глава 6
— Вы поступили безрассудно, босс, — говорит Нино. — Стоять на видном месте два часа и ждать девушку. Да ещё в середине дня. Этого следовало ожидать.
— Ты нашел стрелка? — спрашиваю я.
— Мы икали всю ночь, но да. Просто наемный убийца. — Он смотрит на повязку под моим рукавом. — И не очень хороший.
— Он сказал, кто его нанял?
— Стефано хорошенько его обработал, но он продолжал говорить, что не знает, кто его нанял. Может, это Нера Леоне?
— Это не она, — говорю я. Жена бостонского дона — отличная интриганка, но она держит свое слово. — Где ты держишь стрелка?
— На старой конспиративной квартире.
— Я приеду позже. А что с девушкой?
— Сегодня утром она, как обычно, вышла на работу. За ней постоянно следят два человека, но пока ничего подозрительного не произошло. Не думаю, что кто-то, кроме киллера, видел ее с вами. Она должна быть в безопасности. — Он пристально смотрит на меня. — Если вы станете держаться от нее подальше.
Он прав. Но проблема в том, что я не хочу держаться от нее подальше.
* * *
Около двух часов я обсуждал последние данные о поставках наркотиков с Артуро, моим заместителем. На нем большая часть дел с наркотиками, так что, если все работает, как надо, он вводит меня в курс дела только раз в неделю. Следующий час я провожу с Козимо, Рокко и Джанкарло — капо, отвечающими за строительный бизнес. Они отчитываются передо мной ежедневно. Уже стемнело, когда я направляюсь к конспиративной квартире.
Спустя час сворачиваю на грунтовую дорогу, скрытую от посторонних глаз зарослями деревьев, и еду по трассе вниз по склону. Вскоре подъезжаю к ржавым воротам и четыре раза мигаю фарами. Мужчина в черной военной униформе выходит из-за дерева, отпирает ворота и распахивает их настежь.
— Стефано все еще здесь? — спрашиваю я, когда он подходит к окну с водительской стороны.
— Да, босс. — Он кивает. — Как ваша рука?
— Обычная царапина, — отвечаю я и еду дальше по дорожке, мимо разросшихся кустов, которые обрамляют машину сбоку. В поле зрения появляется покосившийся дом, и я паркуюсь на гравийной дорожке перед ним.
В конспиративной квартире застаю Стефано, сидящего в глубоком кресле, одетого только в черные брюки от костюма. Голая грудь блестит от пота и крови, большая часть которой, похоже, высохла до темно-коричневой корки. Напротив него сидит мужчина лет сорока пяти, привязанный к деревянному стулу. Он все еще жив, но, похоже, Стефано довел его полуобморочного состояния.
— Стефано, ты немного увлекся? — спрашиваю я.
— Босс. — Он подскакивает с кресла и подходит, становясь рядом с нашим неудачливым гостем. — Прости. Я слышал, он подстрелил тебя, так что, возможно, я обошелся с ним немного жестче, чем обычно.
Иногда мои мужчины похожи на старых бабок. Любят посплетничать между собой. Мне плевать, пока они хранят информацию в нужных кругах. И знают, что лучше не трепать языком и не распространять какие-либо новости как деловые, так и личные, если не хотят закончить так же, как Октавио.
Сев на свободное кресло Стефано, я рассматриваю стрелявшего. Он в сознании, но не реагирует. Такое случается, когда переусердствуешь с избиением, в конце концов наступает оцепенение и начинаешь воспринимать происходящее, словно это происходит не с тобой, а с кем-то другим, и остается подобие человека, пустая оболочка. Стефано следовало сменить тактику несколько часов назад, если он хотел добиться результатов. Но он еще молод. Научится.
Возглавив Нью-Йоркскую семью, я изменил порядок работы. Я переложил большую часть оперативной работы — то, что не требует моего личного участия, — на Артуро и капо. За мной осталось принимать решения на высоком уровне в плане общего надзора за бизнесом. Однако я внимательно следил за делами семьи, включая работу с ворами, стукачами и сторонними угрозами. — Отруби ему руку, — приказываю Стефано. Мужчина сразу же начинает говорить, едва пила прорезает кожу на его запястье. — Ирландцы! — кричит он. — Это были ирландцы. — Кто именно? — спрашиваю я. — Патрик Фицджеральд. Откинувшись в кресле, я смотрю на пленника. Ответ меня не удивил, кто-то всегда пытается меня убить, но ирландцы становятся серьезной проблемой. Четыре года назад они напали в Чикаго на Братву, и потеряли половину своих людей, включая лидера. Похоже, теперь ирландцы нацелились на мой город. С ними нужно будет разобраться и быстро. — Ты сказал ирландцам, что я встречаюсь с женщиной? — спрашиваю я. Стрелок смотрит на меня, потом быстро качает головой. Я киваю Стефано. Он берет нож и вонзает его в бок мужчины, надеясь избежать жизненно важных органов. Заключенный кричит. — Я… я мог упомянуть ее, — говорит он между хныканьем. — Ты описал им ее? — Да. Я закрываю глаза. Если ирландцы подумают, что между нами что-то есть, они могут прийти за Миленой. — Что еще? — Я сказал им, что она работает в больнице. Я открываю глаза и смотрю на отклеивающиеся обои позади него. Меня ошеломляет не то, что он передал информацию, а тревога, которая нарастает в душе. При мысли о том, как легко пуля парня могла угодить в Милену, меня охватывает ярость. Ублюдок промахнулся, но следующий может и не промахнуться. Несколько минут я смотрю на стену, стараясь, чтобы черты лица не выдавали моего душевного смятения. Меня захлестывают незнакомые эмоции. Я чувствую себя моряком, попавшим в бурное море. Не в силах совладать с собой, позволяю чувствам захлестнуть меня целиком. Желание убивать поднимается во мне, как прилив. Гнев… Ярость… Беспощадный шквал. Встаю, подхожу к пленнику и беру нож из рук Стефано. Приставив лезвие к шее снайпера, наношу сильный удар, перерезая ему горло от уха до уха. * * * Покинув конспиративную квартиру, сажусь в машину и, достав телефон, включаю запись с камеры наблюдения в доме Милены. Кот слоняется возле полуоторванной занавески, очевидно, гоняясь за каким-то жуком. Милены нет. Во мне нарастает тревога. Я звоню Альдо. — Где она? — Все еще на работе. Я припарковался перед больницей и дам вам знать, как только она отправится домой. — Не упускай ее из виду. — Прерываю звонок и смотрю вдаль. Не знаю точно, как долго. В конце концов, я снова беру трубку и звоню Луке Росси, дону Чикаго.
— Мистер Росси. У нас могут возникнуть проблемы. — Что-то насчет последнего строительного проекта? — спрашивает он. — Нет. Это личное, — говорю я и откидываюсь в кресле. — Здесь есть кое-что ваше. Кто-то, кого не должно быть в моем городе, мистер Росси.
— Ну-ка повтори. — Пиппа опускает сумочку и смотрит на меня. — Кто-то в нас стрелял. — Я беру бутылку воды из шкафчика и делаю глоток. — Посреди дня? Ты позвонила в полицию? И почему ты так… спокойна? Это не первое мое родео, но Пиппе не обязательно об этом знать. — Мой таинственный незнакомец посадил меня в машину своего друга и исчез. Не знаю, что было потом. Водитель меня высадил и уехал. — Это был случайный выстрел? — Не знаю. Возможно, они целились в парня в пиджаке. — Зачем кому-то в него стрелять? Ты сказала, что он просто бизнесмен. Да, я тоже об этом думала. — Я даже не уверена, стреляли ли они в нас или это была шальная пуля. Все произошло так быстро. В один момент мы целовались, а в следующий — лобовое стекло позади меня разбилось, и я оказалась на заднем сиденье другой машины. — Что? — Она смотрит на меня широко распахнутыми глазами. — Ты с ним целовалась? Тебе понравилось? — Формально, он поцеловал меня. — Я невольно ухмыляюсь. — И да, мне очень понравилось. — Ты собираешься увидеться с ним снова? — Не знаю. У нас не было времени обменяться номерами. — Я закрываю шкафчик и прислоняюсь к нему спиной. — В нем что-то есть. Не могу понять, что именно, но меня тянет к нему, как пчелу на мёд. И поверь мне, в этом парне нет ничего сладкого. — Он определенно горяч. — Дело не только в этом. Он… странный, в каком-то необычно привлекательном смысле. Он был все время очень серьезным, словно мы находились на деловой встрече и обсуждали биржевые котировки. Но то, как он смотрел на меня… — Я вздыхаю. — Ты когда-нибудь ходила на свидание и лепетала, как дурочка, чтобы растопить лед? В кафе я болтала о работе, а он смотрел на меня. И, Пиппа, он слушал меня. Не потому что проявлял вежливость, а как будто ему и правда было интересно. — Я закрываю глаза и качаю головой. — Он мне нравится. Очень нравится. Но мне не нравится, когда в меня стреляют. И я была бы очень признательна, если бы в этот раз он назвал свое имя. * * *
Вставив ключ в новый замок, открываю входную дверь, не повернув его. Я что, забыла утром запереться? Я вхожу в свою квартиру и застываю, как вкопанная. Мой брат сидит за кухонным столом, скрестив руки, и смотрит на меня. — О чем, черт подери, ты думала, Милена? — спрашивает он сквозь стиснутые зубы. Я преодолеваю небольшое пространство и тяжело опускаюсь на диван. — Как ты меня нашел? — Как? Довольно-таки интересная история. Вчера вечером Росси позвонил мне в ярости. Он хотел знать, какого черта моя сестра делает в Нью-Йорке. Я сказал, что это, наверное, ошибка, так как моя сестра находится в Иллинойсе. Черт. Как наш дон узнал, что я в Нью-Йорке? Я на секунду зажмуриваю глаза, а потом смотрю на Анджело. — Я знала, что ты не позволишь мне приехать в Нью-Йорк, но больница Святой Марии — самая лучшая. Мне повезло получить шанс поработать там, и я не хотела его упускать. Мне очень жаль. — Тебе жаль? — рычит он. — Тебе, черт побери, жаль? — У меня осталось еще три месяца стажировки, а потом я уеду, обещаю. Дон Аджелло никогда не узнает. Брат смотрит на меня, стиснув зубы, вены на шее быстро пульсируют, и качает головой. — Как, по-твоему, я узнал твой адрес, Милена? По спине пробегает ледяной холодок, и во мне нарастает ужас. — Аджелло отправил твой адрес Росси, Милена. Вместе с копией данных о твоем местожительстве, свидетельствующих, что ты здесь живешь уже девять чертовых месяцев! — Он кричит так громко, что мой бедный кот спрыгивает с дивана и мчится в ванную. Я лишь безмолвно гляжу на брата. — Ты понимаешь, что едва не развязала чертову войну? — Но… Я просто работаю в больнице. Я же не продаю наркотики на территории Аджелло. Почему это так важно? — Он гребаный дон Нью-йоркской семьи, а ты пошла против его особого указа. Это сигнал, что ты не признаешь его как авторитетную фигуру. А значит, и Чикагская семья тоже. — Он опускает плечи и сжимает переносицу двумя пальцами. — То, что ты сестра капо, только усугубляет ситуацию в сотни раз. — Я… я не думала об этом так, Анджело. — Я зарываю руки в волосы. — Господи. Он вздыхает и смотрит в потолок. — Ты помнишь Энцо, Милена? — Кузена-идиота Каталины, который погиб в аварии в прошлом году? Какое отношение к этому имеет Энцо? — Он не погиб в аварии. Аджелло узнал, что он приехал в Нью-Йорк на выходные «отдохнуть по-мужски»: стриптиз-клубы, выпивка, приятное времяпрепровождение. Ничего общего с семейным бизнесом. Тело Энцо было доставлено к Росси на следующий день. Его привезли в нескольких пакетах, Милена. — В пакетах? — Я таращусь на него. — Да. Их было три. В записке говорилось, что службе «Федекс» проще перевозить небольшие пакеты. Так дешевле. Я обхватываю себя руками. — Он и меня собирается убить?
— Он имеет на это полное право, и никто ничего не в силах поделать. — Брат смотрит на меня. — Но он потребовал другую компенсацию. Росси согласился. — Какого рода компенсацию? — Брак. Я вскидываю голову. — Нет, — шепчу я. — Мне жаль. Ты сама навлекла на себя беду. — Я не выйду замуж! — кричу я, изо всех сил стараясь сдержать слезы, но они все равно идут, затуманивая зрение. — Я ничего не могу сделать, сестренка. — Анджело встает со стула и подходит ко мне, приседая у моих ног. — Если бы это была только ты, я мог бы договориться, чтобы тебя вывезли из страны и спрятали. Но на кону вся семья. Брат прав, он ничего не может сделать. Отказ означал бы войну. Люди бы погибли из-за меня и моей глупости. Я знала о риске приезда на территорию Аджелло и все равно решила приехать. — Я здорово облажалась, да? — Я шмыгаю носом. — Да, облажалась. Мне жаль. — Итак, за кого я должна выйти замуж? Он хватает меня за руку и несколько секунд просто смотрит на меня, затем вздыхает. — За дона Аджелло, Милена. Во мне взрывается страх. — Что? Я не выйду замуж за человека, который рубит людей на кусочки и отправляет их части по почте. — Если ты этого не сделаешь, Аджелло может напасть. И хотя Братва, скорее всего, встанет на нашу сторону из-за Бьянки, это все равно будет чертова кровавая баня. Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Муж нашей сестры — силовик Братвы. Если русские окажутся втянутыми в это дело, его отправят на передовую. Я не могу так поступить с Бьянкой. — Когда? — прерывисто выдыхаю я. — Он придет сюда в полдень вместе со свадебным церемониймейстером. Слезинки одна за другой текут из моих глаз так быстро, что падают, словно дождевые капли, на деревянный пол. * * *
Ровно в полдень раздается громкий стук в дверь, но я по-прежнему неподвижно сижу на диване, все еще в своей рабочей форме. Брат уговаривал меня переодеться во что-то более подходящее, но я послала его куда подальше. За те три часа, что провела на диване, я прошла через потрясение и неверие, затем отрицание и жалость к себе. А сейчас? Сейчас я в ярости. Анджело открывает дверь, и в квартиру уверенно входит здоровенный лысый мужчина лет пятидесяти. Я не могу подавить дрожь. Все могло быть хуже. Гораздо хуже. Повторяю про себя одно и тоже, когда лысый мужчина отходит в сторону, открывая другую фигуру. Я мгновенно вскакиваю на ноги. Это парень в пиджаке. Мой загадочный незнакомец входит так, словно прожил здесь всю жизнь, а я не могу решить, смеяться мне или плакать. Сукин сын все это время знал, кто я. Возможно, это он сообщил Аджелло. Ублюдок. — Милена, — говорит мой брат и кивает в сторону загадочного засранца. — Это дон Сальваторе Аджелло. У меня отвисает челюсть. Какого хрена? — Приятно, наконец-то, познакомиться с вами, мисс Скардони, — говорит он спокойным тоном. Я ошеломленно гляжу на него. Моргаю. Затем смотрю еще, не обращая внимания на то, что происходит вокруг меня. — Для такой маленькой женщины вы произвели настоящий фурор, — добавляет он, и его слова выводят меня из ступора. Я поджимаю губы. Какая наглость — притворяться, что мы не знакомы, когда прекрасно знает, что всего сорок восемь часов назад он тщательно исследовал мой рот своим языком. Полагаю, он ждет моего ответа. Но он его не получит. — Милена! — Анджело подталкивает меня локтем. — Она просто нервничает. Я растягиваю губы в ехидной улыбке. Сальваторе Аджелло игнорирует замечание моего брата и смотрит на меня. Несмотря на то, что я продолжаю улыбаться, в моих глазах отражается вся ненависть, которую испытываю. И ее очень много.
Я сосредоточен на дороге, которая то появляется, то исчезает из виду сквозь лобовое стекло, так как дворники регулярно очищают стекло от непрекращающегося дождя. Милена не сказала ни слова с тех пор, как я вошел к ней, кроме того, что ответила «Да» на вопрос церемониймейстера. Я ожидал, что она будет удивлена, но не такого поведения. То, что меня игнорируют, для меня в новинку, и то, что это делает она, вызывает у меня желание что-нибудь ударить. Вместо этого я крепче сжимаю руль. Не помогает. Делаю глубокий вдох, пытаясь подавить бушующий внутри огонь. Я в ярости. Нет, не совсем точное слово. В бешенстве. Я чертовски взбешен, хотя это и не оправданная реакция. С заднего сиденья до моих ушей доносится мяуканье. Чертова кошка совершенно вылетела у меня из головы, пока Милена не вышла из здания, держа в руках переноску с глупым животным внутри.
Припарковав машину на своем месте в подземном гараже под моим домом, выхожу из машины, планируя открыть дверь для Милены, но она уже справилась сама и собирается вынести кошку. Обойдя машину, я отпираю багажник и достаю ее сумку, когда она встает справа от меня. Свободной рукой хватается за ручку рядом с моими пальцами и тянет, пытаясь изо всех сил вырвать у меня сумку. Я держу ее, пока она не отпускает ручку и не вздыхает. Милена старается держаться позади меня, пока мы идем к лифту, и не произносит ни слова. Достигнув моего пентхауса, я веду ее через гостиную и по коридору к своей спальне и открываю дверь. Милена останавливается на пороге и окидывает комнату быстрым взглядом. — Да ни за что, — говорит она и делает шаг назад в коридор. — Что именно? — Я не буду спать в твоей комнате. Я встречаюсь с ней взглядом. — Откуда ты знаешь, что это моя спальня? — Ой да ладно, — фыркает Милена. — Массивная мебель из темного дерева? Кровать размером с футбольное поле? Всё кричит «эгоцентричный, эгоистичный ублюдок». — Так ты меня видишь? — Да. Я ошибаюсь? Нет, она не ошибается. — И где бы ты хотела спать? — У себя дома. — Ты же знаешь, что это не вариант. Она поднимает кошачью переноску и обхватывает ее руками, создавая между нами барьер. Может быть, мне стоит дать ей немного пространства. Пока что. — Хорошо. Я выхожу из своей комнаты и иду по коридору в сторону второй спальни, предоставляя Милене следовать за мной. — Обед будет в столовой в два часа, — говорю я, когда вхожу внутрь.
Жена смотрит на меня сузившимися глазами. — Что-то случилось? Она опускает кошачью переноску на пол, затем скрещивает руки и выпячивает подбородок. — Ты имеешь в виду, кроме того, что испортил мне жизнь, Сальваторе? Услышав свое имя на ее губах, я испытываю огромное удовлетворение. Делаю два шага вперед, пока не оказываюсь прямо перед ней. — Ты бы предпочла, чтобы я убил тебя? — Ну, по мне, так нет особой разницы. — Ты преувеличиваешь. — Да ну? Моя жизнь могла показаться тебе маленькой и бессмысленной, но это была моя жизнь. — Она запинается. — Почему ты просто не приказал мне уехать из Нью-Йорка? Ты с самого начала знал, кто я. — Я планировал так сделать. Так было бы намного проще. — Я беру прядь ее волос между пальцами. — Однако ситуация изменилась. — Почему? В каком смысле? Потому что я решил, что никуда ее не отпущу. — Сейчас тебе не о чем беспокоиться, — говорю я.
— Да, не стоит забивать мою хорошенькую головку тем, что могут понять только мужчины. — Она переводит взгляд на прядь волос, которую я все еще держу, и хватает меня за руку, пытаясь разжать пальцы. — Отпусти мои волосы. — Ты всегда знала, что в конце концов выйдешь замуж за кого-то из семьи, Милена. Так в чем же проблема? — Ну, в этом-то и проблема — я не хотела, — бормочет она, продолжая тянуть меня за пальцы. — Я уехала из Чикаго, потому что надеялась, что мне удастся избежать этой судьбы. Я отпускаю ее волосы и беру ее за подбородок, поднимая ее голову. Она смотрит на меня зелеными глазами, и ее дыхание слегка учащается. — Ты не можешь убежать от «Коза Ностры», Милена, — говорю я и убираю руку. — Нет. Наверное, не могу, — шепчет она и делает шаг назад, вырываясь из моей хватки. Снова взяв переноску, она проходит мимо меня к кровати и кладет кошку рядом с ней. — Я пойду приму душ. Я провожаю ее взглядом, пока она не скрывается в ванной, задаваясь вопросом, правильное ли решение принял. Возможно, ирландцы не пришли бы за Миленой, и, женившись на ней, я лишь сделал ее более привлекательной мишенью. Но меня больше не устраивало наблюдать за ней издалека. Я хотел Милену Скардони так, как никогда раньше не желал никого другого.
Выпустив кота из переноски, я плюхаюсь на кровать и гляжу в потолок. Сказать, что это катастрофа, — значит, ничего не сказать. Что же мне делать? Прожить остаток жизни здесь, с ним? Я не знаю его. Он не знает меня. Кто, черт возьми, все еще думает, что браки по расчету — это хорошая идея? Словно мы забыли пятьсот лет истории и вернулись в средневековье. Да, я облажалась. Ему не нужно было на мне жениться, чтобы доказать свою точку зрения. Он мог бы отпустить меня обратно в Чикаго, и все были бы довольны. Какого хрена он решил на мне жениться? По прихоти, что ли? Мы даже не обменялись кольцами. Может, он хотел преподать мне урок? Нет, у него есть дела поважнее. Секс? Нет, дело не в нем, потому что я готова была заняться с ним сексом и без этого шторма. Ну, теперь ни за что не соглашусь, это точно. Может, ему скучно, и он отпустит меня, когда я ему надоем. Я переворачиваюсь на кровати, зарываюсь лицом в подушку и стону. Он женился на мне не от скуки, и я очень сомневаюсь, что он меня отпустит. Вот черт, это по-настоящему. Я. Замужем. За гребаным доном Нью-Йорка.