин сотрясаться в рыданиях, захлёбываясь слезами. У неё не было выбора, напомнила себе Лиса. Не позаботься она о себе, груз, давивший ей на плечи, стал бы между ними стеной. А может быть, произошло бы что-нибудь гораздо худшее. Она зажмурилась. Выбор всегда есть. И может быть, её выбор был неверным.
- Прости, - искренне шептала блондинка, баюкая её, целуя в висок и напевая ту самую песню, которая помогала ей сохранять здравый рассудок.
Дженни плакала, и по щекам Лисы снова побежала соленая влага. Вдруг всхлипы прекратились, хотя плечи брюнетки продолжали вздрагивать, и, отстранившись, Манобан увидела, что та улыбается. Потом Ким засмеялась безумным смехом. Щеки у неё покраснели, лицо всё еще было мокрое от слёз, а глаза воспалились, но, господи, какая же она красивая.
- Прости, - Лиса ничего больше не смогла придумать.
Дженни захохотала громче.
- Простить? - переспросила Ким, вытирая глаза.
С быстротой, которой Манобан не ожидала, она обняла её за шею и поцеловала. Поцелуй должен был стать жестким, но в нём было столько близости, и преданности, и чистейшего обожания, что блондинка не ощутила ничего, кроме нежности.
- Ты дома, - прошептала Дженни. - Не извиняйся за это.
Они лежали на одеяле, повернувшись друг к другу лицом и переплетясь ногами. В комнате было прохладно, но не хотелось отодвигаться друг от друга даже для того, чтоб укрыться. Лиса провела стопой по шелковистой коже лодыжки и ухмыльнулась, увидев, что Дженни, сосредоточившая свое внимание на креплениях протеза, отвлеклась. Их окружала тишина, потому что слишком трудно было найти слова, чтоб выразить, что они чувствуют. Зрачки Лисы тревожно расширились, когда Дженни коснулась места, где протез присоединялся к руке.
Она пристально посмотрела в карие глаза, но не увидела в них ничего, кроме грусти, удивления и любопытства. Ни осуждения. Ни жалости. Любовь, как она есть, во всей красе. Манобан молча приподнялась, опираясь на руку, и отстегнула протез, открывая заканчивающуюся на сгибе локтя культю. Пристраивая протез на тумбочке, девушка думала, что, возможно, снимать механическую руку пока что не стоило, но, едва она легла обратно в кровать, ладонь Дженни накрыла её правую руку.
Ногти легонько пробежали по бицепсу, пощекотали плечо и спустились до локтя. Лису всё еще мучили фантомные боли в руке, которой у неё больше не было, но сейчас она могла поклясться, что чувствует, как Ким ласково гладит костяшки пальцев. Когда брюнетка сделала это снова, по позвоночнику Лисы побежали мурашки.
- Почему ты не позвонила? - удрученно прошептала Дженни, играя одним из золотистых локонов.
- Взгляни на меня, Дженни, - не сдержавшись, Лиса спрятала культю и повернулась так, чтоб шрама на щеке не было видно. - Когда меня нашли, я была последним, что ты хотела бы видеть в своей жизни.
Ким взяла её за подбородок и посмотрела в глаза:
- Но ты была бы со мной.
Лиса покачала головой:
- Нет, ты увидела бы пустую оболочку.
- Мне было бы всё равно, - настаивала брюнетка. Она убрала руку с лица Лисы. Настал её черед отвести взгляд. - Представляешь, каждый божий день я мечтала, чтоб ты вернулась домой, а ты была всего-то в другом городе, - Дженни нервно теребила ниточку, выбившуюся из подушки.
- Я хотела. Поверь, хотела, - взяв Ким за руку, Лиса поцеловала костяшки пальцев, не готовая отпустить этот момент.
Может, через секунду, Дженни выбросит её из своей кровати, из своей жизни. Может быть, это чудо - всего лишь случайность. Отчаянный поцелуй на запястье. Языком по предплечью, и скоро Лиса скользит губами по шее и снова касается сладких губ.
- Я была... не в порядке.
- Ты могла приехать сюда, а не принимать решение за меня, - несмотря на обиду в голосе, Дженни наклонила голову, предоставив губам Лисы полную свободу действий.
Она всхлипнула, когда Манобан прикусила нежную кожу между плечом и шеей. Девушка отстранилась - достаточно, чтоб брюнетка открыла глаза, разочарованная потерей контакта. Зелёные глаза, полные сожаления и тоски, смотрели виновато.
- Дело было во мне. Раз в жизни я подумала о себе. Мне нужно было прийти в норму и примириться с собой прежде, чем продолжать жить, - она бессознательно подвинулась к Дженни, схватив её за руку. - Я не могла допустить, чтоб ты справлялась со мной, когда я сама не могла с собой справиться.
Прижавшись лбом ко лбу женщины, Манобан прошептала так тихо, словно выдавала государственную тайну. И в каком-то смысле так оно и было. Тихо-тихо она озвучила причину, по которой не приехала в Пусанджингу, едва вернувшись в Южную Корею. По которой всё ещё продолжала казнить себя.
- Я боялась.
- Чего?
- Причинить вред тебе и Нейтану.
Руки Дженни обняли её за талию, притягивая ближе, но блондинка не позволяла себе выдохнуть от облегчения и погрузиться в их успокаивающее тепло. Это слишком хорошо, чтоб быть правдой.
- Когда меня нашли, я целыми днями лежала, дрожа, дергаясь в судорогах, забившись в угол, как угодивший в ловушку зверь. Я едва могла находиться с кем-то в одной комнате, чтоб не подскакивать от каждого шороха. И если ко мне подходили слишком близко, я реагировала. Нехорошо реагировала.
- Я хочу злиться на тебя, - призналась Дженни.
- Ты имеешь на это право, - робко пробормотала Лиса.
- Не нужно строить из себя мученицу, - резко бросила Ким и, фыркнув, погладила пальцами гладкий живот Лисы. Он не был таким крепким, как она помнила, но всё равно сводил её с ума. - Часть меня очень расстроена. И большая часть меня очень хочет тебе врезать.
- Ага, - промямлила блондинка, пристально рассматривая рисунок простыней.
Вот оно. В любую секунду.
- Но я слишком счастлива, что ты дома, так что на остальное мне действительно плевать.
Взгляд Лисы метнулся к её лицу, и она неуверенно улыбнулась, заливаясь краской прежде, чем поцеловать ухмыляющуюся Дженни.
- Но я хочу это слышать, - брюнетка отстранилась и взяла лицо Лисы в ладони.
Манобан на секунду отвела взгляд, когда Дженни нежно провела подушечкой пальца по шраму от уголка розовых губ до правого виска, чувствуя каждый мельчайший изгиб. Она скользила по Лисе удивленным взглядом, по каждому шраму, каждой крошечной царапине, будто сравнивая женщину, сидящую перед ней, с той, которую провожала в аэропорту много лет назад. И Лиса знала, что она и та женщина - разные люди.
Она никогда не будет прежней, как бы ни старалась. Но когда Дженни поцеловала её шрам, а потом губы, потершись носом о её нос, в эту секунду между ними было столько близости и доверия, что Лисе снова захотелось заплакать, потому что прошлое потеряло всякое значение, превратившись в несуразное видение. Лиса хотела будущего. С Дженни. Будущего для их семьи.
- Я хочу все услышать. Когда будешь готова.
- Хорошо.