Эррордайз

Кровь всегда
смывает лишь вода,
Кровью кровь
не смоешь никогда.

Народная мудрость

≪ ══════════ ☣ ══════════ ≫

13 ноября 2050 года
6 лет с начала апокалипсиса
Бункер "Инферис", бывшие США

Если спросить у Эмбер Хэйлсторм сколько ей лет, девушка не сразу сможет дать точный ответ.

Двадцать три? Нет, вроде больше.

Двадцать семь? Снова мимо, она еще не настолько старая.

Тогда двадцать пять? Наверное, да.

Календарь, как и время в целом, перестали иметь значение после того, как миром овладела ядерная полночь. Со взрывами война принесла людям не только разрушения, но и тотальное безразличие к своему возрасту.

У Эмбер нет абсолютно никакого желания отмечать свои дни рождения после потери лучших друзей, погибших такой ужасной и бессмысленной смертью.
Этот праздник ассоциируется у нее со счастьем и весельем в их кругу, но точно не с проклятыми Блумфилдами, сожравшими семь лет ее чертовой жизни.

За последние полтора года, показавшиеся целой вечностью, Инферис успел полностью подчинить себе соседний бункер — Мундус (от лат. mundus — мир). Сила всемогущего шантажа становится особенно мощной, когда речь касается угроз жизням близких.

Мундийцы добровольно (точнее не совсем) отдают им половину своих запасов в виде еды, алкоголя, лекарств, одежды, инструментов, мебели, книг и прочих полезностей. Они работают на Инферис, в качестве оплаты получая сохранение жизни близких, относительно спокойный сон по ночам, а также целостность своих конечностей и органов.

Никто не смеет возникать и поднимать бунт, ибо Церберы значительно превосходят их в количестве, а самое главное — в качестве. В Инферисе нет детей и стариков, большинство обитателей составляют выносливые бойцы с прекрасной подготовкой.

К тому же, такого внушительного арсенала как здесь нет ни в одном из бункеров. Оружие тут на любой вкус и цвет. Начиная от охотничьих ножей и рекурсивных арбалетов, заканчивая мощными автоматами и снайперскими винтовками.

А если кто и рискнет поднять восстание против доминантности Инфериса, в дело вступит его властный лидер. Теобальд Виндзор — совершенно не тот человек, с кем кому-либо захочется враждовать. Его методы расплаты жестоки, а последствия бунта безжалостны, ведь закончатся они почти со стопроцентной вероятностью в специально оборудованной комнате пыток.

— Мне не нравится, как мы поступаем с Мундусом, — как-то раз был опечален Клемент, чье золотое сердце постоянно мешало ему жить по законам нового мира. — Там много детей и стариков, это неправильно. Они голодают, многие уже умерли. Мы ведь попросту их обворовываем. Можем же сами как раньше добывать припасы на вылазках, один хер постоянно в бункере торчать скучно. Спать, жрать, бухать, трахаться, качаться, играть в покер и так по кругу, уже подзаебало.

Клемент слишком хороший для этого мира. Доброта — не то качество, которое поможет в выживании.

— Клем, никого уже давно не волнует, что правильно, а что нет, — пыталась тогда вразумить друга Эмбер, которая тоже была не в восторге от рискового решения Виндзора, но право голоса им не давали. — Такого понятия уже в принципе не существует. Люди, если нас еще можно так называть, действуют только в угоду собственных интересов и выживания.

— Никакие мы уже не люди, Эм, — мрачно заключил Клемент тот их разговор. — А всего лишь звери, которые ничем не лучше мутантов, разгуливающих вокруг.

Давние слова лучшего друга запомнились Эмбер навсегда.

Спустя несколько месяцев она раздумывает о них, принимая горячий душ в общей ванной женской спальни. Мощные струи бьют в спину из покрывшейся ржавчиной лейки с множеством мелких отверстий, некоторые из которых перестали работать.

Всем уже давно плевать на такие мелочи, главное, чтобы система фильтрации токсичной воды, скапливающейся в уличном баке после кислотных дождей, работала исправно.

Продолжая плескаться под нагретым потоком и все глубже погружаться в пучину мрачных размышлений, Эмбер не сразу замечает, как запах ржавчины в воздухе начинает усиливаться. Мерзкий металлический смрад чувствуется даже сквозь насыщенный аромат густой пены ягодного геля для душа.

Резко распахнув ранее закрытые веки, Хэйлсторм утыкается взглядом в теплую воду под ногами, которая стремительно багровеет. Переведя глаза на свои руки, девушка замечает этот характерный гранатовый оттенок и на пене, окутывающей ее ладони.

— Какого хера вообще происходит? — бормочет Эмбер себе под нос, пытаясь отмыть кожу, когда вдруг понимает, что это лишь усугубляет ситуацию.

Ведь источник крови — лейка душа у нее над головой.

— Только в хоррорах такое раньше видела... — продолжает она озвучивать свои изумленные мысли, закрывая кран скользкими от алой пены пальцами. — При чем довольно провальных.

Эмбер Хэйлсторм всегда любила по-особенному завораживающие и эстетичные хорроры, но после ядерной войны охладела к этому жанру, ведь внезапно стала героиней одного из них.

Выпрыгнув из покрытой мелкими трещинами ванны, девушка в спешке пытается оттереть влажную кожу от кровавой пены. Выглядит она сейчас примерно как новорожденный младенец, только что вылезший из материнской утробы.

Поняв, что привести себя в порядок — затея бессмысленная, Эмбер набрасывает на обнаженное тело шелковый фиолетовый халат и пулей вылетает из ванной в поиске остальных.

Источник проточной воды всего один — огромный бак на улице. И это значит только одно: настал тот день, когда кровь потекла по трубам.

В буквальном смысле.

≪ ══════════ ☣ ══════════ ≫

13 ноября 2050 года
6 лет с начала апокалипсиса
Бункер "Инферис", бывшие США

— Что значит «из крана идет кровь»? — изгибает бровь марафетчица Кьяра — ее отмороженная соседка по комнате с яркими синими волосами и набитыми самой Эмбер татуировками по всему телу.

Кьяра Олдридж частенько перебарщивает с дозой и начинает чудить, но эти выходки вполне можно стерпеть, если заткнуть уши подушкой и не вслушиваться в ее попытки выцарапать на бетонных стенах сатанистские послания одними ногтями. На утро всегда остаются багровые следы, а подушечки пальцев Кьяры превращаются в кровавое мессиво, что не особо ее волнует.

— То и значит! — повышает голос Эмбер, возмущенная вечным пофигизмом своей соседки. Неудивительно, эта дамочка ведь пребывает в состоянии перманентного кайфа и скуривает как минимум один пакетик травки в день. — Олдридж, блять, не тупи! Если не веришь, иди сама искупайся. Посмотрим, какой чистенькой ты оттуда выйдешь.

Кьяра лишь меланхолично бормочет что-то в ответ, раскидывается на драном кресле и пускает в потолок струю сизого дыма.

— Надо рассказать Тео, — вмешивается Лекси, услышав их разговор. — Только вот боюсь, он не сильно обрадуется этой новости.

Слова Андерс оказываются пророческими. Виндзор не то что не сильно обрадовался этой новости — он просто вне себя от бешенства.

— Эти тупорылые выродки хотели, чтобы мы траванулись испорченной водой?! — горланит лидер Инфериса, натягивая черно-красный защитный костюм и собираясь выходить на поверхность. — Думали, подкинут нам в бак парочку дохлых мутантов, и на этом все — ариведерчи, Церберы?! Хуй им, а не расплата!

— Как они вообще смогли пробраться к баку?! — пылко возмущается Спайк, шагая за ним следом. — Там же шипованная ограда под напряжением...

— А им похуй, они же бессмертные! — продолжает орать Виндзор, агрессивно вышибая ногой входную дверь и оказываясь на территории мрачной Пустоши.

— Уже не терпится порвать этих блядских крыс на британский флаг, — рычит Зейд, черная борода которого торчит во все стороны даже под противогазом.

— Решили с нами поиграть? — неистовствует Виндзор, обходя кривой желтовато-зеленый холм, в который встроен их бункер. — Что ж, хотели битву — получат войну.

Изначально Эмбер хотела остаться в Инферисе и попытаться отмыться от засохшей на теле крови. Спустя мгновение она осознала факт того, что отмываться-то, собственно, нечем. Единственный источник воды — бак на улице, содержимое которого безвозвратно испорчено.

Поэтому, недолго думая, девушка натягивает на себя темно-фиолетовый РЗК и ковыляет за остальными в сторону места гадкого преступления, дабы удовлетворить бушующее внутри любопытство.

— Ивасаки, Престон, Хэйлсторм, займитесь этими тварями! — командует покрасневший от гнева Виндзор, махнув ружьем в сторону небольшой стаи мутантов, приближающихся с юга.

— Чуть что, сразу Хэйлсторм, — шипит Эмбер себе под нос, метко отстреливаясь от монстров, размазывая их прогнившие насквозь мозги по стволам елей.

— Блин, у меня руки сейчас отвалятся! — ноет Лекси, не в силах больше удерживать увесистую железяку, служившую крышкой огромного водного резервуара.

Тяжеленную херовину удается поднять не сразу, для этого понадобилось шесть здоровенных джентельменов и четверо дам, которые перестали быть хрупкими уже очень давно.

Апокалипсис не приемлет слабости. Ни физической, ни душевной.

Однако, когда крышка бака наконец с грохотом падает на землю, глазам открывается вид на резервуар с грязно-рубиновой водой, а на ее поверхности обнаруживаются три изуродованных трупа, дышать все перестают синхронно. Ведь принадлежат они не мутантам, а людям.

≪ ══════════ ☣ ══════════ ≫

13 ноября 2050 года
6 лет с начала апокалипсиса
Бункер "Инферис", бывшие США

Изувеченные трупы, испещренные колотыми ранениями, приходится вытащить из бака, чтобы точно удостовериться в их личностях. Эмбер передергивает от ужасающего вида мертвецов, над которыми неплохо так поработали, дабы привести их в состояние человеческого фарша.

Прям целый перформанс, демонстрирующий то, что Инферис творит с другими людьми. Олицетворяющий то, сколько крови на их руках.

Ни одна корова не хочет быть вечно доенной. Вот и Мундус решил отрастить рога, превратиться в быка и со всей дури впечатать копыто в лицо своего хозяина.

Заслужили?

Эмбер готова признаться в том, что да. Инферис это заслужил, при чем уже очень давно. Они насильно забирали половину их запасов уже на протяжении года, тут любой бы взбунтовался.

Любой человек, неспособный мыслить здраво.

Ведь бунт против Церберов — подписанный самим себе смертный приговор.

— Сэр, но они ведь убили только трех наших, — раздается неуверенный голос Тайриза, которого все привыкли звать одноруким Таем после того, как он потерял конечность в жестокой схватке с мутантом.

— Только трех, Чедбрук? — изгибает бровь Виндзор, гневно расхаживая по гостиной Инфериса. — Только трех, мать твою?! — повторяет он, на этот раз загорланив так громко, что закладывает уши.

— Сэр, я... — Тайриз тут же начинает неистово мотать башкой, от интенсивности с него чуть не слетает черная вязаная шапка с зеленой эмблемой конопли.

— А что если бы среди этих трех была твоя мелкая ненаглядная сестренка, а? — ноздри Виндзора раздуваются точь-в-точь как у разъяренного быка. — Как бы ты запел после этого?!

Эмбер прекрасно понимает его зубодробительную ярость. Хоть никто из убитых не был ее близкими друзьями, она жила бок о бок с этими людьми на протяжении шести чертовых лет. Какая никакая, а все-таки блять потеря.

Особенно сильно Виндзор взбешен из-за убийства Мэй Цао — миловидной китаянки лет тридцати пяти, которая была одной из его многочисленных любовниц. Подумаешь, гарем лишился одной из наложниц.

— Вы правы, сэр, надо показать Мундусу, с кем они посмели связаться, — вклинивается явно обдолбанный Спайк, который всегда за любую движуху, особенно авантюрную. Особенно в наркотическом угаре. — Джейден и Бобби были моими корешами...

— Но в Мундусе же есть старики и дети, сэр... Совсем маленькие дети, — совсем не вовремя вклинивается Жаклин Флорье — рыжеволосая слюнтяйка, которая каким-то боком попала в ряды Церберов и до сих пор остается жива.

Настоящее чудо, не иначе — Хэйлсторм уверена в этом на все сто процентов, молча отсиживаясь с Клементом в углу гостиной, не желая еще больше провоцировать уже и так взвинченного не на шутку лидера Инфериса.

— Кого это волнует в наше время, рыжуля? — прожигает ее темным как бездна взглядом Виндзор, ярость которого постепенно сменяется еще более опасным хладнокровием. — Возраст не имеет никакого значения. С самого рождения и до самой смерти все мы одинаковы в своем статусе — солдаты на войне, которая никогда не закончится.

Попахивает не то чтобы жареным — запашок у ситуации такой, что напоминает скорее аромат тлеющих углей и догорающего на них протухшего мяса, щедро приправленного цианидом.

— Пизданул красиво, не спорю, но из его уст это звучит как-то кринжово, — шепчет Эмбер на ухо до жути мрачному Клементу, которому сейчас явно не до шуток. Один из убитых, Джейден был и его хорошим другом.

— Сейчас я готов пойти на все, что он предложит, — едва слышно шипит лучший друг, в чьем обычно мягком голосе расцветают непривычные стальные нотки.

В ответ Эмбер предпочитает промолчать, ибо не уверена, что с ним согласна. Ведь она знает, что именно предложит лидер Инфериса.

Шумно прокашлявшись, Виндзор наконец оглашает свое решение, стоя на приподнятой над обшарпанным полом сцене посреди гостиной, словно на пьедестале:

— Не имеет значения как, главное, чтобы к рассвету завтрашнего дня все эти ублюдки были мертвы.

≪ ══════════ ☣ ══════════ ≫

Принцип «око за око»
сделает весь мир слепым.

Махатма Ганди

14 ноября 2050 года
6 лет с начала апокалипсиса
Пустошь, бывшие США

Разъяренные Церберы добираются до соседнего Мундуса примерно к трем часам ночи, паркуют тачки в лесу и затаиваются в раскидистых кустах, выжидая, пока кто-то из врагов замаячит на горизонте.

— Сэр, я... — срывается с губ Эмбер, прежде чем она успевает это обдумать. — Можно я постою на страже с Расмусом, Ичиро и Ванессой?

— Что, яйца между твоих прекрасных ножек вырастают только в те моменты, когда ты язвишь своим чересчур острым язычком, Хэйлсторм? — с иронией откликается Виндзор, несмотря на привычный саркастичный тон, его усатая физиономия олицетворяет полную боевую готовность.

Рядом ожесточенно перешептываются остальные Церберы, которые отправились на эту опасную вылазку, рискующую закончиться очень, крайне, просто пиздец как плохо.

Напряженный и погруженный в свои мысли Клемент расположился неподалеку, не произнеся ни слова за всю их дорогу сюда. Как-то раз лучшие друзья обсуждали число своих убийств до войны и после нее. У обоих оно равно нулю.

Но ведь все бывает в первый раз, правда?

— Я не уверена, что смогу... — аккуратно начинает Эмбер, массируя затекшие ноги и задолбавшись сидеть на корточках уже больше пятнадцати минут.

— Хладнокровно прирезать тех, кто грохнул троих наших и кинул их расхераченные трупы в водонапорный бак? — невозмутимо уточняет Виндзор, прожигая ее карими глазами, которые кажутся ярко-красными из-за света мерцающих фар. — Не сможешь, ягодка? Ты меня очень разочаровываешь... Ах да, забыл, ты ведь в принципе никогда и не очаровывала.

— Мы ведь не знаем наверняка, кто именно их прикончил, сэр, — пытается урезонить его Эмбер, нервы которой окончательно сдали, несмотря на все попытки храбриться. — К тому же, мундийцы ведь пашут на нас, от них есть толк, они отваливают нам половину припасов. Может не стоит действовать так... радикально?

— Половина припасов — ничто в сравнении с тем, что вытворили эти окрылившиеся скоты, — вмешивается в их словесную баталию Кьяра, затаившись в соседних кустах и сдувая с лица длинные пряди неоново-синих волос.

— Похуй на мундийцев, на них свет клином не сошелся, — поддерживает ее Спайк, морща шрамистое лицо и надевая глушитель на свое гладкоствольное ружье. — Других подчиним, с нашим оружейным арсеналом нам море по колено.

 — Мудро мыслите, ребятки, — одобряет Виндзор своих верных псов, за стеклом его противогаза расползается устрашающая ухмылка. — А ты, Хэйлсторм, как херовый пластилин, — философски жалуется мужчина, в его хриплом голосе звучат вполне очевидные нотки отвращения. — Прогибаешься, но форму не держишь. Как не лепи — получается какое-то дерьмо. Но тем принципиальнее сделать из этого что-то годное под свои нужды.    

Эмбер ни на шутку взбешивает это сравнение и то, как нарочито были подчеркнуты последние слова. В жизни девушки уже хватило чертовых скульпторов, жаждящих слепить из нее идеального робота под собственные потребности. Еще одного недотворца типа сраных снобов Блумфилдов она точно не вытерпит. Но разве кого-то тут колышет ее мнение?

У Хэйлсторм нет никакой уверенности в том, что она, если вступит в перепалку, сможет улизнуть от открытого конфликта. Поэтому приходится игнорировать вполне очевидные попытки лидера Инфериса вывести ее на эмоции.

— Я могу прикрыть кого-нибудь со спины или...

— Ты убьешь двоих или я убью тебя.

Первым делом Эмбер понимает две скверные вещи: это не шутка и соскочить не получится.

Только потом приходит омерзительное чувство, продравшее внутренности от горла до живота, похожее на тошноту, но совсем иное. Никакого спазма пищевода, только ощущение, что в глотку засунули раскаленные угли и заставили их проглотить.

— Ты меня поняла, Хэйлсторм? — раздается ледяной тон лидера Инфериса, язвительный юмор которого сменяется режущей сталью.

Виндзору нравится манипулировать людьми, чувствовать власть не только над их телом, но и над разумом. Нравится ощущать тотальный контроль над сознанием.

Залезать прямо в мозг и истреблять там все подобно тому, как червь выжирает яблоко.

— Поняла, сэр.

≪ ══════════ ☣ ══════════ ≫

Все мы марионетки.
Я тоже марионетка,
просто вижу нити,
на которые подвешен.

«Хранители»
Доктор Манхэттен

14 ноября 2050 года
6 лет с начала апокалипсиса
Бункер "Мундус", бывшие США

Церберы проникают в логово врагов, придушив двух дежуривших снаружи стражей, кинув их трупы в кусты, воспользовавшись ключ-картой, содранной с цепочки на шее одного из убитых, и бесшумно спустившись на минус первый этаж.

Разделившись, они расползаются по бункеру #2, подобно ядовитым змеям, с предельной осторожностью отворяя двери в многочисленные спальни.

Теобальд приказывает Эмбер пойти вместе с ним и зайти в небольшую комнату в западном крыле убежища.

— Сейчас, — одними губами произносит Виндзор, указывая в сторону двух односпальных кроватей у левой бетонной стены, пока сам беззвучной поступью направляется к трем койкам у правой.

Воздух резко тяжелеет и на вдохе стискивает Эмбер легкие, словно ребра медленно срастаются и обручем стягиваются вокруг них. Малоприятное чувство толчками распространяется по всему телу, с каждым ударом сердца пульсируя где-то в глотке и вызывая сильное головокружение.

Теобальд заканчивает спустя секунд сорок, из горла ни одной из его жертв не успевает вырваться и писка. Настолько он профессионал в этом деле. В убийствах.

Все это время Эмбер сжимает холодную рукоятку охотничьего ножа с такой силой, что белеют костяшки дрожащих пальцев.

— Сделай это, — читает она по губам Виндзора, на лице которого застыла жутчайшая маска полнейшего хладнокровия и тотальной индифферентности.

Мир вокруг вот-вот взорвется от термоядерного напряжения, как взорвется и ее грудная клетка, раздираемая бешеным сердцебиением.

«Ты ведь все равно это сделаешь, так какой же смысл в том, чтобы тянуть?» — вопрошает Эмбер у самой себя, раздосадованная тем, что тело подводит ее в самый ответственный момент.

Спустя пару секунд наконец раздается характерный омерзительный чавкающий звук, подтверждающий то, что острие ножа Хэйлсторм поочередно пронзило головы двух человек, добравшись до мозга.

Когда-то давно она слышала нечто похожее, когда вырезала рисунки на хэллоуинских тыквах. Когда-то в прошлой жизни, от которой сейчас остались лишь размытые временем воспоминания.

Эмбер вглядывается в их лица только после того, как убедилась в том, что оба мертвы. Не могла сделать этого раньше, ведь намного проще представлять перед собой два манекена, на которых она тренируется.

Однако, как себя не обманывай, факт остается фактом.

Никакие это не манекены.

А живые люди, переставшие быть таковыми пару мгновений назад.

Ими оказываются щуплая рыжеволосая девчушка лет тринадцати, одетая в мятую пижаму с единорогами, и какой-то дряхлый старик с неряшливой седой бородой и бинтовой повязкой на левом глазу.

Их лица навсегда отпечатались в памяти Эмбер. А особенно полные первобытного ужаса серые глаза девочки, которая проснулась за секунду до того, как в ее голову вонзился охотничий нож.

— Молодец, Хэйлсторм! — уже вслух торжествует ликующий Виндзор, довольный тем, что ему наконец удалось ее сломить. — А ты не такая безнадежная, какой казалась раньше. Думал, только языком трепать умеешь, да мутантам мозги вышибать. Ан нет — и людям тоже. При чем довольно зрелищно, только глянь на башку этого старикана! М-м-м, беллиссимо! Я горжусь тобой, ягодка.

Есть вещи похуже, чем забрать чью-то жизнь. Перепачкаться в чужой крови. Страдать от гложущих угрызений совести.

Есть вещи похуже. Например, убив, не почувствовать ничего. Совсем.

Только холодный, безразмерный водоворот в грудной клетке, не имеющий ничего общего ни с чувством вины, ни со страхом, ни с отвращением. Что-то совсем другое, бесформенное, не поддающееся никакому описанию и осмыслению.

Эмбер не дышит до тех пор, пока перед глазами не начинает мутнеть, к горлу не подкатывает рвотный ком, а ноги не становятся ватными.

Именно в этот момент в голове всплывают те самые слова Виндзора, которые оставили на ней наибольший отпечаток.

В новом мире возраст не имеет никакого значения.

С самого рождения и до самой смерти все они одинаковы в своем статусе — солдаты на войне, которая никогда не закончится.