3 глава
Геша в темноте долго петлял по полевым дорогам, наконец, мы доехали до соседней деревни и уже оттуда, не рискуя попасться на глаза своим охотникам, выехали на автостраду. К Генкиному дому мы добрались только к 10 часам. Он завел меня в свою холостяцкую квартиру, к моему большому удивлению, сияющую чистотой и свежестью, провел по ней меленькую экскурсию, а в завершение всего мы уселись на кухне пить чай с вчерашними ватрушками.
Обжигаясь, я глотала кипяток и мысленно удивлялась, почему это, за три года нашей тесной дружбы, он ни разу ни пригласил меня к себе в гости. Даже ни каких намеков не было... Чисто дружеские и деловые отношения.
И тут, вдруг, Геннадий разоткровенничался и приоткрыл передо мною завесу своего существования. Наверное, он испугался и подумал, что мы с ним видимся в этой жизни последние часы, после чего я уйду на фронт. Он лихорадочно быстро, сбиваясь, принялся пересказывать мне свою судьбу. Как оказалось, в другом городе у него осталась семья, с которой он еще поддерживал отношения. Жена и пятнадцатилетний сын. Изредка он их навещал, иногда привозил сына к себе погостить. Его жена наотрез отказывалась переезжать в однокомнатную квартиру и терять место своей работы. Вот и жили они там, а он здесь, встречаясь только на выходных.
Я была приятно удивлена, прослушав его задушевный рассказ, и даже попыталась дать несколько ценных советов: найти компромисс, сойтись на едином мнении и жить нормальной полноценной семьей, излучая вокруг себя любовь и дружбу. На мой совет Генка никак не отреагировал, посчитав меня недалекой в таких интимных делах. Я на него не обиделась нисколько, потому что семейного опыта у меня не было. Всё в той же теплой и дружественной обстановке, мы допили чай и собрались ложиться спать.
Генка уступил мне свой старый пружинистый диван, на баракановой поверхности которого отображался рельеф нашей пересеченной местности. Как только я прилегла, сразу же приобрела форму этого рельефа и попыталась к нему приноровиться, что удалось мне с большим трудом. Я с завистью посмотрела на храпевшего Генку, который возлежал на раскладушке и, уже даже подумывала выжить его оттуда, так как очередная пружина настойчиво просилась наружу со всей своей пружинистой силой и отчаянно давила мне под пятое ребро; как тут сон начал меня одолевать.
Утром я встала не выспавшаяся, злая, как мой щенок Дружок в припадке гнева, мои бока болели от настырных пружин, голова от недосыпания и монголо-татарских набегов глупых мыслей... Генка же свеженький, выспавшийся, выбритый и причесанный, как вчерашний огурчик с бабулиной грядки, которым я ужинала, как ни в чем небывало хлопотал на кухне с завтраком. Увидев меня, он обрадовался и пригласил присоединиться к нему. Я, молча, выпила чашку крепкого кофе и так же молча, уставилась на кафельную плитку над столом. Утром я обычно была похожа на медведя, выгнанного из берлоги.
- Ты, вот, что, - прервал мое молчание Геша, ты оставайся в квартире, сколько тебе будет нужно. Я заполню холодильник продуктами, периодически буду к тебе наведываться, приносить новости. Что бы тебя ни стеснять, я перейду на время к Ваньке в общагу...
- Геш, ты чё? Мне не удобно! Нет, что ты! Я сейчас куда нибудь пойду, я что нибудь придумаю... - Стала я отказываться от Генкиной гостеприимности, понимая мозгами, что пойти то мне по сути некуда.
Коллега прочитал мои мысли и продолжил:
- Куда ты пойдешь? Наверняка, твою квартиру пасут. Подруг у тебя нет. Живи у меня, без всяких разговоров.
Он гневно посмотрел на меня с высоты своего роста.
- Ну, если честно, то мне не удобно! Спасибо, друг, я перед тобой в долгу!– Я искренне приложила руку к своему сердцу, благодаря жестом. - Знаешь, Геша, а оставайся, куда ты пойдешь? Я думаю, нам двоим, места хватит... Я - на диване, ты – на раскладушке. Или наоборот... А то получится, как в сказке, про зайчика и лисичку, когда лиса выжила косого из лубяной избушки...
- Хватит! – Грубо перебил меня Генка. - Говорил же, что ты у нас врожденная сказочница! Ладненько, я помчался на работу, а ты тут хозяйничай, но нос на улицу не высовывай ни под каким предлогом, поняла?
- Хорошо, буду сидеть тихо, как мышка, делая вид, что вообще не существую.
- Молодец, - похлопал меня по плечу Генка и ушел на работу.
Тихой мышкой я просидела в квартире целую неделю. Потом мне все стало надоедать, потому что мне не хватало общения, а от телика я стала тупеть. Генка примерным мальчиком появлялся ко мне каждый день на пол часа, чтобы переодеться и поесть моего домашнего борща. Он исправно приносил мне корреспонденцию и последние городские сплетни. Война на территории мафиози разгоралась еще больше, что меня чрезвычайно волновало. Конечно, я была в безопасности, но вечно находиться в бегах и жить на Генкиной конспиративной квартире я уже не могла. От безделья и чтобы придать пикантности нашим тайным встречам, я перетащила из комнаты на окно кухни горшок с засыхающей геранью, даже полила ее, и повесила цветастые шторочки, за что меня Генка открыто, высмеял и прозвал «мисс Штирлиц».
Сегодня утром мои нервы не выдержали нервного перенапряжения в результате долгого безрезультатного ожидания и, потому, я решила, как-то действовать самой. Я знала, что мой отпуск таял, как карамелька Чупа-Чупс во рту, что через пару недель меня будут ждать на работе и, что именно по дороге туда, мне поставлена ловушка.
Я приняла решение, больше не доверять своему политинформатору Геше и разведать обстановку своими собственными глазами, что бы предвидеть заранее, с какой стороны на меня может обрушиться ураган, если я, вдруг, верну сумку с деньгами не тому, кому она предназначена. Одним словом, я решила вычислить истинного хозяина миллиона, и в этом Генка мне был не помощник. Я переоделась в старые потертые джинсы и длинную бесформенную футболку, обула мягкие мокасины, скрутила волосы резинкой на манер конского хвоста, примостила на носу огромные солнцезащитные очки и выскользнула из квартиры.
Затем, я отправилась путешествовать по достопримечательностям местных кафе, в поисках какой либо наводящей мафиозной зацепочки. Мне предстояло выяснить, к какому именно мафиозному клану принадлежит серо – перламутровый Опель и кто его владелец, в Гаи то у меня друзей не водилось. Но мои старания и шестичасовые похождения сегодня так и не увенчались успехом. В этот день я потратила время впустую, ноги и голова уже гудели от усталости и, я решила перенести поиски на следующий день.
Приплевшись в своё временное убежище, я занялась приготовлением ужина, потому что Генка должен был явиться с минуты на минуту. Мои котлеты ещё шипели на сковороде, когда я услышала щелканье замка входной двери. С приветливой хозяйской улыбкой я выглянула в коридор и так же с этой улыбкой и замерла от увиденного. Вслед за Гешой в квартиру вломились два огромных лохматых мужика с наставленным на Генкину спину пистолетом. Они довольно таки вежливо, для их рож, поздоровались со мной и прикрыли входную дверь. Один из них прошел ко мне на кухню и, по хозяйски, открыл крышку на сковороде:
- Клево, оказывается, эта милашка может не только шеи ломать, а и котлеты жарить... Меня бы так встречали домой... - Он заржал голосом непристойной лошади, наштрыкнул на нож самую большую котлету и принялся её жрать.
- Садитесь, я вас накормлю, - почему я сказала это, я не знаю, но после моих слов оба лохмача неприлично громко загигикали.
- Мы покушаем и стоя, гостеприимная ты наша... А ты в это время присядешь, вместе со своим дружком, вон в том углу. Пшли, быстро! – Рявкнул тип с котлетой и ткнул ногой на угол между холодильником и столом. На нас красноречиво наставили пистолет, и через секунду мы с Гешой синхронно приземлились на пол.
Лохмачи доедали мои котлеты, исподлобья поглядывая на наши дрожащие туловища, и не опуская дула пистолета. Один из них дожевал и гавкнул:
- Ну, рассказывай, девка, куда подевала наши бабки?
Я сделала самое невинное выражения лица и пропела голосом дюймовочки:
- Не понимаю, о чем вы говорите?
- Понимаешь, ты же не дура. Если не хочешь умереть раньше времени, то живо выкладывай, а не то...
Тут он в одном прыжке подскочил к нам и приставил ствол своего пистолета к Генкиному виску.
- Считаю до трех, сука. На счет три, твоему любимому понадобятся ангелочки и искусственные веночки...
Я увидела перепуганное Генкино лицо и мне стало страшно, за ни в чем ни повинного товарища. Я вспомнила о его жене и сынишке и громко, истерично запричитала на одном дыхании:
- Мальчики, миленькие, не трогайте его, он здесь нипричем. Он совершенно ничего не знает о моих злодеяниях. Я у него на квартире живу, за пятьдесят гривен в месяц. Он как раз шел за деньгами. Если не верите, посмотрите в моей сумочке, я приготовила... Умоляю вас, отпустите его, я вам все расскажу, как на духу...
Пистолет медленно отодвинулся в сторону, и я с облегчением вздохнула.
- Валяй, - услышала я рык сбоку.
- При нем я ничего не буду рассказывать, - сказала я и поднялась с пола. – Вы хотите, что бы я упала в глазах своего квартиросдатчика?
Лохмачи так дружно заржали, что я, было, подумала, что у меня начались галлюцинации, и я оказалась не в Гешиной квартире, а в конюшне.
- Посмотри на цыпочку, - убийца заботится о своей репутации... Звучит прямо, как заголовок в газете... Ладно, тогда, повалишь с нами, - перестав смеяться, вякнул один из них, одновременно роясь в моей сумочке, лежавшей на табуретке и выуживая из кошелька все оставшиеся отпускные.
Блин, зачем я сказала им за деньги! Ну, и правда, форменная дура! Теперь, кроме того, что я преступница, я еще и нищая! Меня потащили в коридор, я даже не успела опомниться, как в следующий момент была зажата между двумя лохматыми медведями. Через секунду мы спускались по ступенькам, и как оказалось к серому Опелю.
Меня бесцеремонно затолкали в машину и повезли в неизведанную даль. Мы неслись по ночному городу, мимо нас пробегали желто – красные огоньки, мигали яркие глазницы разноцветных светофоров... Все это оставалось далеко позади нас, а я так и не смогла определить место нашего конечного назначения. Через пару минут мы выехали на окраину города и начали петлять по старым темным переулкам. Я предусмотрительно молчала, что бы ни открывать на себя огонь заранее. Предпринимать что-либо я тоже не собиралась, так как мои мысли полностью были парализованы от страха. К тому же «кольт» или «маузер», зажатый в волосатой руке одного их бандитов, красноречиво напоминал о себе поблескиванием от редко встречающихся фонарей.
Наконец мы подъехали к красивому большому особняку, построенному в стиле Барокко. Меня не очень гостеприимно вытолкнули из машины на свежевымытый, еще мокрый асфальт, и под конвоем все тех же лохмачей повели к задней части «дворца». Дверь открылась как-то сама собой у нас прямо перед носом, меня толкнули вперед, и я очутилась в ярко освещенной комнате, обставленной экстравагантной плетеной мебелью соломенного цвета. За столом сидело пять мужиков и две полуголые девицы, они играли в карты. Вся компания была изрядно подпита и в большом веселье.
Увидев нас, они как-то все разом затихли и открыто уставились на меня. Я глазами испуганного кролика посмотрела вокруг себя и все еще упорно продолжала молчать. Тут из-за стола поднялся, сидевший к нам спиной мужик в черном блестящем пиджаке из ткани «джерси». «Дорогой пиджак», - почему-то некстати подумала я.
- Поднимайтесь наверх, а через пару минут, я к вам присоединюсь... – услышала я сладковато – вкрадчивый голос владельца дорогого пиджака, но когда он повернулся ко мне лицом, я чуть не грохнулась в обморок. Потому что на меня смотрело то самое утонченно – красивое лицо «чикагского гангстера», с которым я имела честь познакомиться через окна автомобилей в день моих самых больших неудач.
- О-о, узнала... – Полоска черных усиков вытянулась в слащавой улыбке и на меня показали длинным пальцем с нанизанным на нем огромным золотым перстнем с черным бриллиантом размером в сливу. – Куда же мы так торопились, сладенькая моя, что даже забыли захлопнуть багажник?
- Н-никуда, - через силу выдавила я из себя одно слово.
Он красноречиво посмотрел на мои босые ноги, так как мне совсем не дали времени, что бы привести себя в порядок, и в том же духе произнес:
- А, что ж ты - босая то, сладенькая?
- Так... Так не дали мне обуться ваши мордовороты... – пролепетала я.
- Ну, и правильно, мы тебя и здесь обуем. – Он развернул кресло и уселся на него, закинув ногу за ногу. – Ну, сладкая конфетка, рассказывай, я весь внимание...
- Что рассказывать? – растерялась я и повертела головой, мой конвой меня не покидал, а пистолет продолжал преследовать своим темным дулом.
- А, ты пораскинь своими мозгами и подумай что! Ты у нас на редкость быстро сообразительная девочка. – Всё таким же спокойным голосом продолжал говорить парень из Чикаго.
- Так, у меня мозгов не так уж и много, что бы ними кидаться. Я вообще-то тупая... – Промямлила я, как оказалось зря, потому что в следующий момент я почувствовала всю тяжесть крепкого мужского кулака, обрушившегося мне на лицо с левой стороны.
Струйка свежей теплой крови заструилась у меня из губы по подбородку. Я вытерла ее тыльной стороной руки и, и когда увидела растертый алый цвет на своей ладошке, страшно разозлилась. Дуло пистолета мне стало по барабану. Я поняла, что попала в клетку к тиграм, где мне придется бороться за выживание любой ценой. Довольные своим нападением и ослабившие свою бдительность бугаи, увлеклись рассматриванием того, как я растирала свою кровь по своей же футболке. Их вожак лениво потягивал напиток янтарного цвета из высокого стакана «Богемского стекла» и из-под ресниц, нехотя, поглядывал на мои «кровные процедуры», потому что кровь, вдруг, побежала у меня и из носа, что меня привело совсем в яростное расположение духа.
В сердцах я во все горло выкрикнула:
-Ах, ты тварюка проклятая! За что, гад?!!
Не помню, как я налетела на ударившую меня тварюку и свалила ее с ног. В припадке гнева, я смутно помню, что с ним сделала. Только, когда я очнулась и пришла в себя, меня уже стаскивали с огромного медвежьего туловища два рослых крепыша. Медвежья туша лежала на полу бездыханная, я же, напротив, задыхалась, и не могла остановить неистовый стук своего сердца.
- Успокоить ее, шеф? – Услышала я возле уха густой раскатистый бас.
- Нет, не нужно, она сейчас и сама успокоится. – Произнес удивленный шеф и, поднявшись из удобного кресла, пошел ко мне, окровавленной, на встречу. – Уберите руки от девушки и отойдите от нее. Кто тебе разрешал ее трогать? Действительно – тварюки.... Пшли отсюда быстро, гниды, испачкали мне тут пол... И, уберите это... - Он брезгливо указал пальцем на все еще лежавшее на полу туловище лохмача.
Повертев глазами и удостоверившись в том, что пол весь в крови, причем, не только в моей, я осмелела и огрызнулась.
- А мое состояние вас не беспокоит, шеф? – и намеренно растянула грязную футболку.
- Об этом, мы с тобой, моя сладенькая, и потолкуем, - любезно ответил мне шеф и заботливо - нежно погладил меня по ушибленной щеке, - гнида, умудрился девушку ударить... Но, ты – молодец, умеешь за себя постоять... Хорошо умеешь. Училась где-то? Мне такие девочки нужны...
Он взял меня за локоток и подвел к плетеному креслу.
- Я же не только пол, а и кресло испачкаю, - запротестовала я с вежливостью гостя.
- Ничего, я вычту и за пол, и за кресло из зарплаты твоего обидчика, - успокоил меня шеф и протянул фужер с мартини, - это не твоя забота, ты мне рассказала бы лучше, за что наказала моих парней и куда дела большую синюю сумку с деньгами?..
- Господи, да что ж это такое, опять какие-то деньги... Ну, с чего вы взяли, что у меня были деньги? – Не выдержав, перебила я слащавый голос.
- А больше они не могли перекочевать никуда. Давай договоримся с тобой по хорошему, моя сладенькая: ты мне – сумку, я тебе – жизнь.
Я тяжело вздохнула и, осознав свое незавидное положение, быстро затараторила, сочиняя на ходу красивую историю:
- Ладно, слушайте. Ехала я, значит, на машине, вдруг, лопается колесо. Естественно я остановилась, что бы поменять его. Тут подъезжают два парня и спрашивают, мол, помощь не нужна. Я ответила им, что справлюсь без них. Они мне – ну, типа, смотри сама. И пошли в посадку по нужде, а машину оставили открытой. Смотрю я, в машине лежит сумка. У меня зимой - точно такую, на автовокзале стебнули. Я за сумку - и деру... Приехала в город на рынок, скупилась, прихожу с пакетами, а моей сумки и след простыл. Гады, даже дверь не закрыли... А в сумку я так и не успела заглянуть, откуда мне было знать, что там крупная сумма денег?
- Откуда ты знаешь, что крупная?
- Так... Так, это... Ну, за мелкой вы бы не стали гоняться, я так думаю.
- Ага, - согласился со мной шеф и погладил свои усы,- а ты значит, с деревни ехала?
- Нет, наоборот, в деревню, не угадали.
- А зачем же опять в город поехала? – По прокурорски цеплялся он ко мне.
- Я забыла бабушке колбасы купить, - и, помолчав, уточнила, - докторской. Она ее любит, но на свою мизерную пенсию не может себе позволить купить.
- Заботливая ты внучка, - подвел итоги шеф и плеснул себе в стакан ещё жёлтой жидкости, - в сумку, значит, ты не заглядывала?
- Так, некогда мне, было, очень спешила я.
- Ну, это было видно и не вооруженным глазом, что спешила. Спешила так, что забыла забрать свои босоножки. Что же тебя так напугало?..
Он поднялся, ленивым шагом подошел к деревянному шкафу и вытащил оттуда пару моих босоножек. Затем поставил их на краешек стола и заботливо сдул с них пылинки.
- Вот, они, красавцы. Как ты думаешь, отличная улика против тебя? – наклонившись ко мне, он громко прошептал. - Я же говорил, что обуем тебя...
- Постойте, какая еще улика? – Я сделала округленные глаза.
- Такая. Босоножки и отпечатки пальцев на двери Опеля – достаточно весомая улика к совершенному тобой преступлению, деточка! Один из моих парней находится в реанимации, второй – в морге! Твоя работенка?
- Вы, вы, что? Вы специально надо мной издеваетесь? Какая еще работенка? Да, посмотрите на меня внимательно, разве я могу кого нибудь убить? Я же всего-навсего маленькая хрупкая женщина, это просто, какое-то безумие!
Шеф ухмыляясь смотрел на мои возмущения:
- Значит не ты?
- Не-а!
- А только что ты продемонстрировала обратное.... Отделала моего охранника так, что хоть выжил бедолага! Ну, разберемся.... Только, вот что, сладенькая, денежки мои пропали по твоей вине, согласна со мной?
- Нет, не согласна. Я вам уже объяснила, если бы я знала, что там деньги....
- Эту песенку я уже слышал, - перебил меня шеф и поднялся со своего кресла, - Ладно, сегодня у меня больше нет времени заниматься тобой, у меня в доме гости, перенесем разговор на завтра.
- Мне можно идти домой? – кроткой овечкой спросила я.
- Идти можно, но не домой. Поживешь немножко у меня, уверен, что тебе понравится.
Чикагский гангстер повернулся ко мне спиной и, в какой-то момент, мне захотелось грохнуть его чем-то тяжелым по башке, но я вовремя одумалась и еще больше вжалась в спинку кресла. От него за версту несло какой то страшной, холодной, магнетической силой вампира - гипнотизера. Я смотрела на него, как кролик на удава и ждала, когда же он меня съест. Он меня не съел, а обернулся, внимательно посмотрел, и не сказав больше ни слова, вышел из комнаты, оставив меня наедине со своими мыслями.
Через пару минут вошли две огромных ужасно некрасивых девицы, с повадками зомби, видно мужикам в этом доме уже не доверяли, и повели меня через коридор по ступенькам вниз, где по моим соображениям должно было находиться подвальное помещение.
К моему удивлению, там не было крыс, а было сухо, чисто и даже уютно, а по длинному коридору простиралась ковровая дорожка. Меня подвели к одной из боковых дверей, щелканье замков вывело меня из оцепенения и, я почувствовала, как меня подтолкнули вперед. Затем дверь за моей спиной захлопнулась, и я оказалась в комнате. Я осмотрелась и пришла к выводу, что помещение ничуть не хуже от других жилых комнат с телевизорами, диванами и зеркалами. Единственное, чего здесь не доставало, это окон. Мои раздумья прервали чьи-то шлепающие шаги. Навстречу мне вышла спортивного телосложения блондинка и поприветствовала:
- Боже, как же они тебя отделали!.. Пойдем, я покажу тебе, где душевая.
Я, молча, поплелась за ней, тоже шлепая босыми ногами, в руках у меня мелькали розовые босоножки, под ярким, запоминающимся названием – улика. Но такая обувь в данной ситуации была неприемлема.
Приняв душ, остановив бежавшую с носа кровь и переодевшись в спортивный костюм, который мне дала девушка и, который был мне велик, я прошла в боковую дверь и попала в маленькую тесноватую спальню, где стояли кресло и две кровати, блондинкина и, как я догадалась, моя. Я упала ничком на аккуратно заправленную кровать и разрыдалась горькими слезами. Полагаю, мне было о чем рыдать. Блондинка выждала, пока я успокоюсь, а затем вдруг, заговорила:
- Меня зовут Света...
- Анна...
- Как ты сюда попала?
- Длинная история...
- Здесь время идет жутко медленно, будет, когда рассказать.
- А ты давно здесь сидишь?
- Неделю, кажется.
- И за что тебя?..
- Хотела выцарапать глаза охраннику, как оказалось, в ресторане этого крутого...
- Он не крутой, он тупой...
- Может и тупой, но и крутой! Это же сам мафиозный царь – Знахарь!
- Не больно звонкая, что то у него кликуха.
- Брось, у них у всех мафиози кликухи не звонкие, зато хорошо звенит в карманах. А Знахарь потому, что вся наркота в городе за ним числится. Он типа наркош лечит, дозы им раздает...
Так, постепенно мы разговорились и принялись по очереди друг другу повествовать свои приключения. За нашими передвижениями отовсюду бдительно следили зоркие глаза камер, что наводило на меня жуть. Светка уже привыкла под взглядами камер контролировать свои действия, и я пообещала себе взять с нее пример. От неё я узнала, что наш «шеф» содержит свой закрытый клуб, где вовсю процветают наркотики и проституция. Поговаривали еще, о каких-то более страшных вещах, нам неведомых. А для чего были нужны мы, нам не посчитали нужным сообщить. Я молила Бога, хоть бы не на органы отправили.
Нам исправно приносили три раза в день еду. Обращались преимущественно к Светке, а про меня, видно, и вовсе забыли. Иногда открывалась дверь, и наши надзиратели интересовались, не нужно ли нам еще чего нибудь. Прожив в таком распорядке примерно неделю, я не выдержала и подсела к своей сокамернице на кровать, прошептав на самое ухо:
- Светка, надо нам отсюда сматываться. Нутром чувствую, что-то здесь не чисто. Давай сегодня вечером вырубим этих девиц и смоемся.
- А камеры... – Прошептала Светка.
- Накроем их, чем нибудь...
- Не-а, не выйдет, я уже пробовала накрывать, в душевой, как только попала сюда. Так мне по шее хорошенько дали и сказали, что руки вырвут в следующий раз, у них там такая бдительная охрана сидит, не проведешь.
- Черт, что камеры даже в душевой? Что же делать? – Не унималась я. – Соображай, что еще можно придумать.
- Угомонись, - достаточно громко произнесла Светка и улеглась на кровати.
Я обиделась на ее не солидарность и устроила молчаливую акцию протеста, поражаясь тому, как можно так легко смириться со своим положением злостного тюремщика.
Моя забастовка продлилась неполных два дня. Потому что в один прекрасный момент, открылась наша камерная дверь и, к нам пожаловал собственной персоной сам Знахарь. Все такой же ухоженный, холеный, все с теми же тонкими черными усиками и огромным перстнем на руке. Он нагло уселся в кресло, закинув ногу за ногу, внимательно посмотрел на меня и начал допрашивать своим сладковато вкрадчивым голоском.
- Как, тебе, хорошая, живется у меня в гостях?
- Как в тюряге... Чувствую себя персонажем из повести «Дети подземелья». На солнышко хочу посмотреть. Вопросик задать можно, шеф? – он кивнул и расплылся в улыбке. – Для каких целей вы нас тут откармливаете, как поросят?
- Любопытная, ты больно. Ладненько, отвечу я на твой вопрос. Ты, сладенькая, мои деньги потеряла? Потеряла. А там была огромная сумма! Так вот, пока ты не отработаешь их все, дорога на солнышко для тебя закрыта. Я понятно изъясняюсь?
- Куда уж понятнее, - пробормотала я, - меня горничной поставят или на кухню помои выносить? – Тут же поинтересовалась я.
Он громко засмеялся, запрокинув голову:
- Будешь моим личным гороховым шутом, детка. А говорила, что мозгов нет. Кстати, на счет помоев, не плохая мысль. Если откажешься выполнять то, что тебе поручат, то заставлю эти самые помои тебя хлебать, поняла?
- Нет, - обиделась я и надула губки, - вы еще ничего толком и не предложили, а уже угрожаете...
- Так, так, - задумался он и почесал краешек своего тонкого уса, - собирайтесь, красавицы, пора отрабатывать дармовой хлеб. На месте вам все в подробностях и разъяснят. У меня нет времени с вами разговоры вести, я могу только предупредить, будете шалить – получите пулю в лоб.
Он поднялся и пошел к выходу, перебирая в руке крупные деревянные четки, а мы со Светкой дружно потопали за ним.
В длинном коридоре нас поджидали те самые лохматые мужики, которые пытались изувечить мне лицо. Очухался и тот козел, которого я вырубила. Не сводя с нас глаз, под удвоенным конвоем, они проводили нас во двор. Знахарю тут же подогнали его крутую тачку, куда он загрузил свое холеное тело. Нас же с подругой Светкой засунули в небольшой микроавтобус и увезли в неизвестном направлении.