Эррордайз

Их жизнь — не подарок небес,
а арена для постоянной
борьбы за выживание.

«Игра без правил»

≪ ══════════ ☣ ══════════ ≫

31 октября 2053 года
9 лет с начала апокалипсиса
Пустошь, бывшие США

Ежемесячные вылазки в город стали настолько обыденным явлением, что почти не отличаются от привычных ранее походов в супермаркет. Все почти по-старому, не считая маленьких изменений. Совсем незначительных, практически микроскопических, почти незаметных.

Ага, как бы не так.

Вместо продуктовой тележки - изношенные рюкзаки, вместо списка покупок - заряженные автоматы, вместо ясного неба - тяжелые ядовито-болотные тучи, вместо свежего воздуха - кислород в баллонах, а вместо бродячих по Сан-Франциско животных - безжалостные мутанты.

Дивный новый мир.

Великие писатели-антиутописты переворачиваются сейчас в своих гробах, если от них еще что-то осталось, из-за осознания того, насколько точно оправдались отнюдь не радужные прогнозы. Реальная жизнь имеет свойство удивлять похлеще любых фантастических произведений о воображаемом будущем. Ведь ее повороты не может предсказать ни один возомнивший себя пророком писатель.

— Сингх, Флорье, Олдридж, вы на северо-запад! — командует зычный голос лидера Инфериса, стоящего с винтовкой посреди полуразрушенного Сан-Франциско. — Престоны, Ивасаки, Чедбрук и Андерс, вы на юго-восток!

— Есть, сэр! — хором откликаются все восемь названных Церберов, перезаряжают оружие и направляются в сохранившиеся после ядерной войны здания.

— Счастливого Хэллоуина, салаги! — усмехается Виндзор, напомнив про сегодняшний праздник, в честь которого они каждый год закатывают вечеринку. — Добудьте нам декоративные тыквы, грим и берегитесь монстров! Это вовсе не костюмы, а их истинная личина!

Последнее восклицание Теобальда сопровождается гоготом Церберов, которые ржут как кони над каждой его шуткой даже тогда, когда вовсе не считают ее смешной. Таковы уж правила жополизов со стажем, не желающих быть скормленными мутантам.

— Господин Виндзор, а нам куда? — озадаченно спрашивает Клемент, сдувая с лица взмокшие от жара дреды и отдыхая на дряхлой скамье посреди места, которое раньше было центральным парком.

Мимо периодически пробегают мелкие мутанты вроде мышей, землероек, ящериц и черепах, которых легко прикончить и простым охотничьим ножом, незачем тратить на них драгоценные пули.

— А-а-а, Форд... — лениво тянет лидер Инфериса, рассматривая ветхую карту города, от изначальной версии которого в реальности осталось не более тридцати процентов. — Ты и раньше не был особым выскочкой, но щас прям вообще тихушник. О твоем существовании можно забыть как нехуй делать.

— Про Эмбер тоже забыли, сэр, — аккуратно замечает Клемент, кивая в сторону красивой задумчивой девушки в темно-фиолетовом защитном костюме, бесцельно бродящей по разрушенной аллее сквера.

Та слишком глубоко погружена в пучину своих мыслей, дабы их услышать. Эмбер так долго пыталась выстроить новую личность из руин себя настоящей, которая осталась где-то в далеком прошлом. А сейчас просто устала. Окончательно заебалась. Стала жалкой марионеткой лидера Инфериса, вынудившего девушку прикончить двух вроде как невинных людей. Но разве у нее есть выбор? Правильно, ни-хе-ра.

Еще и запас нейролептиков подходит к концу, поэтому приходится их экономить, что усугубляет долбанную биполярку и выматывает ментально. Многие Церберы до сих пор не понимают всю серьезность заболевания Эмбер, отчего принимают его за обычные выкидоны и банальные попытки привлечь к себе внимание. Увы, ограниченности некоторых людей нет предела.

«Тебе ведь и тридцатника нет, Хэйлсторм, не рановато ли кризис среднего возраста словила?» — спрашивали другие Церберы всякий раз, когда ловили ее в стадии депрессии, выжирающей изнутри.

На самом деле, не рановато, ибо апокалипсис состарил всех лет эдак на двадцать в эмоциональном плане, в то время как интеллектуально многие вовсе и не повзрослели. Массовая деградация в новом мире цветет и пахнет. Прямо-таки благоухает гнилью не только мутантских, но и людских мозгов.

— Ягодка решила поиграть в призрака и пошастать за нами незаметной тенью, — безуспешно пытается юморить Виндзор, не отрывая орлиных глаз от карты в руках. — Эй, Хэйлсторм! — окликает он игнорирующую их девушку. — В этом мерзотно-фиолетовом РЗК ты грозишь заработать себе кликуху ежевики!

— Очаровательно! — язвит Эмбер в ответ, поправляя переговорное устройство на противогазе и пытаясь перекричать шум разбушевавшегося ветра. — Хоть баклажаном зовите, как вашей душеньке будет угодно, господин Виндзор!

— Хорош трепаться, языком почесать дома успеешь! — горланит Теобальд в ответ, отчего спину пронзает жгучий импульс.

Эмбер передергивает каждый чертов раз, когда он называет Инферис домом. По факту так и есть, но всего лишь по факту. В действительности же душа считает бункер #3 лишь своим последним местом проживания. Ведь дом - это состояние души. А его у Хэйлсторм никогда не было.

— Поднимай свою шоколадную задницу со скамейки, Форд, вы двое пойдете со мной, — продолжает лидер Церберов и щелкает пальцами в черно-красной перчатке, подзывая парня и девушку к себе. — Чекнем вон ту высотку, — мужчина указывает на гигантское обугленное здание, которое было величественным небоскребом девять лет назад.

— Не узнаю его, что здесь было до войны, сэр? — интересуется Клемент, с любопытством рассматривая неоновую вывеску, буквы на которой стерлись до такой степени, что разобрать их не представляется возможным.

— Маккенсон-плаза, вроде как элитный торговый центр, — поясняет Виндзор, очерчивая их местонахождение красным маркером на карте, скручивая ее в трубочку и убирая в боковой карман своего походного рюкзака. - Поглядим, насколько элитными там будут сохранившиеся и пригодные для употребления запасы жрачки.

≪ ══════════ ☣ ══════════ ≫

31 октября 2053 года
9 лет с начала апокалипсиса
ТЦ «Маккенсон-плаза»

"Элитный торговый центр", как его назвал их лидер, естественно, оказывается вовсе не таким элитным, каким он был десятилетие назад.

Изнутри здание еще старее, чем снаружи. Повсюду валяется битое стекло, издающее смачный хруст под ботинками, с потолка свисают изодранные провода, куски обоев с разводами и ржавыми потеками отстают от стен, вывешиваясь в проходы магазинов и кафешек, а под прогнившими до дыр плинтусами копошатся тараканы.

Одни из немногих живых существ, которые пережили атомную войну, не мутировали и продолжают существовать, спокойно дыша радиацией. Порой выжившие всерьез сокрушаются о том, почему они не родились тараканами.

Шаткие мраморные полы покрыты толстенным слоем гадкой сажи, золото на исполинских стенах почти полностью стерлось и поросло густым мхом. Главным источником света служит грязный стеклянный купол над масштабным фойе, сквозь который преломляются тусклые лучи солнца.

Лучи той самой заветной звезды, чье родное сердцу сияние наконец пробилось сквозь атмосферные пепельные тучи, заволакивающие ее на протяжении долгой ядерной зимы. Хоть выжившие и не могут прогреть свои промерзшие изнутри тела, принимая привычнее ранее солнечные ванны из-за уровня радиации, этот озаряющий Пустошь свет все же взращивает в душе семена так отчаянно необходимой надежды.

— Эй, ребятки, это там казино или я сегодня переборщил с травкой? — кашляет Виндзор, кивая в сторону раздолбанных игровых столов и слот-машин в углу подвального помещения, в которое они спустились минут десять назад.

— Внатуре казино! — ликует Клемент, ринувшись к азартному заведению и тут же помрачнев. — Бля, а толку-то от него теперь? Хоть триллион выиграю, тратить его больше не на что. Баблишко наконец перестало иметь какое-либо значение. Обидно, что даже после апокалипсиса не смогу разбогатеть. Точнее в этом попросту не будет никакого смысла.

— Мир жесток, шоколадка, — с притворной жалостью философствует Виндзор, в очередной раз называя парня этой ненавистной тому расистской кликухой. — Ему похуй на твои жалкие мечты и хотелки. Ведь его главная цель — сожрать тебя заживо.

— Спасибо, сэр, вы как всегда источаете поддержку и эмпатию, — язвит Клемент, пылко выругавшись, когда вляпывается стеклом противогаза в липкую паутину, свисающую с облезлой кирпичной стены.

— Хоть домой притащим новые карты, фишки и рулетки, наши уже совсем в дерьмо превратились, — как ни в чем не бывало продолжает Виндзор, складывая в рюкзак все, что кажется более менее полезным. — Че зыришь? Помогай давай, шоколадка!

— А где Эмбер? — резко выдыхает Клемент, только сейчас обнаружив пропажу лучшей подруги и лихорадочно оглядываясь в мрачном подвале. — Как давно ее нет с нами?

— Ягодка, ты где там шляешься, мать твою?! — горланит Виндзор, его зычный голос резонирует эхом от высоких стен.

— Эми! — зовет Клемент, очерчивая территорию ярким лучом своего фонарика. — Эми, мы в казино у западного входа!

— Ебануться! Ее рация сдохла, — злобно сообщает Виндзор, пытаясь наладить сигнал с устройством Хэйлсторм.

— Когда Эми от нас отделиться-то успела? — в панике размышляет Клемент, судорожно сглатывая и предчувствуя беду. — Вроде сюда все вместе спускались... Или нет?

— Эта безбашенная балбеска вечно ищет приключения на жопу! — рычит Виндзор, обещая себе, что прикончит свою проблемную приспешницу, как только ее увидит. — Ставлю на то, что она их таки нашла.

Двое Церберов начинают бродить по на вид бескрайнему подвалу, освещают его мрак фонариками и повторяют имя пропавшей девушки еще множество раз, однако ответа так и не следует.

≪ ══════════ ☣ ══════════ ≫

31 октября 2053 года
9 лет с начала апокалипсиса
ТЦ «Маккенсон-плаза»

Хэллоуин — до чего же чудесный праздник.

Повсюду горят тыквы с вырезанными на них зловещими мордами, люди разгуливают в костюмах монстров, хрустят яблоками в карамели, распивают тематические коктейли и повторяют традиционное "кошелек или жизнь".

До коллапса Эмбер всей душой обожала этот одновременно жуткий и веселый праздник. Наряжалась в купленные приемными родителями костюмы феи, вампирши, оборотня, ведьмы и зомби. Организовывала тайные встречи с друзьями, допоздна гуляла с ними по округе Лос-Анджелеса, выманивала у соседей любимые сладости, а потом прятала их под подушку и съедала по ночам больше суточной нормы.

Блумфилды строго контролировали потребление углеводов, беспокоясь не только о здоровье дочери, но и о стройной фигуре, которая от природы оставалась в прекрасной форме, несмотря на количество съеденного сладкого. Эмбер повезло с генами, но не с родителями. При чем как с приемными, которые душили ее своими закостенелыми устоями и напрочь лишали права на самовыражение, так и с биологическими, коих девушка и вовсе знать не знает.

Прошло девять лет: Она уже далеко не подросток, мир вокруг изменился до неузнаваемости, а люди в устрашающих костюмах превратились в реальных монстров. На одного из них Хэйлсторм нарвалась и сейчас, когда задержалась у музыкального магазинчика на первом этаже торгового центра, в поисках новой гитары.

Отделяться от союзников было совершенно безрассудной идеей, но что поделать, практически все идеи Эмбер по дефолту являются таковыми. Биполярка награждает своих обладателей столь "приятным бонусом", как частые рискованные решения в маниакальной фазе.

Залюбовавшись на покрытые многослойной пылью, но вполне рабочие музыкальные инструменты, Хэйлсторм совсем не услышала чужие шаги, приближающиеся со спины. Первым, что она почувствовала, оказалась резко вспыхнувшая боль в области левой лопатки.

— Какого хера?! — подрывается девушка, выронив из рук черно-красную акустическую гитару, которую собиралась взять с собой в бункер.

Адская пульсация в спине нарастает с бешеной силой, расцветая острыми шипами по всем нервным окончаниям.
Лихорадочно пытаясь нащупать свой автомат под тусклым лучом налобного фонарика, Эмбер наконец осознает, что причина боли - колотая рана. Фраза о подлом предательстве, а-ля "нож в спину" обретает сейчас самое что ни на есть буквальное значение.

— Не двигайся, мразь! — слышит она дрожащий голос позади себя, который кажется абсолютно неадекватным. — Узнаешь меня?

— Кто вы?

— Одна из тех, у которых вы ублюдки регулярно забираете часть припасов! Что, у вас таких много? Даже вспомнить всех сука не можешь!

Толком не успев ничего осознать, Эмбер сгибает ногу в колене и со всей дури впечатывает ботинок в живот стоящего за спиной человека. Истерический вопль, раздавшийся мгновением после, подтверждает точность ее импровизированного удара.

— Стой на месте, тварь, наши уже на подходе! — вопит обладательница самого противного голоса на свете, которой оказывается сухощавая коротковолосая дамочка средних лет, одетая в белый защитный костюм с цифрой "5" на плече.

— Неужели нельзя хоть день прожить без ебанных происшествий?! — в отчаянии восклицает Эмбер, наспех осмотрев скрючившуюся от боли нападавшую и обнаружив, что у той нет никакого оружия кроме охотничьего ножа, который эта сволочь вонзила ей в лопатку минуту назад.

На что она рассчитывала, проткнуть ей легкое? У этой мадам явно беды с башкой.

Хэйлсторм пользуется тем, что женщина валяется на полу, в муках сжимая руками живот, подбегает к ней сзади, срывает с лица противогаз, и недолго думая, пускает пулю в затылок.

— Пардонь, красотка, ничего личного, но ты сама напросилась, — едва слышно выдыхает Эмбер, не отрывая взгляд от распахнутых серых глаз трупа, в которых медленно гаснет то, что делало его человеком.

Удивительно, но это всего лишь третье убийство на ее совести. Всего лишь третье, потому что другие Церберы могут похвастаться целой серией, состоявшей из нескольких десятков.

Третья по счету отнятая жизнь и первое осознанное убийство, ведь два предыдущих были совершены под воздействием шантажа блядского Виндзора, принудившего ее грохнуть двух мундийцев в качестве мести за трех изуродованных Церберов. А ведь он даже не был стопроцентно уверен в их виновности. В импульсивности лидер Инфериса составляет конкуренцию даже самой Хэйлсторм - королеве чертовой аффективности.

— Блять, глубоко херанула... — шипит Эмбер сквозь плотно стиснутые зубы, пытаясь игнорировать прогрессирующую пульсацию в спине. — Клем, вы там где? - она подносит ко рту свою рацию, которая решила вырубиться в самый неподходящий момент. — Да ну нет, какого хуя именно сейчас?!

Кряхтя от нарастающей боли, Эмбер бежит из музыкального магазина по направлению к подвальному помещению, куда не так давно спускались Клемент и Виндзор. По слабо освещенному торговому центру она мчится со скоростью голодного гепарда, но при этом не забывает постоянно оглядываться по сторонам и держать палец на спусковом курке автомата.

Та ебнутая говорила о "наших", которые уже "на подходе", поэтому нельзя терять бдительность ни на секунду. Добравшись до нужного входа, Эмбер наваливается плечом на тяжелую матовую дверь и в панике несется по узкой лестнице, в которой не меньше чертовой сотни скрипучих ступенек.

Путь вниз освещает лишь периодически гаснущий налобный фонарик, что существенно усложняет задачу не переломать себе ноги. И руки. И шею.

Преодолев примерно половину дряхлых ступенек, девушка резко утыкается стеклом противогаза во что-то твердое.

Решив, что случайно впечаталась в стену, она дергает головой, когда вдруг понимает, что это чья-то мощная грудная клетка.

— Хэйлсторм, мать твою, чуть до инфаркта не довела! — зычный голос Виндзора впервые за все девять лет совместной жизни дарит ей не раздражение, а успокоение.

Выглядит лидер Инфериса так, словно только что сбежал из преисподней, пройдя все круги ада.

— Где Клем? — шумно выдыхает Эмбер, скрипя зубами от боли.

— Мы разделились, Форд пошел к другому выходу, — в спешке поясняет Виндзор, хватая ее за локоть и ведя за собой вверх по лестнице.

— На кой черт вы разделились?!

— Тебя искали, долбоебка, где ты там все это время шлялась?!

— С какой стороны должен прийти Клем?

— В подвал ведет всего два спуска, он выйдет через восточный, но я не... Какого хуя у тебя в спине ебанный нож?!

— Да так, пустяки, с психопаткой одной поцапалась, пока гитару себе выбирала, — отмахивается Эмбер, с агоническим свистом опираясь руками о полусгнившую стену кофейни на первом этаже. — И будьте добры, снизьте тон, мы тут не одни.

— В какое дерьмо ты опять вляпалась, Хэйлсторм?!

— Ну я же сказала потише, сэр...

Когда они перебежками доплетают до заветного восточного входа и не обнаруживают Клемента у второго подвального спуска, уровень паники достигает своего абсолюта.

— Почему у всех дохнут рации? — ошалело мотает головой Эмбер после того, как Теобальду тоже не удается дозвониться до ее лучшего друга. — Нас блять что, взломали?! Как теперь понять, где он шастает?!

— Наверное, ищет твою заблудившуюся задницу где-то на улице, — шипит лидер Инфериса, одаривая ее полным ярости и осуждения взглядом. — Только не горлань, сама же сказала, что здесь опасно, да и тебе срочно надо вытащить этот ебучий нож из спины. Перевяжем рану бинтом, а дома уже тщательно осмотрим. Если повезет, жить будешь.

За пределами полуразрушенного торгового центра хлещет кислотный ливень, который не предвещает ничего хорошего.

Когда они добираются до своего микроавтобуса, припаркованного под раскидистыми деревьями, Виндзор наспех обрабатывает свежую рану девушки спиртом и накладывает на нее тугой жгут.

— Где остальные? — Эмбер, оглядывает территорию парка сквозь грязные окна и сбрасывает с лица противогаз. Как же удобно, что воздух внутри транспорта фильтруется. — Позвоните им, может они видели Клема.

— Моя рация тоже сдохла, походу нас реально взломали, — рычит Виндзор, роясь в бардачке и пытаясь там что-то найти. — Будем ждать здесь, они же не дети малые, знают место сбора.

— Какого черта вообще происходит, что это за блядские хакеры на районе образовались?! — Эмбер крепко сжимает пальцами пропитавшийся кровью жгут. — Раньше такого не было, не понимаю, как им... — окончание собственных слов доносится словно сквозь толщу вязкого желе, ведь в следующую секунду в нос упирается тряпка с какой-то невыносимо ядреной жидкостью, а мир вокруг тонет во мраке.

≪ ══════════ ☣ ══════════ ≫

31 октября 2053 года
9 лет с начала апокалипсиса
Бункер "Инферис", бывшие США

Эмбер обнаруживает себя распластавшейся на своей кровати, очнувшись спустя неопределенный промежуток времени и чувствуя режущую, но уже куда менее дикую боль в спине.

За стенами просторной комнаты доносятся приглушенные голоса, ликующие крики и биты ревущей рок-музыки. Точно, сегодня же вечеринка в честь чертового Хэллоуина. Только вот ей сейчас совсем не до тус.

Последнее, что она помнит - тряпка с какой-то едкой дрянью, вырубившей ее подобно инъекционному дротику.

Блядский Виндзор.

Сползя с постели, Эмбер с трудом удерживается на вихляющих ногах и пытается не упасть из-за кружащейся головы. Перед глазами выплясывают радужно-искристые круги, прямо как на летних фестивальных аттракционах. Когда пестрые карусели идут на ускорение для выхода в гиперпространство, Хэйлсторм заставляет себя сделать ровно пять шагов до дивана и упасть на него боком. Точнее, рухнуть, как туша сбитого оленя, закинутая в кузов пикапа.

Чувствует она себя примерно также, но все-таки доползает до входной двери и обнаруживает на ней приклеенный клочок бумаги. Красный пергамент покрыт размашистым почерком, который принадлежит лидеру Инфериса.

— А в лицо объяснить эту хуету слабо? — с презрением хмыкает Эмбер, садится на край кровати и начинает читать начирканные черной ручкой строчки.

«Ягодка, это я — твой самый любимый мужчина во всем Инферисе. Да и во всем мире тоже, давай будем честны.

Ты сейчас очнулась и наверняка от души охуела от происходящего. Я знал, что ты начнешь истерить, сеять панику и похеришь нас всех к чертям. Надо было сохранять спокойствие, собрать остальных и съебать оттуда как можно быстрее. Поэтому пришлось тебя вырубить, только давай без обижулек».

— Какого черта я должна была начать истерить, мудак? — непонимающе бубнит Эмбер, хмуря брови и продолжая чтение записки. — Фигасе он тут сочинение настрочил.

«С рациями творилась какая-то чертовщина, в торговый центр заявились другие сталкеры, один из которых захуячил тебе ножом в спину. Не за что, кстати. Это я тебя милостиво подлатал и не дал истечь кровью по дороге домой.

Но сейчас не о благодарностях. Дело в том, что когда мы с Клементом искали тебя в подвале, оказались в каком-то зажопье и наткнулись на целую стаю мутантов. Ага, под землей. Бойцовские псины, походу их раньше там нелегально разводили. Они вырвались из клеток и обступили нас со всех сторон. Их было не меньше дюжины, клянусь!

Мне едва удалось оттуда удрать, а когда добежал до лестницы, понял, что Клемента рядом уже нет. Пришлось чуток тебе напиздеть, ведь именно из-за этого ты бы и начала истерить. Бедолагу загрызли, мне его искренне жаль. Он мне даже нравился. Знаю, что вы с шоколадкой были очень близки. Но что поделать, мир жесток.

Выпей успокоительное, оставленное на твоей тумбочке, занюхайся коксом или кольнись героином и ложись спать, ягодка. Звать тебя на сегодняшнюю хэллоуинскую тусу было бы слишком подло с моей стороны.

С любовью,
твой Тео».

Резкость в глазах не наводится, и приходится часто моргать, надеясь, что это как-то поможет. Но помогает другое, прошибающее электрическим импульсом до кончиков волос. Осознание того, что прочитанные на красном клочке бумаге строчки — не диковинный кошмар, а вполне себе... реальность.

Громкий болезненный хрип не в силах заглушить даже шум бурной вечеринки за стенами спальни. Рваный звук вылетает сам по себе, а за ним следует тихий всхлип, рвущийся через стиснутые до беспамятства челюсти. Эмбер зажмуривает слезящиеся глаза и пытается посчитать хоть до скольки-нибудь, чтобы выровнять свое физическое и психическое состояние. Но не выходит, счет не идет на ум, а цифры путаются, меняя свой порядок на хаотичный.

Она уверена в том, что Виндзор причастен к смерти Клема. Уверена в том, что этот ублюдок пожертвовал ее лучшим другом, хладнокровно скормив его мутантам, дабы выиграть себе больше времени и спасти свою эгоистичную задницу. Зная лживую натуру лидера Инфериса, Хэйлсторм сразу сделала для себя соответствующие выводы.

Однако, уверенность в собственной версии событий, произошедших в том проклятом подвале, не вернет Клемента Форда. Не воскресит ее лучшего друга и самого дорогого человека посреди господствующего в мире хаоса. В этом мире нет хэппи-эндов. Здесь остается принимать жизнь такой, какая она есть, и отчаянно сражаться за то, чтобы сохранить ее.

Восемь с половиной лет — именно столько Эмбер не испытывала эту раздирающую на куски боль после потери близких людей. Восемь с половиной лет — именно столько длился последний период жизни Хэйлсторм, когда она еще могла ее так называть.

Сейчас Эмбер точно знает только одно — ее душа жаждет мести.