5 глава
День дотянулся своими неисчислимыми долгими минутами до конца. Я приняла душ и улеглась спать, предусмотрительно заперев дверь, как делала это всегда. Всю ночь мне снились кошмары, в которых за мной гонялись мафиози. Я скрывалась в подворотнях, в заброшенных домах и дремучем лесу с завывающими волками. Несколько раз я просыпалась в холодном поту и вставала, что бы выпить воды. Утром, к тому моменту, когда Гарик пришел меня будить, я уже сидела на койке умытая, одетая и гладкопричесанная. Он внимательно всмотрелся в мое утомленное лицо и с заботливостью отца спросил:
- В чем дело, детка?
Я отрешенно посмотрела в его глаза, где, действительно, прочла озабоченность, но ничего не ответила. Он присел рядом со мной, под тяжестью его веса, кровать дико застонала пружинами.
- Выглядишь не важно. – Констатировал Гарик.
- А я что, буду принимать участие в конкурсе красоты на номинацию «мисс мира»? – Я отодвинулась подальше от него и поближе к краю кровати.
- Ну, чё ты у меня такая недалекая? – В сердцах выпалил мой инструктор. – У тебя сегодня мероприятий, - что городском доме культуры под Новый год, а ты сидишь вся синяя и отрешенная... Может тебе дать допинга для рывка и поднятия духа? – Я отрицательно покачала головой. – Тогда слушай меня и, пожалуйста, постарайся не язвить. Вечером, когда выйдешь на ринг, сильно не напрягайся, дай потоптать себя в грязи, разогрей публику, она такие номера любит. В самый разгар, я вырублю в зале свет, минуты на две-три, не больше. За это время ты должна будешь пробраться к выходу слева от ринга. Не перепутай – слева. У входа в зал, у двери, тебя будет поджидать парень, пойдешь с ним. Пока я включу свет и, тебя хватятся, вы должны уже быть в машине и на приличном расстоянии отсюда, усекла?
Я кивнула.
- И все-таки, что тебя заставляет проявлять беспокойство о моей персоне, а, Гарик?
- Конечно же - любовь к тебе и твоим мечтам. - Он улыбнулся мне одной из своих самых обольстительных улыбок, за которую, мои местные соперницы не только патлы бы вырвали, но и перегрызли бы горло. - Вообще это уже другая история, о ней как нибудь в другой раз, лады? А сейчас пойдем, познакомишься со своей соперницей поближе, разработаете с ней схему ледового побоища.
Мой тренер легко поднялся и пошел к двери, а я поплелась за ним следом, проклиная тот день, когда меня родили на свет.
И этот день промчался со скоростью поезда – экспресса. Я с большим ужасом ждала вечера, когда мне придется играть роль неизвестного мне персонажа, а в завершение пьесы бежать невесть с кем и куда. Гарик принес мне зеленый перламутровый купальник, слава Богу, совместный и в меру открывающий мои телеса, но зато с дебильными оборочками на интимном месте. Я ушла в ванную облачаться в свой маскарадный костюм, а Гарик поджидал меня в комнате, насвистывая веселую песенку. Выйдя из ванной, мои нервы не выдержали, и я напала на него:
- Чему ты так веселишься, лично я не вижу ничего смешного?
- Радуюсь твоей свободе, - все также весело произнес Гарик.
- Так ее надобно еще обрести, мою свободу! – недовольно буркнула я, завязывая пояс халата кимоно.
- Это зависит от твоей прыткости, лапулька. Ну, готова? Тогда пойдем. И давай, это, нос к верху! – Внезапно он дернул меня за руку, крепко прижал к себе и прошептал. – Удачи тебе, Анна. И, помни, - выход слева.
Мы подошли к входу в скандирующий зал, мне стало страшно. Из зала два парня выволокли полумертвую грязную девицу и потащили ее в сторону медпункта. Я оперлась о стену и, проехав по ней спиной, опустилась на корточки. Не знаю, откуда, скорее всего из далеких глубин моей памяти, я выволокла наружу слова молитвы "Деве Марии" и неосознанно пробормотала ее несколько раз. Потом, видимо, Гарику надоело созерцать мое бормочущее лицо, он встряхнул меня, как грушу и, поставил на ноги.
- Так, быстро взяла себя в руки. И помни о том, что я тебе сказал.
Сегодня все в твоих руках...
Он подтолкнул меня к двери, и я вышла на ринг, представши перед очумелой от разной дури публикой. Сколько раз вечерами я наблюдала, как "работают" девчонки. Мне их было жалко, потому что все они неосознанно выполняли то, что им было приказано, как зомби, без всяких эмоций и возражений. Теперь это предстояло проделать мне, мой разум сопротивлялся воспринимать непонятную информацию, но понимал, что жить то еще хочется. Только потому я сняла халат и полезла в жидкую грязь, где уже меня поджидала моя противница - девица в два раза шире в плечах и на пол головы выше меня.
Едва я почувствовала холодное, липкое, глиняно-облолакивающее прикосновение к моим ногам, я сразу же озверела и разозлилась. Прежде всего, на больного придурка Знахаря, потом на неизвестного мне Малыша, а потом уже и на саму себя. Я с остервенением швырнула свою противницу в грязь, не дожидаясь приветственного рукопожатия, зрители взревели от наслаждения. Девица поднялась на ноги и накинулась на меня. Но кроме злости в моих эмоциях ничего не присутствовало, и я опять начала наступление. В самый разгар накалявшихся страстей, когда мы были испачканы грязью с головы до ног или наоборот, внезапно в зале погас свет. Публика недовольно засвистела и затопала ногами... Кто то выкрикнул, что ситуация под контролем и сейчас все наладится... А я стояла по колено в грязи как вкопанная, забыв о том, что мне надо делать. Потом, вдруг, очнулась и на ощупь начала пробираться к выходу. Не знаю, на каком расстоянии от двери, в кромешной темноте, меня кто-то крепко схватил за руку и зашептал:
- Детка, я тебя жду уже сто лет!
- Ой... Мне страшно... - Взмолилась я и, в следующий миг почувствовала, как меня, кто-то куда-то потащил с напутственными словами.
- Осторожно, здесь ступеньки. Да быстрее ты, мы из-за тебя потеряли
кучу времени, где тебя носило?
Протиснувшись в дверь, мы очутились в холле, где в панике мотались "сотрудники" Знахаря, ища поломку в электричестве. Миновав назойливый лучик фонаря, мы в несколько шагов пересекли холл и выскользнули на улицу. Крепкая мужская рука накинула на мои грязные плечи пиджак и втолкнула в салон автомобиля.
Через секунду мы покинули пределы этого чудовищного заведения, жизнь в котором, не описывалась раньше ни в какой книге ужасов. Я вся дрожала от холода и страха, мои зубы стучали, выбивая своей эмалью танец "степ", а мозги парализовало до самого мозжечка. Отъехав на приличное расстояние от моей тюрьмы, из темноты салона я услышала приятный мужской голос, который вывел меня из оцепенения.
- Замерзла, детка? - в ответ я угукнула и тут же услышала, как заработал обогреватель.
На меня повеяло теплым воздухом, и я, как льдинка, начала потихонечку оттаивать и трезво осознавать, что я сижу вся чрезвычайно, а если точнее, то, до основания, грязная, с ногами, подпертыми к груди, в салоне комфортного и блистающего чистотой автомобиля. В темноте вырисовывался более темный силуэт водителя, сконцентрировавшего все свое внимание на дорогу. Видимо он почувствовал, что я пытаюсь его рассмотреть, потому что спросил:
- Как зовут тебя, детка?
- Нюрка! – В сердцах, выплюнула я ему свою убойную кликуху.
- Фу, как не красиво! Может быть Анна, Анюта? – отреагировал на мою реплику водитель.
- «Может быть» будет, когда я приведу себя в Божеский вид. Я вся в грязи, как свинья, испачкала вам пиджак и сиденье, - продолжала я, заикаясь причитать.
- Это ерунда, мелочи жизни! Сейчас отмоем и тебя и пиджак и сиденье... – рассуждал, сидящий за рулем темный силуэт, пока я пыталась рукавом его пиджака отцарапать со своего лица грязь.
- Меня зовут Малышев Игорь Игнатьевич, если тебе интересно. – Я молчала. – Ну, вот, мы уже и знакомы с тобой, Анюта. – Продолжал он успокоительным тоном. – Тебе дать чего нибудь выпить, что бы успокоиться? Ну, водочки, там, или коньячку?..
- Спасибо, при поступлении алкоголя в мой организм, я становлюсь буйной. – Выдохнула я на одном дыхании. – Куда вы меня везете?
- К себе домой. Вымоешься, приведешь себя в порядок, а потом уж и потолкуем.
- Не надо к вам домой! Давайте потолкуем лучше в машине, у меня уже такая аллергия на разные гостеприимства, что я готова всю жизнь прожить в землянке на дикой природе. – Я заорала как ненормальная, так громко, что водитель аж подскочил.
- Ну, как хочешь, я не настаиваю, - вдруг, все так же спокойно произнес мой новый знакомый.
И тут меня осенило, как иногда бывает, что прозрение озаряет разум, так и мне в голову стукнула, мысля, которую я выразила вслух:
- Малышев, Малышев, не поняла? Малыш, что ли?
В ответ услышала гортанный смешок и оторопела, услышав:
- Ну, если хочешь, пусть будет Малыш.
- Ничего себе заморочка! Это, что же выходит, босс – собственной персоной, рисковал, что бы вытащить меня из этого гадюшника? Зачем же было идти на такие крайности, господин Малышев? У вас, что не хватает для таких целей обученной охраны?
- Ну, почему же, хватает. Просто не хотел рисковать, в свою очередь, вашей жизнью. В вашей умненькой головке содержится довольно таки ценная информация. Как насчет того, что бы поделиться со мной своими мыслями, просветить меня в некоторых вопросах?
- А что именно вас интересует? – задала я вопрос, хотя знала, о чем мы оба в этот момент думаем.
- Интересует именно то, куда вы подевали содержимое сумки, которую свистнули из серого перламутрового «Опеля». Я тут уж наметил планы, пообломать рога Знахарю. Здорово он меня кинул, скотина. Да и с тобой, я вижу, не очень ласково обошелся. Или ты другого мнения на этот счет?
Я тяжело вздохнула, думая о том, можно ли ему довериться и, что после этого он со мной может сделать. Немного помолчав, вкрадчиво произнесла:
- Я бы этого Знахаря – подвесила бы за яйца и через каждую минуту, потихоньку бы дергала вниз, так он меня достал!
Мои рассуждения прервал его смех, между приступами которого я расслышала.
- Надо же! Я бы ни в жизнь не додумался до такой пытки! Надо будет поделиться с ребятами и воплотить в действие...
- Ну, вот, и вы туда же! – Обиделась я. – Вам бы мужикам только пытать...
- Так я же чисто из солидарности с тобой, солнышко! – Все еще смеялся Малышев. – Ну, так, как? Где сумка, скажешь сейчас, или отдохнешь и подумаешь маленько в моей сторожке? Я уже боюсь тебе, и предлагать что-либо из нормальной жилплощади...
Не знаю почему, но у меня сработала интуиция, которая подсказывала, что этому человеку доверять можно и я произнесла:
- Ладно. Короче, у меня сумка со всем вашим добром! Что в ней находится кроме баксов, я не знаю, не рылась. Честно не знаю. – Зачем то уточнила я.
- Это хорошо! Куда ехать? – Напряженно спросил Малыш.
- Не далеко, километров пятнадцать от города. Только давайте договоримся с вами заранее. За сумку – оставите мне жизнь в целости и сохранности. У меня еще мечта есть, вполне осуществимая...
- Мечта, это замечательно, если не секрет, какая?
- Выйти замуж, родить детей... – Начала, было, я свою старую песенку, но вдруг осознала, что эта шутка постепенно становится моей навязчивой идеей, и тут же замолчала.
- Хорошая мечта, главное сбыточная! – Обрадовался Малыш. – Ну, а на счет жизни, я тебе, как доктор заверяю – жить будешь, надо же свою мечту воплотить в эту самую жизнь. Ну, что, едем за скарбом?
- Поехали. Заодно и бабулю свою приведу в чувство, своей жизнеспособностью. Я представляю, чего она натерпелась за мое отсутствие.
Минут пять мы поболтали ни о чем, а потом он меня, вдруг, спросил:
- Анюта, а ты зелень спрятала в надежное место?
Я осторожно ответила:
- В надежное.
- Никто не доберется? – Переспросил он.
- Ну, если бабкина стерва коза Милка – зелень не сожрет, то там она благополучно и останется. – Успокоила я его.
- Не понял? Так стерва или коза Милка должна добраться до моих бабок?
- Ну, в общем, это одно и то же. – Начала я свое повествование. - У моей бабули имеется коза по кличке Милка. Это такая животна, которая съедает на своем пути все, что жуется. Однажды я постирала импортное белье, бешеные бабки за него отстегнула, всего раз надела. Вывесила на солнышке сушиться, выхожу через десять минут, а Милка смачно доедает голубые бикини. Затем по неосторожности оставила на крыльце новые ужасно дорогие модные босоножки, так она и до них добралась, я вовремя отобрала. После этого она у меня не иначе, как стервой стала. А ваша зелень для нее – вообще на сладкий десерт пойдет.
Малыш громко смеялся на весь салон автомобиля, развлекаясь моим рассказом.
- Надо же, забавная козочка! Я сам-то вырос в городе, о деревне только понаслышке знаю, да из телевизора. Оставь меня в деревне одного, буду, что малый из дикого племени Папуа-Гвинеи. Проведешь мне небольшую экскурсию, поведаешь о деревенской жизни, а Анютка?
- А что там проводить? Приедем - увидите, а если Милка боднет – ощутите!..
Он веселился вовсю, слушая мой рассказ о деревенской жизни, и мы оба даже и не подозревали, что нас могут преследовать. Малыш заметил «хвост» слишком поздно, когда его темно зеленый Джип уже почти догнал черный БМВ.
- Так, сейчас точно будем бодаться, довеселился, - как бы сам себе сказал он и почему-то спросил, - Аня, ты, когда нибудь стреляла?..
Я вопросительно посмотрела на его темный силуэт и ответила:
- Ну, в тире когда то по зайцам палила из винтовки пару раз.
- Это уже хорошо! Значит, ты представление имеешь, что заглядывать в дуло пистолета не рекомендуется, когда собираешься из него выстрелить?..
- Нашел время для шуток... - Обиделась я и еще не закончила начатую фразу, как мы услышали звук бьющегося стекла и визг пуль рядом с нашими головами.
- Вот, оно, началось... Ну-ка, нырни под мое сиденье и достань два обреза, - скомандовал Малыш, пригибаясь и оглядываясь назад.
Я в спешке выгребла из-под сиденья все, что там было, разные мелочи распихала по карманам, обрезы вертела в руках.
- Один калаш дай мне, а на втором передерни затвор и попробуй выстрелить в заднее стекло, только пригнись ниже, что-бы не зацепило. - Инструктировал меня Малыш, набирая скорость форсированным двигателем Джипа.
- Ладно, я видела, как в боевиках стреляют, не учи, - огрызнулась я и с большим усилием передернула затвор, оцарапав большой палец о метал.
Затем я сунула ствол автомата между спинками передних сидений и, закрыв глаза, попыталась выстрелить через разбитое заднее стекло. К моему большому удивлению, у меня получилось довольно не плохо, только сильно дрожали руки и не хотели меня слушаться.
Мы летели на огромной скорости, отстреливаясь от своих назойливых преследователей, которые после первой моей автоматной очереди немного приотстали. В это время Малыш откопал в кармане своих брюк мобильник и прорычал своей охране, что-то на счет подмоги. Я не стала вникать в его речь, потому что наш противник пришел немного в себя и опять начал приближаться. На этот раз я устроила автомат уже поудобнее, сползла на пол и не стала ждать команды "огонь", я просто нажала курок и дала огненную очередь в наших недоброжелателей.
- Да, дело неважное, нам нужно хотя бы минут десять продержаться... - Констатировал Малыш. – Вся охрана зависла по дороге ко мне домой... Дурость упорол, нужно было доложить, что план поменяли на ходу.
- За десять минут при такой скорости мы будем уже у меня в деревне. Вот, сделаем мы там переполоху, устроим мирным жителям съемку фильма "Война миров".
- Ты еще выживи, что бы развлекать мирных жителей...
Малыш не успел договорить, так как наш автомобиль понесло "юзом", он перевернулся и боком покатился с насыпи в кювет. Не знаю, что в это время чувствовал Малыш, но я представляла себя единственной горошиной в консервной банке, которую бросало из стороны в сторону. Когда машина не совсем мягко прилегла на крышу, Малыш обеспокоено спросил:
- Ты, как там, Анюта? Жива?..
- Дышу...
- Самостоятельно из машины выберешься?
- Да! – Пискнула я, прижимая к себе калаш.
- Ну, тогда, делаем это быстренько! - Скомандовал он.
Мы вылезли через разбитые окна, потому что со всех сторон двери заклинило, и только успели отползти за машину, как раздался писк тормозов и пулевая дробь по металлу.
- Слушай, и впрямь, как в боевиках, - прокомментировала я, повторяя за Малышом маневр отстреливания, - Интересно, а нас не снимают на скрытую камеру?
- Смотри, что бы на мушку не сняли, развеселилась тут, - остановил меня Малыш, - надо бы отползти, куда нибудь в сторону, а то перед выездом полный бак залили, в любую минуту может рвануть так, что от нас на ужин врагу достанется один шашлык.
- По-моему, где-то в этом районе торчат бетонные кольца. Когда-то хотели переделать железнодорожный мост, а при перестройке угомонились. Только я не знаю точно, где они. - Я сделала для Малыша приятное открытие, он был крайне удивлен и восхищен моей сообразительностью.
- Тогда, Аня, я тебя прикрою, а ты мухой промотни и разыщи эти самые кольца. Только, шустренько давай, шустренько...
Пока Малыш прикрывал меня, я, с автоматом наперевес, уползала в кромешную темень, чувствуя себя молодогвардейцем Ульяной Громовой, в надежде отыскать спасительные куски бетона, которые на кольца не были похожи и приблизительно, но это я скрыла от Малыша, что бы дать ему, хоть какую нибудь надежду на спасение. Где перебежками, где ползком, я быстро начала отдаляться от боевого полигона.
Я уже и не надеялась на чудо спасения и подумывала улизнуть в лесопосадку и дать деру через поле в свою деревню. Но, тут, меня замучила совесть, мне даже стало стыдно за такие пошлые мысли перед Малышом, ведь он помог мне спастись из лохматых лап Знахаря, а долг, как говорят, платежом кратен.
Пока я рассуждала, каким образом помочь моему спасителю, я все дальше и дальше отползала от звуков стрельбы. Мои поиски не приносили положительного результата, и я уже засобиралась вернуться назад к своему боевому товарищу, как в последний момент я, вдруг наткнулась на груду бетонных руин, находившихся от Малыша метрах в пятидесяти. Я громко свистнула и крикнула:
- Вали сюда! - Удобнее улеглась в траве, установила свой автомат на кусок бетона и начала пальбу. Через несколько секунд, между приступами стрельбы, впереди себя я услышала тяжелое дыхание.
- Малышев, это ты? - Не очень громко спросила я, обращаясь на ты.
- Да, - услышала в ответ задыхающееся шипение.
- Тогда залезай ко мне...
- Это твои железобетонные кольца, - недовольно проворчал он, пробираясь между кусков.
- Не язви, довольствуйся тем, что осталось...
В этот момент мы оба услышали взрыв ужасающей силы, это взорвался Джип Малыша, осветив своим заревом всю округу.
- Аня, я тебе по гроб обязан своей жизнью, - прошептал Малышев срывающимся голосом.
- Подожди. Война еще не закончилась. – Осадила я его и, через мгновенье услышала грубые ругательные слова местного диалектического оборота, которые сейчас практикуются во многих странах мира.
- Бляха, патроны закончились. - Понятно для меня закончил свои изъяснения мой напарник. - Считай, детка, что с этой минуты, мы с тобой два трупа.
- Да счас! Как бы, не так, - запротестовала я, - ты, это, обойму попробуй заменить...
- Я что тебе, Рембо, у которого в каждом кармане по три обоймы? Где я тебе ее возьму?
- На-ка, возьми, - протянула я ему тяжелый холодный кусок железа.
- Можно поинтересоваться, где ты его взяла? - услышала я его вопрос под щелканье затвора.
- У тебя под сиденьем. Фу, ты черт, теперь у меня закончились...
- А ты поройся еще в карманах, - язвительно произнес он, поближе
пододвигаясь ко мне.
- Так, больше и не было, правда, есть еще целых три гранаты... Ты знаешь, как ними пользоваться?
В ответ я услышала глубокое молчание, сопутствующее выстрелам со стороны дороги.
- Ну, не знаю, что и сказать. Ты прямо таки врожденная Анка- пулеметчица. Не девушка, а ходящий военный арсенал. Слушай, Аннушка, а выходила бы ты за меня замуж? – Для большей убедительности, свою речь он произнес под грубое обнимание моих плеч.
- За последние две недели это уже второе предложение! В общем - неудачная шутка, в неудачный момент. – Опешивши, ответила я ему.
- Так, я не шучу, я еще ни кому в жизни не делал предложения, тем более в таких романтических условиях...
- Ну, да! Романтики, хоть отбавляй!..
- Почему ты так реагируешь? Ты уже дала согласие на свое первое предложение? А ну-ка дай мне одну гранату, что-то мне не нравятся движения справа от нас...
- Да, нет, не дала еще... - Я протянула ему кусок холодного металла.
Малышев швырнул свой боеприпас, от взрыва которого у меня чуть не заложило уши, и как ни в чем не бывало, продолжил.
- Мне кажется, после сегодняшнего боевого крещения, для нашей совместной жизни уже не нужны никакие испытания временем. А ты как думаешь?..
- Никак, - очень грубо ответила я ему.
- Зря! А Господь Бог нас уже обвенчал под свинцовым дождем пуль... Дай-ка мне еще гранату...
Он сунул мне в руки автомат, а сам скрылся в темноте, что бы повторить подвиг Матросова, это я так подозревала и, как оказалось не напрасно. Потому что, через некоторое время раздался чудовищный взрыв, распространивший вокруг себя огненное зарево горящего БМВ противника. А, запыхавшийся Малыш приполз и занял свою огневую позицию, предварительно отобравши у меня автомат.
- Ну, как ты тут? – спросил он.
- Как на войне, - в тему ответила я, и на всякий случай вытащила из кармана пиджака третью гранату.
- Это последняя, - прокомментировала я, - оставим ее, что бы подорваться на ней? Опять в плен я не хочу попадать, я очень дорожу своей свободой...
- Ты, что, Анна? Мне за тебя страшно становится! Мы же не камикадзе... У тебя впереди целая жизнь со светлой мечтой... Дай-ка мне страшную игрушку... – С этими словами он отобрал у меня гранату и стиснул ее в руке.
К моему и его счастью, нам больше отстреливаться не пришлось, а тем более делать себе харакири, потому что со стороны города послышался вой милицейских сирен, впереди которых бешено, неслись две машины.
- Ура, Анка! Победа за нами! К нам вовремя подмога подоспела!
- Знамя на руинах вывешивать будем? – спросила я, пытаясь на четвереньках подняться на обломках бетона.
- Не-а, зачем мелочиться? Завтра мы здесь соорудим монумент!
У меня прорвалось, что-то типа нервного смешка, и я поняла, что действительно кошмар закончился, и я все-таки жить буду. Вопрос стоял другой – сколько. Я истерично разрыдалась, а Малыш резво поднял меня на плечо и потащил на себе в сторону дороги. Пока мы выбирались на асфальт, мои слезы иссякли. Здесь мы моментально же были окружены громадными накачанными парнями с автоматами наперевес. Я осмотрелась вокруг и, хлюпая носом, толкнула Малыша в бок:
- Это не о тебе писал Пушкин, точно не помню, но что-то там «...выходят чешуей как жар горя, тридцать три богатыря, все равны, как на подбор, с ними дядька Черномор...»
- Ага, во! Точно! Как в воду смотрел поэт! – поддержал мою шутку Малыш. – Обо мне и моей команде! О, красавцы!..
Пока мы нервно шутили, к нам подошел высокий паренек с лицом народов дальнего востока. Он критическим взглядом осмотрел меня и непристойно заржал. Я понимаю, что было с чего ржать, но не так же откровенно... Я – с ног до головы в ржавой и черной грязи, на плечах огромного размера испачканный пиджак, в руках автомат Калашникова... Такая себе – Рембо–девочка родом из джунглей!
- Игнатич, где вы откопали себе такую охрану? Ну, и видуха у девки... Ги-ги... Ты, из какого спецназа будешь, красивая?
Видно парень был не в курсе, что я за девушка, сколько я перенесла и, как меня зовут. Я не выдержала незаслуженных издевательств противного мне китаёзи, повернулась к Малышу, ткнула ему автомат и тихо спросила:
- Можно я ему врежу по морде, - и уточнила, - за оскорбление личности?
- Запросто, - одобрил он мое пожелание.
Уговаривать меня не нужно было. Я показала узкоглазому свой отработанный годами чисто женский прием: точный удар в пах. Не ожидавший моего нападения китаец согнулся пополам. Этого мне показалось недостаточно, за нанесенное мне общественное оскорбление. Я, схватив его за длинную косичку, заплетенную на затылке, с силой стукнула коленкой по его и без того плоской морде. Он взревел, как бык, и было, кинулся на меня, но я девушка, тренированная на жизненных ошибках и профессионально обученная Гариком, крутнувшись на левой ноге, правой пяткой въехала ему по нижней челюсти.
То, что две недели больницы ему были обеспечены, я знала и без специалистов, а вот, на счет орехов... Ему, плоскомордому, нужно будет забыть на неопределенное количество времени. Вокруг нас уже началась собираться толпа зевак, жаждущих продолжения зрелища. Я набралась наглости и прервала стоящую тишину:
- Аплодировать не нужно, этого я уже наслушалась вдоволь. Может, глядя на меня, кому-то еще смешно?..
Малыш поддержал меня своей очередной грубой репликой, и его охранники начали медленно и с неохотой расходиться. Он взял меня за руку и повел к близ стоящей машине, заботливо усаживая на заднее сиденье.
- Ну, ладно, все, успокойся, детка. Ты, наверное, думала, что я мог оставить того наглеца безнаказанным? Огонь, а не девка. – Как бы сам себе сказал он. – Ты еще не изменила своего решения на счет моего гостеприимства?
- Нет, не изменила. Я все еще надеюсь доехать сегодня к моему отчему дому. – Уперлась я как бык на переправе, понимая, что мыться мне придется в холодном летнем душе, в кромешной тьме, на ощущаемом всем телом сквозняке. «Ладно, свечку притащу и несколько огромных махровых полотенец», - подумала я про себя, и стала ждать, когда Малыш отдаст последние распоряжения, на счет наших военных приключений.
- А, на счет замужества? – Сверкнул в темноте своей улыбкой Малышев.
- Я подумаю... - устало протянула я.
Rp*