глава 18
Я останавливаюсь на пороге, выходя из ванной, и гляжу на свою кровать. Пустая. Милена еще спала, когда я пошел в душ, так что она, вероятно, отправилась в свою комнату, чтобы сделать то же самое. Она должна быть здесь. Я скрежещу зубами и иду к шкафу.
Через пятнадцать минут у меня встреча с Артуро и Нино, а я ненавижу опаздывать. Надев протез и одевшись, я быстро иду по коридору и останавливаюсь перед дверью Милены. С той стороны доносится звук фена. Покачав головой, я продолжаю идти к лифту, но приостанавливаюсь через несколько футов. Сжав руки в кулаки, делаю еще шаг и снова останавливаюсь. Черт! Я разворачиваюсь и направляюсь обратно к комнате Милены.
— Привет. — Она выключает фен, когда видит, что я вошел. — Тебе что-то нужно?
Да. Она в моей комнате. В моей постели. Тот факт, что ее там нет, вызывает чувство беспокойства, от которого я не могу избавиться.
— Нет, — говорю я. — У меня встреча, так что сегодня пропущу завтрак.
— Хорошо. — Она оставляет фен на туалетном столике и подходит ко мне. — Тебя что-то беспокоит?
— Нет. А что?
— Ты выглядишь… злым. — Она кладет руку на мое предплечье и слегка его поглаживает.
— Я не злюсь, Милена.
Она вскидывает брови.
— Меня тебе не одурачить.
Я обхватываю ее за талию и притягиваю к себе. Милена улыбается. Одной из тех улыбок, которые мне нравятся — когда ее глаза как будто мерцают.
Люди редко улыбаются мне, да я и не хочу, чтобы они улыбались. Мне просто нужно, чтобы они выполняли то, что им говорят.
Крепче стискивая ее руку, я прижимаюсь губами к ее губам, крадя ее улыбку. Моя. Она моя. Вместе со всем, что она может дать. Каждую улыбку, каждый поцелуй, каждый стон. Они все мои.
— Я не могу… дышать, — бормочет Милена, прижимаясь к моим губам.
Я слегка ослабляю свою хватку.
Ее взгляд немного тускнеет, и Милена выглядит озадаченной. Даже обеспокоенной. Тыльной стороной ладони она проводит по моей щеке.
— Ты уверен, что с тобой все в порядке?
— Конечно, я в порядке.
Милена кивает, целует меня в подбородок, а затем идет в гардеробную.
— Мне нужно отвезти Курта к ветеринару. Он уже три дня чешется задней лапой, как одержимый.
— Если эта тварь принесла блох в мой дом, я ее задушу.
— У него нет блох, — бросает она через плечо. — Больше похоже на какую-то аллергию. В двух кварталах отсюда есть ветеринарная клиника. Я нашла в интернете. Я позвоню и узнаю, есть ли у них сегодня свободные места.
— Позвони Нино, когда узнаешь время. Он отправит телохранителей ждать тебя внизу.
— Четверых?
— Да.
— Господи. — Она вздыхает и качает головой.
— Позвони мне перед отъездом и когда вернешься.
— Да, мама.
Я скриплю зубами. Она не понимает. Я тоже ни хрена не понимаю. Знаю лишь, что мне нужно, чтобы она мне позвонила.
— Я буду в офисе.
— Я зайду, как только закончу с Куртом, — обещает она.
Артуро и Нино приедут через несколько минут, но вместо того чтобы направиться в свой кабинет, я встаю позади Милены. Она все еще роется в своем шкафу и ворчит что-то о желтой футболке. Я зарываюсь носом в ее свежевымытые и высушенные волосы.
— Шоколадный? — спрашиваю я.
Она оглядывается через плечо и ухмыляется.
— Не-а. Кокосовый.
— Хм. — Я обхватываю ее за талию и притягиваю к себе. — Тебе больно?
— Немного. — Она стонет, когда я засовываю руку в ее трусики. — Ты вроде как хорошо порезвился со мной прошлой ночью.
Я обвожу ее клитор кончиком пальца, дразня его быстрыми движениями, пока не чувствую, что она становится влажной. Ее дыхание учащается, и я медленно опускаю палец ниже и ввожу его внутрь. Милена хватается за полку перед собой и раздвигает ноги шире, издавая сладостный стон.
— Больно? — спрашиваю я и ввожу палец чуть глубже.
— Нет, — выдыхает она и хватает меня за запястье. — Еще.
— Ты позвонишь мне, как мы договорились?
— Да!
— Хорошая девочка. — Я вытаскиваю палец, еще несколько раз провожу по ее клитору, а затем одним толчком ввожу в нее два пальца. Милен вскрикивает и содрогается, когда кончает.
— Видишь, как хорошо, когда мы во всем сходимся? — Я целую ее шею и вынимаю пальцы из нее. Когда выхожу из комнаты, жена все еще сжимает полку, делая быстрые, неглубокие вдохи.
* * *
— Итак, мы знаем, кто стукач? — спрашиваю я Нино, который сидит на стуле рядом с Артуро.
— Да, это Томазо, — говорит он. — Ребята загнали его в угол, и он сломался через два часа.
— Пошли кого-нибудь его допросить. Я хочу знать, кто его контакты, как они с ним связались и что он им рассказал. У вас есть, — смотрю на часы, — девять часов.
— Хорошо. — Нино кивает. — Что потом?
Я перевожу взгляд на Артуро.
— Я хочу, чтобы все капо и руководители групп были в старой конспиративной квартире в десять часов вечера.
— Хорошо. Что я должен им сказать? По какому поводу?
— Я кое-что покажу.
— Никакой конкретики?
— Нет, оставим все, как есть, — говорю я. — Что у нас с Фицджеральдом?
— Он не покидал своего логова. — Нино качает головой. — У меня два человека постоянно находятся возле его дома, но пока никакой активности.
Я откидываюсь в кресле, взвешивая наши варианты.
— Я хочу, чтобы ты поймал одного из людей Фицджеральда и привел его ко мне. Кого-нибудь из его близких. Невредимого. Убедитесь, что никто не заметит, когда схватите его, хочу, чтобы эта встреча была только по необходимости.
— Куда мы должны его привести?
— В безопасное место в центре города. У нас есть другие неотложные дела?
— Вы планируете пойти на открытие городского музея на следующей неделе? — спрашивает Нино. — Если да, то мне нужно будет организовать охрану.
— Нет.
— А как же свадьба Рокко? Все ожидают вас там увидеть.
Я не в настроении общаться с семьей, но сплетни вокруг моего брака уже набирают обороты, так что думаю, стоит взять Милену на встречу с ними.
— Мы пойдем.
— Сколько телохранителей?
Если бы я был один, то не взял бы ни одного, особенно на свадьбу семьи.
— Стефано и Альдо.
— Хорошо. Что-нибудь еще?
— Нет. Это все.
Когда Нино и Артуро уходят, я беру трубку, чтобы позвонить Милене. Она написала мне сообщение двумя часами ранее после возвращения от ветеринара. Не прошло и часа, как я уже на взводе. Безумие какое-то. Я знаю, что она на два этажа выше, в пентхаусе, потому что позвонил Аде, убедиться, что она там, и все же испытываю сильное желание проверить ее еще раз.
— Я собиралась тебе позвонить, — говорит Милена в тот момент, когда линия соединяется. — Почему Ада перенесла все мои вещи в твою комнату?
— Потому что я ей так сказал.
— А тебе не пришло в голову, что, может быть, сначала стоит спросить у меня?
Нет.
— Я хочу, Милена, чтобы ты переехала в мою комнату.
— У тебя серьезный пробел в социальных навыках. Ты ведь это знаешь, да.
— Да.
Она вздохнула.
— Курт тоже переедет, просто чтобы ты знал.
— Я не собираюсь спать в одной постели с котом. Особенно с блохастым.
— У него нет блох. Ветеринар сказал, что у него депрессия.
Депрессивный кот.
— Может, записать его на групповую терапию? — спрашиваю я.
— Ха-ха.
— Что делать с депрессивным котом?
— Он предложил взять еще одного, чтобы они могли играть.
— Нет.
— Он страдает, Торе!
— Я сказал «нет», Милена. — Еще один кот, и страдать буду я.
— Тут неподалеку есть приют. Мы можем пойти посмотреть после обеда.
— Никаких. Больше. Кошек.
— Ты плохой человек.
— Да.
— Пожалуйста? Только одну. Можешь сам выбрать.
— Мы не возьмем еще одну кошку, Милена, — говорю я и обрываю звонок.
— О, ты только посмотри на рыжего! — Я хватаю Сальваторе за руку и тяну его к последней клетке в ряду. — Он похож на мини Гарфилда.
— Он немного проблемный, — произносит женщина, управляющая приютом, с беспокойством наблюдая за Сальваторе. Мой муж не относится к обычным клиентам — он неподвижно стоит в своем угольно-черном костюме от Армани и хмурится, рассматривая кота. Думаю, она права. Он определенно не производит впечатления человека, который любит кошек.
— Проблемный? — спрашиваю я. — В каком смысле?
— Больше никаких умственно неполноценных животных, Милена, — ворчит Сальваторе. — Одного достаточно.
— Ну, он немного сварливый, — говорит женщина. — Не очень хорошо ладит с людьми.
— Очень похоже на тебя, Торе. — Я кладу руку на его. — Мы можем его взять?
— Нет.
— Но посмотри на него! Разве он не милый?
— Нет.
— Торе!
Он смотрит на кота, затем переводит взгляд на меня.
— Ты сказала, что мы придем сюда просто посмотреть.
Я приподнимаю бровь и улыбаюсь.
— Я солгала.
Сальваторе наблюдает за мной, его глаза прикованы к моим губам. Он часто так делает. Всегда внимательно смотрит на мои губы, когда я улыбаюсь.
— Просто возьми этого чертова зверя, и пойдем домой, — ворчит он.
* * *
— Торе! — кричу я из гостевой ванной. — Он не выходит из душевой кабинки.
Я подталкиваю миску с едой к коту и воркую с ним, но он продолжает упрямо сидеть в углу.
Курт пришел посмотреть на нового жильца, как только мы приехали, зашипел на него и вернулся в мою старую спальню. Все идет не так, как я ожидала, и это еще мягко сказано. Я вздыхаю, оставляю кота в ванной и иду в столовую, где Сальваторе уже кушает.
— Нам нужно дать ему имя, — сообщаю я, садясь на стул рядом с ним. — Как насчет Риггса? Как персонаж Мела Гибсона в «Смертельном оружии».
— Мне не очень нравится, как ты называешь своих животных.
— Я рада, что тебе нравится. — Я зачерпываю ложку картофельного пюре из миски на столе и бросаю ее на свою тарелку.
— Что у тебя за одержимость фильмами восьмидесятых?
— Тогда снимали лучшие фильмы. Хочешь пересмотреть со мной «Побег из Лос-Анджелеса»?
— Я не смотрю фильмы, Милена.
Я опускаю вилку и взираю на него.
— Ты не смотришь фильмы? Что ты делаешь в свободное время?
— Хожу в спортзал на третьем этаже. Время от времени смотрю игры. Сплю.
— И… и все?
— Да.
— Неудивительно, что ты все время угрюмый.
Он хватает меня за подбородок, наклоняя мою голову в сторону, пока наши взгляды не встречаются.
— Я угрюмый?
— Очень.
— И просмотр боевиков восьмидесятых годов это исправит.
— Может быть? — Я улыбаюсь. — Хочешь попробовать?
Он переводит хмурый взгляд на мои губы.
— Мы можем посмотреть фильм в выходные, — соглашается он и отпускает мой подбородок, возвращаясь к трапезе.
— Мы будем разбирать электронные письма после обеда? — спрашиваю я.
— Да.
— Хорошо. Сначала я пойду проверю, как там Алессандро.
— Я пойду с тобой.
— Не стоит, — говорю я с набитым ртом. — Это займет всего минуту, и сразу после этого я поднимусь в офис.
— Я сказал, что пойду.
Я опускаю столовые приборы и вздыхаю.
— Ты думаешь, я стану флиртовать с Алессандро или что?
— Нет. Мне не нравится мысль, что ты наедине с другим мужчиной.
— Тебе не кажется, что ты слишком остро реагируешь?
— Возможно. Но я все равно не хочу, чтобы ты оставалась с ним наедине.
Я вздыхаю.
— Иногда мне очень трудно понять тебя, Сальваторе.
— Я знаю. — Он поднимает стакан с водой и откидывается в кресле, не сводя с меня взгляда. — Сегодня вечером у меня есть дела, и я вернусь домой не раньше двух часов ночи. Мне нужно, чтобы ты позвонила мне и сказала, что все в порядке.
— Хорошо. Я позвоню тебе перед сном.
Он кивает, но замечаю, что его челюсть сжата в жесткую линию, как будто он недоволен моим ответом.
— Что-то не так?
— Нет, — говорит он, стискивая стакан в руке, как будто пытается его разбить.
— Торе?
Он ставит стакан на стол, поворачивается ко мне и сжимает переносицу. Не знаю, что происходит, но он кажется необычайно взволнованным. Я не могу понять, почему.
— Нет. Тут дело в другом. — Он проводит кончиком пальца по моему предплечью, слегка поглаживая кожу. — Когда был сегодня в офисе, даже зная, что ты здесь, я чувствовал себя обязанным позвонить и удостовериться. Я не могу это контролировать, Милена. Я пытался.
— Это похоже на какое-то беспокойство?
— Да, но в десять раз хуже.
— У тебя есть это… навязчивое желание с кем-нибудь еще? С твоими сотрудниками?
— Только с тобой.
Я смотрю на него в замешательстве.
— Почему? И почему так внезапно? Я что-то сделала, чтобы это спровоцировать?
— Нет, не внезапно, Милена. Последние недели мне едва удавалось сдерживать себя. — Он гладит меня по щеке другой рукой. — Ты будешь звонить мне каждый час. Пожалуйста.
— Это пройдет? — спрашиваю я. — Это наваждение.
— Я так не думаю. — Его лицо мрачно, и вижу, что ему не нравятся мои вопросы. Он прав, я не понимаю.
Сальваторе производит впечатление очень уравновешенного человека, но чем больше я думаю об этом, тем больше понимаю, что многие его реакции были не совсем нормальными. Например, на парковке, когда кто-то в нас стрелял. Никто не должен быть настолько спокойным и собранным под огнем, но при этом выходить из себя, когда я спускаюсь на этаж ниже, не предупредив его заранее. Я также никогда не видела, чтобы он улыбался. Он немного странный — я знала это с самого начала — но это не похоже на глупую причуду. У него действительно есть проблема, и не уверена, что он говорит мне все.
— Ну, надеюсь, хуже не будет, потому что я не пущу тебя в туалет. — Я касаюсь своим носом его. — Как часто нужно тебе звонить?
Он закрывает глаза и прикасается своим носом к моему. Это такой неожиданный и нежный жест, настолько противоречащий его характеру, что вызывает нежность в моем сердце, как теплое объятие, утешающее меня.
— Когда я в офисе, каждые два часа, — говорит он и смотрит на меня. — Но когда меня нет в здании, то каждый час, по часам.
— И что ты хочешь, чтобы я сказал тебе, когда буду звонить?
— Неважно. Что угодно.
— Хорошо. — Я киваю и глажу его волосы. — Что мы будем делать, когда мне нужно куда-то уйти?
— С этого момента я стану сопровождать тебя.
— Ты не можешь всегда ходить со мной, Сальваторе. Что, если мне нужно посетить парикмахера? Или сделать маникюр? У меня есть подруги. Мне нравится время от времени ходить с ними на кофе.
Его тело напрягается.
— Как часто?
— В салон красоты — раз в месяц. С девушками — два раза в месяц.
— Хорошо. Я как-нибудь с этим справлюсь. — Он сжимает руки вокруг моей талии. — Но сегодня вечером… каждый час, Милена.
— Я позвоню, — шепчу. — Куда ты идешь сегодня вечером?
— На одну из наших конспиративных квартир. Мне нужно разрешить кое-какую ситуацию.
— Хочу ли я знать подробности?
— Не хочешь. — Он быстро целует меня в губы. — Пойдем поработаем над письмами.
* * *
Звук дверного звонка доносится до меня, когда я пытаюсь выманить Курта из кухонного шкафа. Он прячется в большой кастрюле из нержавеющей стали уже двадцать минут, и каждый раз, когда я пытаюсь его вытащить, только шипит и скалит клыки. Кроме того, у меня на предплечье остались два длинных следа от когтей, когда я пыталась его вытащить.
— Ада, ты можешь открыть? — кричу через плечо, затем снова поворачиваюсь к дьявольским глазам передо мной. Я не признаю поражения перед котом! Схватив крышку с полки внизу, накрываю ею кастрюлю и, с котом внутри, беру ее за ручки. Я отнесу Курта в спальню и положу его на кровать, чтобы избежать дальнейших травм.
С кастрюлей в руках я поворачиваюсь и сталкиваюсь лицом к лицу с матерью Сальваторе.
— Илария. — Я сглатываю, затем улыбаюсь. — Как приятно тебя видеть. Не хочешь кофе?
— Конечно, — говорит она и снимает пальто.
— Отлично, я только… унесу это. — Я киваю на кастрюлю в своих руках. Курт выбирает именно этот момент, чтобы издать страдальческое мяуканье. Я стону, опускаю кастрюлю на пол и осторожно снимаю крышку. Курт выпрыгивает из кастрюли, шипит на меня еще раз для убедительности и бросается в сторону коридора. Когда я встаю, Илария смотрит на меня округленными глазами. Думаю, она не привыкла к тому, что люди носят кошек в кастрюлях.
— Отчаянные меры, — бормочу я, ставя кастрюлю в раковину и направляясь к кофеварке. — Молоко? Сахар?
— И то, и другое. — Она садится за барную стойку.
— Сальваторе нет дома, — говорю я через плечо. — У него кое-какие дела.
— Я знаю. Я пришла проведать Алессандро, но сначала хотела поговорить с тобой.
— О? — Я несу кофе и сажусь напротив нее. — О чем-нибудь конкретном?
— Как продвигаются дела между вами?
— Под «делами» вы имеете в виду брак?
— Да. Быть вынужденной выйти замуж за незнакомого человека — мечта не каждой женщины, — произносит она и опускает взгляд в свою чашку. — Поверь мне, я знаю по опыту.
— Вы не знали отца Сальваторе, пока не вышли за него замуж?
— Нет. Так что, как видишь, я понимаю тебя и твою ситуацию.
— Хм. — Я делаю глоток своего кофе. — Мы с Сальваторе знали друг друга до того, как он решил заманить меня в ловушку брака.
Илария замирает с чашкой кофе на полпути ко рту.
— Что?
— О, он вам не рассказал?
— Нет, — шепчет она.
— Мы встречались всего несколько раз. Уверена, что он преследовал меня. Мы даже ходили на свидание. Что-то вроде свидания.
Она пристально смотрит на меня.
— Сальваторе не ходит на свидания.
— Он мне говорил. — Я фыркаю. — Кроме того, не уверена на сто процентов, но мне кажется, что он вломился ко мне домой и заполнил холодильник едой.
Осознание этого пришло всего пару дней назад, когда я наткнулась на Аду, готовящую суп. Я спросила, зачем нам суп, если никто не болеет, и она ответила, что это потому что в прошлый раз Сальваторе сказал ей, что мне он понравился. Единственный суп, который я ела за последние два года, был тот, который я нашла в своем чудом укомплектованном холодильнике. Я до сих пор не знаю, что думать об этом откровении. Очень мило в очень причудливом смысле.
Илария продолжает смотреть на меня несколько мгновений, затем медленно опускает свою чашку.
— Он вел себя… странно?
— Ну, ваш сын очень необычный человек, Илария, и я не знаю его достаточно хорошо, чтобы определить, какое поведение является «нормально-странным», а какое «странным-странным». — Я пожимаю плечами. — Он хочет, чтобы я звонила ему и отмечалась каждые два часа. Это считается «странным-странным»?
— Да. Он сказал почему?
— Из-за какого-то навязчивого желания знать, где я нахожусь в любое время. Как вы думаете, это что-то вроде ОКР? Вроде того, когда нужно каждые несколько минут трогать бумажник, чтобы убедиться, что он на месте?
Илария закрывает глаза и делает глубокий вдох.
— Это не ОКР, — говорит она и смотрит на меня с серьезным выражением лица. — Я думаю, ты ему… нравишься.
Я смеюсь.
— Он заставил меня выйти за него замуж, так что да, думаю, что нравлюсь ему.
— Сальваторе не любит людей, Милена. Он либо уважает их, либо нет. Но они ему не нравятся.
Я хмурю брови в замешательстве.
— Глупости. Ему нравятся его люди. Я видела, как он беспокоился, когда ирландцы напали и некоторые из его парней пострадали.
— Люди Сальваторе чрезвычайно преданы ему. Он уважает их преданность. Возможно, он даже по-своему о них заботится. — Она наклоняется вперед и берет меня за руку. — Но он ни к кому ничего не чувствует.
— Конечно, чувствует. Он же не чертова статуя. Да, иногда у него бывают странные реакции, но… он любит вас. Вы его мама.
— Сальваторе заботится обо мне, да. — В ее глазах мелькает грусть. — Ты позвонишь ему, как он просил?
— На самом деле он не просил. Скорее, потребовал. — Я ухмыляюсь. — Но он сказал «пожалуйста», так что да.
— Он сказал «пожалуйста»… — бормочет она, затем сжимает мою руку. — Я пойду проверю Алессандро.
Пока она берет свое пальто и сумочку, я размышляю, что, возможно, это был самый странный разговор в моей жизни.