1 глава
- Как хорошо иметь домик в деревне! – театрально произнесла я фразу из известного рекламного ролика и полной грудью вдохнула целый кубо-литр чистого утреннего воздуха, наполненного ароматом цветущего клевера и молодой горькой полыни. Мне ужас как не хотелось ехать в раскаленный на солнце город из бетона и стекла, и если бы не получка, то фиг бы я туда поехала, потому что мой отпуск только начинался и я только начинала обретать душевное спокойствие в этом Богом забытом селе, где проживала моя горячо любимая бабушка.
Я сладко потянулась и вырулила из ухабистой грунтовой дороги на не менее ухабистую - асфальтовую. Покрутив ручку радиоприемника, я настроилась на волну местного радио и поймала веселенькую музыку. А как только выехала на гладкую, блестящую на утреннем солнце автостраду и покрышки моего старого Жигуленка приятно зашелестели по ее асфальтовой поверхности; я даже начала жалко подпевать голосистой Бритни Спирс и весело ерзать попой по велюровому сиденью.
Я так подозревала: что мое настроение в этот день на смог бы испортить никто, никто и ничто, если бы меня не подвела моя злополучная машина. Потому что, не допев с Бритни песню до конца, я почувствовала, как из моих рук кто-то резко выдернул руль, а заднюю часть автомобиля начало заносить в кювет. Я резко ударила по тормозам и схватилась мертвой схваткой за баранку, как когда-то меня учил мастер вождения Михалыч. Дай Бог ему здоровья, его уроки не прошли даром! Я справилась с противными Жигулями и, чем–то, оглушительно громыхая, припарковалась к обочине. Как оказалось, - виной всему была лопнувшая в лохмотья покрышка на левом переднем колесе. Охать было некогда и, потому я решила незамедлительно поменять взорвавшееся колесо на лежавшую в багажнике запаску.
Постучав каблучками по асфальту, для удобства я сняла мои новенькие ультрамодные розовые босоножки на огромной шпильке, положила их здесь же возле машины и до половины себя залезла в багажник в поисках домкрата. Благодаря тому, что я была наблюдательной девушкой, я вспомнила, как им можно воспользоваться и тут же быстренько пристроила его к месту у колеса.
Надавливая ногой на ручку домкрата, я подумала о том, что поменять колесо для меня не проблема, и даже стала получать от этого удовольствие. Потому что мои ежедневные занятия на тренажерах и жесткий спортивный режим когда-то были гораздо труднее. Я пришла к выводу – мое настроение колесо не испортило!
Машина поднялась ровно на столько, сколько было нужно для того, что бы снять колесо; я облегченно вздохнула и, поставив руки на пояс, стала гадать, какими ключами мне продолжить начатое дело. Догадаться я не успела, потому что мне помешал мимо проезжающий серо-перламутровый «Опель». Автомобиль проехал, затем медленно сдал назад и, из его окна выглянуло лицо терминатора, жадно жующего жевательную резинку и издающее при этом громкие чавкающие звуки. Потом лицо заговорило, на что я очень удивилась, оказывается, оно могло не только чавкать.
- Бог в помощь, красавица! – Поняла я из выплюнутых нечленораздельных звуков.
- Спасибо, - Кивнула я и сконцентрировала свой взгляд на гайках.
- Помощь нужна? – Рявкнуло лицо, занимающее весь проем окна.
- Нет, спасибо, я как нибудь сама. Я знаю, как это делается. - Вежливо улыбнулась я.
-Да, чё там, мы поможем... – Лицо на миг исчезло, затем водительская дверь открылась и из глубинных недр салона автомобиля, на свет Божий появилось мужское туловище.
Когда оно полностью стало на ноги, я жутковато поежилась от неприятного предчувствия. На вид парню было лет двадцать пять, его рост и вес внушал огромную медвежью силу, а по внешнему виду он походил на Кинг-Конга. Этот Медведь-Горилла медленно приблизился ко мне и оскалил свои желтые от никотина зубы.
Но, если бы только это... Ведь из Опеля выползла еще одна такая же человекоподобная гора и тоже оскалилась. От его первобытного оскала я отступила к багажнику и пошарила там, на ощупь рукой, в поисках, какого нибудь тяжелого предмета. Под руку попал, какой-то ключ. Это я потом поняла, что ключ, когда вытащила его; и причем, тот самый, что был нужен для отвинчивания гаек на колесе. Первая Горилла удовлетворенно гикнула и отняла его. Я проследила взглядом за траекторией полета моей «спасательной соломинки», которую так легко у меня отобрали, и, удивилась, как второй парень – налету подхватил летящий инструмент и начал орудовать им у колеса.
- Ребята, спасибо, я и сама справлюсь. – Испуганно пролепетала я и попыталась выдавить жалкое подобие улыбки.
- Таким красоткам, как ты, надо, в натуре, справляться в другом деле. – Рявкнул кто-то из них. – Не дамское дело – гайки крутить.
И в следующий миг я поняла, что оказалась, зажата между багажником автомобиля и горой мышц первого парня. Он с чувством собственника загреб меня в охапку и звучно приложил свою здоровенную лапищу к моему заду. Оказать сопротивление двоим здоровенным парням, было равносильно самоубийству. А проезжающие мимо нас автомобили, совсем не интересовались положением, в которое я попала. Поэтому я со всей своей женской изворотливостью стала быстренько соображать, как бы мне выпутаться из не стандартной ситуации с наименьшим ущербом для моего организма.
И, пока, парень – горилла, не отпуская моего зада из своей руки, нырял в багажник и извлекал из его недр запаску, мое серое вещество, покрытое множеством извилин, из своих недр извлекло следующее. Я очень ласково улыбнулась терминаторскому лицу и нежно пропела:
- Спасибо, красавчики?
- Ну, одним спасибо, тут не отбудешь. Ты, куколка, отблагодаришь парней за то, что спасли жизнь твоему автомобилю. - Выдал мне второй тип, возившийся с колесом. - Так же Лелик?
- Угу, - гикнул Лелик и крепче прижался ко мне, показывая мне всем своим видом, как именно я должна их благодарить.
- Что? Прям здесь? – Пискнула я, сделала удивленное лицо и осмотрелась вокруг.
- Можем и в машине, - не унимался лапать меня Лелик, и, я мысленно похвалила себя за то, что одела катоновые бриджи, правда, которые уже стали грязно сиреневого цвета от ерзанья по пыльному багажнику.
Я опять нырнула в глубины серого вещества и, вынырнув, все так же ласково, пролепетала:
- А по-другому отблагодарить никак нельзя? – Я сделала красноречивый жест перетирания трех пальцев, имитирующий пересчет денег.
Парни посмотрели на меня, как на обезьянку в зоопарке и тут же в ответ мне грубо засмеялись:
- У нас своих денег девать некуда, вон, миллион в сумке лежит! Нам, в натуре, другое требуется... Для расслабления....
Я поняла, что уговорить их мне не получится, а это значило, что моей спокойной жизни пришел конец. Солнце поднималось все выше, прижаривая всех к нагревающемуся асфальту. Мимо нас пролетали машины, не обращая никакого внимания на мое испуганное лицо. Подумав, я произнесла:
- А, может на природе будет удобней? – и кивнула в сторону кустистой заросли лесопосадки, произрастающей от нас в метрах тридцати.
Горилла удовлетворенно гикнула, я так поняла – согласилась и, приобняв меня за талию, потянула в сторону зеленой чащи, на ходу крикнув сотоварищу:
- Болик, закончишь, подходи. А мы пока разогреемся.
Я почувствовала, как мои ноги взметнулись над землей и стали в полете сшибать попадающийся прошлогодний сухостой полыни, и я громко запротестовала.
- Что же ты делаешь, изверг! Ослеп что ли! Я же босая! А если бы тебя, - протащить босым по колючкам? Больно же!
Медведь-гора что-то крякнула в ответ на мои возгласы, и в следующий момент я, с легкостью куклы, взлетела в воздух и мягко прилегла на его широкое мускулистое плечо.
Потому, как я созерцала мои удаляющиеся Жигули, я не могла знать, куда меня тащат. Но, зато, я почувствовала: что несущий меня Кинг-Конг, с легкостью слона, ломает близ стоящие кустарники и другие зеленые насаждения, стоящие у него на пути. Когда густые заросли без особых трудностей были преодолены, мы оказались на небольшой полянке, посреди стройненьких дубочков и акаций. Меня поставили на ноги, и я тут же, намеренно, отступила на несколько шагов назад. Горилла по кличке Лёлик не сводила с меня глаз и облизывалась, как бабушкин кот, смотрящий на блюдечко сметаны:
- Хорошенькая моя, сама разденешься или тебе помочь?
Быстренько раскинув в своей головке все карты, я предположила: по одному с ними я, может быть, и справлюсь, но если они накинутся на меня вдвоем... Конец моей девичьей чести и женской гордости! Мысли роились в моей голове, как рой в улее, неподходящие мне, за не надобностью, я выбрасывала в сторону, как ненужный хлам. И вот, осталась только одна, гонимая животным страхом. Я сконцентрировалась и решила воплотить ее в действие.
- Ты, котик, стриптиз любишь? – Обратилась я к далеко не котику, он оскалился и кивнул:
- Еще как!
- Ну, тогда смотри, только не мешай мне. Отойди к дереву, расслабься и смотри... – Уговаривала я его, а он и не сопротивлялся. Я четко знала, что через минуту-другую к нам может присоединиться еще один зритель, времени было в обрез. Искусно изобретая в себе профессиональную стриптизершу, я начала медленно стягивать с себя кофточку, аппетитно виляя задом. Повернувшись к Горилле боком, я разрешила посмотреть на меня в профиль и опять повертела попкой.
- Э-э, а дальше? – протянула не удовлетворенная моим спектаклем Горилла.
- А как же, будет и продолжение! – Крикнула я ему и отбросила кофту на ветку куста.
Затем повернулась к нему лицом и, одной рукой придерживая бретельку бюстгальтера, другой начала медленно расстегивать молнию бриджей. Кинг-Конг удовлетворенно кивнул и облизался, почухивая лапищей свою набухшую ширинку. В следующее мгновение я подошла к нему, взмахнула ногой и попала точь в точь, в то место, которое он так старательно чесал. Горилла взвыла и ухватилась за него рукой.
Что он, задыхаясь, пытался мне сказать, мне было уже не интересно, потому что, с другой сторону посадки, я услышала крик, требующий нас отозваться. Я больше не медлила, а, подпрыгнув вверх, резко опустила ребро своей стопы на его бычью шею, в этот момент, мой тонкий слух охотника поймал еле слышный треск, ломающихся шейных позвонков. Я поняла, что перестаралась, мой инстинкт самосохранения сработал на все 150 процентов.
Поддаваться панике было некогда, потому что инстинкт самосохранения меня еще не покинул, а требовательный крик все приближался. И я побежала навстречу этому крику, что бы предотвратить встречу двух горилл – живой и мертвой. Я залезла в густые кусты и срывающимся голосом позвала:
-Э-эй, мы здесь! Иди сюда, плей-бой! Ой, как нам сейчас будет весело...
Заросли раздвинулись, и я предстала перед лыбящейся мордой Болика: в полуобнаженном виде, лихорадочно застегивая молнию на бриджах. У гориллы потекли слюнки. Сыграть так и в подобной ситуации не смогла бы даже сама Людмила Марковна Гурченко. Вот, где я по настоящему пожалела, что не пошла учиться в театральное училище. Я бы, наверное, стала уже очень знаменитой актрисой.
Тут Болик протянул руку и прикоснулся ко мне. От неожиданности я взвизгнула и отпрянула назад. На моем пути лежало бревно. Быстро среагировав, я перепрыгнула через поваленное дерево и скрылась в кустах, вся, превратившись в слух. Через пару минут я поняла: погони не было. Я осторожно выползла из своего убежища, и в следующий момент мои собственные руки зажали мне рот, потому что перед моим лицом оказалось лицо Болика, правда, перекошенное от ужаса. По всей видимости, его реакция была куда замедленнее нормальной, и перецепившись через поваленное бревно, он упал, напоровшись животом на острый торчащий из бревна сук.
Я запаниковала и бросилась назад в поисках своей кофточки, которая мирны белым флагом развевалась на ветке акации. Натягивая ее на себя дрожащими руками и через одну, застегивая пуговички, я нервозно соображала, что мне делать дальше. Если здраво рассудить, то на моей совести висело два трупа. Из меня наружу рвался страшный истерический крик, но здравый ум моего серого клеточного вещества пересилил крик, и меня только вырвало на зеленую траву.
Потом я начала быстро пробираться через лесопосадку, назад к своей машине, на ходу соображая: убежать или явиться с поличным в милицию и сообщить, что защищая свою честь мне пришлось укокошить двух здоровенных парней. Серое вещество в моей голове находилось на грани закипания, но я все еще рассуждала. Нет, менты ни за что мне не поверят, те сразу повяжут по рукам и бросят в каталажку для выяснения обстоятельств. И это лучшее, что они сделают со мной, потому что на мне висела криминальщина в виде двух трупов, за которые можно, судя по ментовскому внутреннему уставу: дать по почкам, по пяткам, по лицу и предаться прелюбодеянию. А это уже было даже для меня – слишком!.. При том, что я никогда не считала себя слабой женщиной.
Я на одном дыхании я перебежала колючий сухостой и, не обращая внимания на горевшие огнем исколотые ноги, подскочила к машинам. Уже на асфальте, я за что-то сильно зацепилась и упала на открытую дверь Опеля. Отскочив рикошетом от двери, я повалилась на его переднее сиденье, больно стукнувшись головой о руль. Моя паника все нарастала и нарастала. Я пошарила глазами по салону комфортного автомобиля и обнаружила, что обеими руками нырнула во чрево открытой объёмистой синей дорожной сумки. Вытащив из нее руку, я извлекла запечатанную пачку американских банкнот. Женское любопытство взяло верх над паникой. И тут, мое самолюбие стало железным молоточком настырно стучать мне в темечко: детка, ты их заслужила за свое мужество и моральный ущерб, нанесенный злодеями. Но, последняя, самая здравая мысль была о том, что я должна забрать деньги и отдать их истинному хозяину, прежде чем сумку уворуют из бесхозного Опеля. Не долго думая, я подхватила увесистую сумку и швырнула ее на заднее сиденье моего автомобиля, прикрыв ее спортивной кофтой.
Затем, пнув ногой по поставленному колесу, и убедившись в том, что оно держится прочно, я нырнула в свои Жигули, и что было мочи, вжала педаль газа в самый пол. Выжимая из своих стареньких Жигулей все, что было можно и даже за пределами возможного, рискуя перевернуться на первом же попавшемся повороте или въехать в кювет при взрыве старых покрышек, я ни при каких обстоятельствах не снимала ноги с педали газа.
Когда на спидометре стрелка перевалила за 150, я, начала осознавать, что: я еще молодая девушка, не побывавшая замужем и даже не имевшая настоящего парня, не родившая и не вырастившая детей, не досмотревшая до глубокой старости бабушку. Что у меня все хорошее только впереди, потому и умирать мне еще как-то рановато. А уж тем более, если ангел-хранитель спас меня от двух терминаторских Горилл, так зачем же мне убивать себя своими же руками? Я сбавила газ, а когда стрелка спидометра стала медленно ползти влево, вместе с нею начало спадать и мое внутреннее напряжение.
Я начала действовать методом Скарлетт Охара, переносившей все свои проблемы на завтра, когда на все можно будет посмотреть другими глазами и в другом ракурсе. Ведь действительно «завтра» - это такое замечательное слово, несущее в себе решение проблем, спокойствие, утешение и даже немножко загадочности. Умненькая Маргарет, ты научила нас всех вместе со своей главной героиней «об этом думать завтра». А сегодня я приеду в свой родной спорткомплекс, вскормивший и поднявший меня на ноги, найду своего верного друга Генку и поделюсь своими горестями с ним...
Пока я сбавляла скорость и возбужденно рассуждала, меня догнала черная машина БМВ с тонированными стеклами. Как только она поравнялась со мной, в машине опустилось стекло, из которого на меня посмотрело красивое мужское лицо в темных очках от солнца. Эдакое утонченное лицо Чикагского гангстера, с черными, как смоль, зачесанными назад волосами и тонкой узкой полоской усов над красивыми твердыми, но немного тонковатыми губами. Я попыталась кивнуть и улыбнуться. Мужчина грёз многих женщин тоже растянулся в ленивой улыбке и крикнул:
- Девушка, у вас багажник не закрыт...
Я ответила «спасибо» и притормозила, а таинственный автомобиль наоборот начал набирать скорость. Закрывая багажник, я наступила ногой на острый камушек и зашипела от боли. Недоуменным взглядом я смотрела на свои босые ноги и пыталась вспомнить, где я могла оставить свои недавно купленные ультрамодные босоножки. Не знаю почему, но почему-то я опять открыла багажник и начала перебирать его содержимое. Кроме разорванной покрышки, нескольких ключей, монтировки и пустой канистры, там ничего не оказалось. Я захлопнула капот и полезла шерстить салон автомобиля.
Мои поиски были приравнены к нулю. Я тяжело уселась на заднее сиденье, вытянув свои израненные ноги наружу, и стала медленно, по порядку восстанавливать события сегодняшнего утра. Вернувшись воспоминаниями к лопнувшей шине, неожиданно для себя я вспомнила, что мои босоножки остались лежать в гордом одиночестве посреди асфальта, там, где я у меня лопнула покрышка. Быстро прыгнув за руль, я развернула машину и понеслась навстречу к моим розовым босоножкам, за которые я заплатила в свою очередь целое состояние, отчего у бабули чуть не приключился инфаркт. И, кстати, от которых чуть не приключился инфаркт и у меня, когда бабулина коза едва не сжевала их, когда я по неосторожности оставила обувь на крыльце дома. Подъехав к месту моей аварии мое внутренне напряжение опять резко переросло в панику. И все потому, что серого Опеля на месте не оказалось. Как потом выяснилось и моих босоножек тоже. Лучше бы их сжевала коза... Я была на грани инфаркта...
Все еще сомневаясь в себе, я решила посетить место моего «преступления», потому что улики вроде бы как тоже не хотелось оставлять. Осторожно ступая своими исколотыми ногами по колючей траве, я пробралась к протоптанной двумя терминаторами в зарослях просеке, и внимательно всматриваясь по сторонам, нашла ту полянку, где начинала свой первый в жизни стриптиз – тела гориллы не было. Моё же тело покрылось крупной испариной, но я продолжила свои поиски.
Найдя поваленное бревно, я обнаружила пропажу ещё одного тела, бывшего здесь всего лишь несколько минут назад, о чем красноречиво свидетельствовало кровавое пятно на траве. Моя испарина удвоилась и я подумала о том, что может быть кто-то из них (а вообще то, что бы оба) оказались живы и, смогли уехать своей дорогой. Еще я молила Бога, что бы в их памяти были провалы на запоминание лиц и машинных номеров, в том числе и моего.
Не найдя своих босоножек, двух тел и серого Опеля, я удрученно села в свои Жигули и опять повернула в сторону города, пытаясь дать объяснение произошедшему.