Глава 3
Минхо на корабле уважает только троих.
Виной тому — его слишком уж стервозный характер. Нет, сам Минхо себя таким уж ужасным или несговорчивым не считал, но Чанбин, которого Ли, честно, старался терпеть до последнего, до чертят громко разговаривает. Особенно, когда он воодушевлен, особенно, когда он находится в обществе Феликса. И что-то Минхо подсказывает, что тот громкий, словно гром, парень такое говорит о нем только потому, что сам уважение и восхищение в чужих глазах не заработал.
Минхо был старше капитана. Всего на несколько дней, но все равно Хонджун имел полное право называть его ласково старшим братом. Но не делал этого только потому, что на ступенях их корабля Ким собственной персоной стоял намного выше и смотрел только на макушку старшего. Хотя, когда они встречались вживую, то на линию роста чужих волос смотрел уже Минхо. Маленькая справедливость этой жизни.
Старпом — отдельная история «Авроры». Но этот парень, Юнхо, просто невероятен. Однажды Минхо задался вопросом, а точно ли это один человек? Как можно быть одновременно настолько устрашающим и милым, что даже глаз не отвести? Юнхо умел все, а дело свое знал так, словно сам изобрел и выпустил в массы, хотя на пиратском судне он всего несколько лет. Минхо видел путь становления этого мальчишки как пирата. Он всегда работал на износ, редко отдыхал, и в итоге смог добиться того, что стал правой рукой капитана.
Это место досталось Юнхо кровью, потом и слезами. Сколько битв, сколько вылитых ведер с грязной водой, сколько потерянной крови от очередных ранений... Но сейчас этот парень — второй главный после капитана. Нет, Минхо нисколько не принижал достоинства самого Хонджуна, просто, если у Ли спросить, кто кажется ему сильнее, то назовет он старпома только из-за его волевого характера.
А третий — это Чан, их квартирмейстер. Удивительно и неожиданно самый спокойный человек на свей «Авроре». Минхо никогда не видел, чтобы он на кого-то ругался, и не слышал, чтобы он кого-то обсуждал за его спиной. Если он был недоволен, то говорил все прямо в лицо. Но обычно он говорил не замечания, а предлагал пути решения проблемы, давал советы. Он был самым старшим на борту, и все негласно его слушались, а капитан слепо доверял, потому что был уверен, что тот ни за что не подведет.
Почему Минхо вообще вспомнил этот небольшой список, кого он уважает, а кто ему совершенно не сдался?
После выхода из гавани его поймал капитан.
— Минхо, проверь расходные материалы на корабле. Мы отправимся в Нетландию, и мне надо знать, что в случае непредвиденных ситуаций мы сможем все подлатать и не думать о том, что древесина или пропитка могут кончиться. Мы сейчас идем на Тортугу. Можешь составить список того, чего не хватает или уже мало, — в этом был весь Хонджун: принимал решения за всю команду, но и ответственность за все брал тоже на себя. Однажды они даже вызволяли его из тюрьмы, но это отдельная история.
— Кэп, ты уверен, что нам надо в Нетландию? «Аврора» в прошлый раз едва смогла выйти из водоворота без пробоин, да и не мне тебе говорить, кто плавает рядом, — и это была чистейшая правда.
Казалось, что они вернулись с этого проклятого острова совсем недавно, но каким-то образом ситуация складывалась так, что им надо туда вернуться. Минхо эта идея не нравилась. Пока остальные скитались по острову, он остался следить за «Авророй» и заметил, что в некоторых местах дерево, хоть оно и было качественным, слишком уже сильно протерлось. Кораблю несколько десятков лет, но такое он заметил, если честно, впервые. Даже когда он был еще ребенком и только-только учился держать в руках молоток, такого не было. И рядом сейчас не было кого-то более опытного, чтобы помочь, поэтому все держалось на экспериментах и доверии к Минхо.
Прошлый бортовой врач, хоть и попался на уловки сирен, был далеко не глупым человеком. Он составил молодому человеку компанию на пустом корабле в гавани и снял пробы вод рядом с Нетландией. Уж неизвестно, какими методами он пользовался, но сказал, что в этих водах слишком большая концентрация чего-то там. Вероятнее всего, пострадавшие доски долго не менялись, поэтому и пострадали от него. И сейчас, честно сказать, Минхо переживал, как бы эта самая штука опять не разъела бока их красавицы.
Ну и, конечно, русалки. С ними у Ли было много замечательных историй, каждая из которых по капельке отравляла его сердце жгучей ненавистью к этим уродливым созданиям, над которыми даже сама жизнь посмеялась, не решив до конца, кто же они: люди или рыбы. Их хвосты были настолько мощными, что могли пробить стену корабля в два или три удара. А отогнать их, этих противных и вредных стерв, конечно, надо было постараться.
«Минхо, ты не любишь русалок только потому, что ты со своим характером мог бы быть одним из них, но в итоге родился человеком. Лучше бы был рыбой».
«Аврору» нельзя назвать просто кораблем. Это самая настоящая душа с собственным характером. Если бы среди них был художник, то по рассказам команды можно было бы написать живой портрет прекрасной девушки, которая бы и стала человеческой версией их судна. Она у них достаточно своенравна, но каждого искренне любит. Особенно Хонджуна, но он капитан, оно и понятно.
— Минхо, не мне тебя учить, как выбирать качественную древесину для ремонта. Сделай все, что от тебя требуется.
И вот за такое капитана Минхо уже терпеть не мог. Ставит перед фактом, а тебе молча кивать, соглашаясь с абсолютно каждым его словом, и выполнять поручение. Хотя сам Ли прекрасно понимал, что этот поход ничем хорошим для них не обернется. Более того, он вообще не понимал, по какой причине они сейчас туда направляются.
Хочешь узнать все? Лучший и самый известный сплетник в округе — Чон Уен. Поэтому вместо того, чтобы отправиться в общий трюм за неимением как таковых дел, Ли спустился к любимому поваренку и присел на бочке, дожидаясь, когда его наконец заметят.
— Черт, напугал. Если в следующий раз чем-то тебя обожгу, то, — Уен смешно дернулся, стоило ему наконец увидеть старшего на своей территории. Более того, парень, замечтавшись, чуть не врезался в него с ножом в руках. С холодным оружием Уен, между прочим, обращался очень даже хорошо. Минхо в какой-то степени даже завидовал его мастерству. Но только совсем капельку и то, в те времена, когда его неожиданно накрывала сентиментальность. То есть, очень редко.
— То сам же схлопочешь не менее горячую пулю, Ени. Мы же уже проходили, что тебе стоит быть внимательнее во время готовки. А то вот так крысы заведутся, а ты и не заметишь, — Минхо с задорным блеском в глазах хихикнул в кулак, за что схлопотал убийственный взгляд в свой адрес. Уен — парнишка отходчивый, хоть и немного вредный. Но все они здесь такие.
— Как же не замечу. Ты ведь главным среди них будешь. Попробуй не заметить тебя, когда ты будешь воровать еду из бочек. Кот портовый. Чего хотел? Просто так ты никогда не приходишь, а хоть бы раз пришел только потому, что соскучился, — Уен начал бубнить, и это, на самом деле, хорошо.
Минхо не был особо общительным молодым человеком. Он и не наблюдал за собой какую-то тягу к другим людям. Поэтому лишний раз он предпочел бы скорее остаться в одиночестве, чем идти куда-то за толпой. Все это казалось ему слишком шумным. Да, он упускал почти все веселье, но, оставаясь в стороне, он всегда подмечал те тонкие грани характера, которые могли открыть человека с совершенно другой стороны. Например, Уен. Когда приходишь к нему внезапно, а он на твой визит начинает бухтеть как противные пузыри вязкой бурды в кипящем котле, то это значит, что парень очень даже благосклонен к беседе и готов рассказать все, о чем спросишь и о чем — нет.
Хонджун же всегда закатывал глаза, если ему не нравился человек, с кем он был вынужден вести беседы. Это Минхо заметил совершенно случайно, но у капитана потом переспросил, точны ли его заметки. Хонджун и сам тогда удивился своей странной привычке, потому что за собой ее не замечал, но согласился: уж очень ему хотелось набить собеседнику рыло только потому, что один его голос навевал смертную тоску и заставлял хотеть пойти и удавиться.
— Уен-а, а чего эти два человека пришли на нашу красотку? — Минхо лукавил подобно коту, который хотел подлизаться к старой женщине, чтобы она налила ему свежих сливок в миску. Его часто сравнивали с этим животным: то Сан увидел внешнее сходство, то Чанбин закричал, что старший ходит также бесшумно. Но это все спорно, кроме одного — природные хитрость и харизма.
— Как чего? Хен, им надо в Нетландию. Кэп же все рассказал, — по одному виду Уена заметно, что у него так и чешется язык продолжить мысль, рассказать все, что он знает, потому что в ином случае он просто спать не сможет, зная, что секрет хранится только у него в голове. Да и какой это секрет? Не предупрежден, что это тайна, значит, твои слова — общеизвестная информация. — В общем, мы с Саном встретили их на базаре. У Минги, ну, того долговязого, были слишком грустные и отчаянные глаза. Нам стало его как-то жалко, но мы прошли мимо. Потом мы встретились опять, только уже в порту. Мы с Саном как раз возвращались на «Аврору». Они нас тоже увидели, позвали поговорить. Так они нам все и рассказали, — Уен щебетал подобно птице ранним летним утром. Сейчас ведь разойдется своей трелью и его будет слышно на всю морскую гладь, что их секреты и разговоры дойдут до Тортуги намного раньше, чем корабль бросит якорь в ее лагуне. — Минги, ну, тот самый, он принц в каком-то королевстве. У него есть младший брат Чонхо. У него был день рождения, но утром его не нашли в комнате — только распахнутое окно. Они не знали, что это такое, поэтому позвали сначала за местным чернокнижником, но он ничего путного не сказал. Они пошли по подданным, и только один человек рассказал про Питера Пэна, Нетландию и про то, что он очень любит маленьких мальчиков. И они поняли, что им надо туда. Выяснили, что это только через море. А у их королевства выхода к нему нет, поэтому они поехали туда, где мы с ними и пересеклись, — поваренок выдал все, как на духу. У Минхо даже в какой-то момент от гула и звона его голоса даже уши заболели. Но причины ясны — они хотят спасти какого-то ребенка из лап Пэна.
— А ничего, что это невозможно и мальчишка сдохнуть может, если Пэн уже провел обряд привязки тени? — Минхо и сам не ожидал, что произнесет это в слух. Получилось грубо слишком, словно он говорил сквозь зубы, обращаясь прямиком к матушке судьбе и Ким Хонджуну, пеняя его за его собственное безрассудство. — С чего они вообще уверены, что именно Нетландия, м?
— Какой-то человек в их королевстве сказал об этом...
— Этот человек и украл этого ребенка. А на сказку все свалил, чтобы подозрения отвести. Не можем же мы настолько часто там бывать. Пощадите «Аврору», уроды. На ней из-за ваших новых знакомств не останется скоро и живого места, — и в подтверждение своих слов Минхо несколько раз провел рукой по стене корабля, поглаживая его, желая приласкать, как маленькую беззащитную зверюшку. — Что в следующий раз? У бабули кот утопится, и ей расскажут, что всех утонувших котят надо искать в огненном кольце, а вы как раз будете проходить мимо и не откажете в помощи?
— Хен, что ты такое говоришь? Зачем так грубо. Мы ведь ничего дурного практически не сделали, — Уен губы маленьким ребенком надул и руки на груди скрестил, всем видом показывая свою обиду на старшего.
— Именно, что практически. Раз решили помочь без нашего спроса, то и отдуваться за последствия вам. Если опять из-за русалок хоть кусок древесины пострадает, то вы лично купите новые материалы, — Минхо закатил глаза (учился у капитана). Уен негромко восторжествовал: хен согласился, а, значит, в этот раз не будет просиживать штаны. Это очень даже хорошо. Уен был искренне счастлив этому.
— Заметано. А теперь свали. Мешаешь, хен.
***
Была бы воля Минги, он бы уже показал этому долговязому парню, что, вообще-то, он и вправду принц. Усмешка в чужих глазах была для него ну слишком унизительной и в какой-то мере оскорбительный. Не может же такого прекрасного, ангельского вида человек быть настолько злым.
— Перестань жить в сказке, Минги, — Есан появился за его спиной слишком неожиданно. Тот, кто мыл полы, вздрогнул, сделал интуитивно шаг в сторону, но не заметил, что там стояло ведро, которое с грохотом свалилось, разлив по палубе воду и намочив его штаны. Парень от злости почти зарычал псом, но как-то быстро пождал хвост, зная, на что способен Кан Есан, если ему вдруг не угодить.
— Черт, Есан, ты...
— А что я? Опять твоя невнимательность, Минги, — Есан усмехнулся и, скрестив руки на груди, аккуратно обошел лужу, встав перед своим принцем. Да, они уже далеко за пределами их королевства, но это не значит, что они должны отказываться от тех отношений, в которых были дома. Минги — все еще принц, а Есан — все еще дворцовый лекарь или, иными словами, подчиненный Минги. Хотя здесь, на «Авроре», эти статусы скорее для развлечения, и они равны перед командой — два незнакомца, ради которых отправляются в Нетландию. — У тебя на лице написано недовольство тем, что ты вынужден мыть пол, но Минги... Они согласились нам помочь, и мы должны быть за это благодарны.
— Раз мы должны быть благодарны, почему я просто не могу им по возвращении каждому дать много золота? — парень снял со швабры тряпку и, сев на корточки, начал собирать воду и сливать ее обратно в ведро. Он уже почти закончил со своим заданием, но маленький чертенок Есан его отвлек, а потом и испортил идиллию. — Я могу каждому из них отстроить по замку, и ты это прекрасно знаешь. Тогда почему я должен терпеть эти унижения от эти, — и только Минги хочет громом разразиться оскорбительными словами, как Есан в мгновение подлетает к нему и затыкает ему рот, чтобы замолчал.
— Ты чего творишь, идиота кусок? Хочешь, чтобы это услышали? Теб тогда за борт выкинут, — Сон и не вырывается в чужих руках. Есан всегда такой — немного холодный и рассудительный. Это много раз спасло жизни людям: он в душе был истинным лекарем. Никогда не утаивал правды, всегда думал наперед, как помочь больному поскорее встать на ноги. Единственный его профессиональный провал — мать Минги, но только потому, что ей уже нужен тот, кто сможет поработать с ее душой. Есан же в душу не лезет, его интересует только физическая составляющая людей.
— Он прав, — с другой стороны доносится знакомый голос. Во тьме виден сначала силуэт, подсвеченный огнем от свечей, но после становится возможным разглядеть и лицо того, кто решил на сон грядущий прогуляться по палубе. Это был Сан. — Вам повезло, что здесь только я, и я могу понять твое недовольство, Минги. Но тебе лучше не говорить такого ни при ком-то еще кроме меня и Уена. Остальные они опаснее нас будут, и мы с ними справиться не сможем, чтобы помочь. Так что, чтобы еще не натворить дел, идите-ка отдыхать. В трюме по правой стене вам уже подготовили два места, — Сан обоих одновременно по плечам хлопает и удаляется.
Минги кажется, что это судно точно не заслуживает такого человека, как Сан. Он видел того парня, Юнхо, его богический идеал. Но характер у него отвратительный, хуже него — только ведьма. Да и капитан тоже не особо дружелюбным показался, хотя, если попробовать подумать, то его реакцию еще можно понять. Ровно, как и понять реакцию самого Юнхо. Но тот все равно все еще слишком грубый, чего Минги простить ему сегодня не может.
Завтра, когда солнце наконец поднимется над линией горизонта, отмерив новый день, может быть даст тому возможность искупиться. Но пока стоит просто воспользоваться советом Сана и поспать.
Эта ночь в море немного беспокойная.
Шторма быть не должно. Во все, от кого зависит судьба судна, отправились на покой с предупреждением о том, что, может быть, придется работать среди ночи. Но ветер, задувающий на поверхности, пронизывал до мозга костей. Сан, как тот, кто остался на ночное дежурство, ужасно замерз, хоть и старался двигаться, чтобы не превратиться в ледышку. Хорошо еще на помощь пришел Юнхо, боровшийся с бессонницей от переживаний, который подстраховал друга и дал ему возможность на пару минут сбегать вниз и натянуть что-то потеплее, а-то уже даже кожа посинела.
Несмотря на сильный ветер, мастер парусов Чанбин установил их так, чтобы те при сильных порывах не особо меняли ход корабля. Да и направление у ветра было более, чем удачным, но Сан, оставаясь ответственным за карты, все равно продолжал внимательно следить и время от времени немного поворачивать штурвал или поправляя паруса.
Их команда небольшая, поэтому каждый имеет базовые знания из каждой сферы, чтобы помогать другим справляться с их ролями. Раньше команда была больше, но после определенных событий «Аврору» в пиратском обществе считают чуть ли не проклятым местом, поэтому после скоропостижной смерти почти всего старшего поколения, они, почти вся нынешняя команда, остались сами по себе.
В их ряды пришел только Чан. Он согласился остаться потому, что каждый член судна — прекрасный человек, обожающий свой образ жизни и работу. А дела до того, что в прошлом могло происходить на этой палубе, ему немного нет.
Утро же было ясным и свежим. Минги, предвкушая новый день и, возможно, более интересное начало приключений, подскочил и вправду рано. Есан и остальные, с кем они еще не познакомились, спали. Сон аккуратно перешагнул через всех и вышел на палубу, потягиваясь от приятных ощущений. Ласковое солнце, поблескивающее в волнах, шум воды и ни одной птицы вокруг.
Парень прошел к одному из бортов и облокотился на него, вглядываясь вдаль. Он уже не может сказать, где остался их дом — просто абстрактное «где-то там». Теперь у него есть только конечная цель в нелегком пути — вернуть Чонхо домой. А остальное не столь важно, на самом деле.
И все хорошо, но впереди что-то мелькает. И Минги сначала подумал, что это земля, и они так быстро прибыли на тот остров, куда им надо было. И как же хорошо, что он решил уточнить это у Сана, который, как назло, сейчас смотрел в противоположную сторону.
— Сан-хен, доброе утро, — Минги хоть говорит хрипло, но улыбается как самый настоящий ребенок, отчего Сан, определенно уставший, заражается от него позитивным настроением. — Там впереди что-то есть — это мы уже приплыли? — и также невинно показывает пальцем в ту точку, которая привлекла его внимание. Ему показалась, или она стала немного больше? Нет, наверное, Минги еще не проснулся окончательно.
Сан повел бровью на чужие предположения, достал подзорную трубу и посмотрел по направлению, которое указал парень рядом.
— Черт, — так и прошипел пират под недоуменный взгляд того, кто провел на «Авроре» меньше дня. — Стой тут, следи за этой швалью и никуда не уходи. Возможно, скоро пойдем на абордаж.