euphoria

Crawlin' back to you
Ever thought of callin' when
You've had a few?
'Cause I always do
Maybe I'm too
Busy bein' yours
To fall for somebody new
Now, I've thought it through
Crawlin' back to you

***

— Заткнись.

Мёрфи двинул локтем по животу Фрея, раздражаясь всё больше.

— У нас задание, а не караоке.

Фрей испустил тяжелый вздох. В очередной раз его прервали — на самом припеве, но, стало бы, когда задание мешало радоваться жизни? И бесить напарника — тоже.

Рыжему до безумия нравилось, что Миллер бесился от того, как часто он легкомыслен. По большей части эта самая легкомысленность мешала им обоим выполнять задания, но ещё чаще — самому Мёрфи уходить в себя. Фрей отвлекал его. Честно говоря, рыжий и хотел этого: привлечения внимания. С самого начала.

Как-то раз он заявил матери, что со следующего дня больше не будет вести себя, как гиперактивный придурок, каким его называли одноклассники, якобы, в целях избавиться от насмешек. Тогда Луреза запрокинула голову и громко рассмеялась, даже позвала отца, чтобы он стал свидетелем этого великого момента, ибо оба знали — это одноразовые обещания, которые нарушатся в крайнем случае на следующий день. Фрей с детства был неугомонным ребёнком, как и его брат-близнец; вместе они составляли удивительное комбо, разрушающее всё в округе. Не удивительно, что спустя сутки братья нарушили своё слово и понесли суровое наказание за срывание урока — а так происходило множество раз — и даже в свои девятнадцать оба были вынуждены терпеть общество Ангела при выполнении задания, чтобы хоть как-то образумиться.

Мёрфи, конечно, худший кандидат для «тропы исправлений», но тоже что-то.

— Колись: ты просто тащишься по моему голосу. Возможно, это наш последний день на Земле, если жеребьевка вкинет имена в чемпионат, — сообщал рыжий, — Я наслаждаюсь.

Фрей знал, что его дни сочтены, какой-то внутренней интуицией. То ли это передалось по наследству от папиной линии — всеми известного Феникса, который не раз хвалился своей стратегией в Великой Войне, когда рисковал жизнью, чтобы раскрыть свою силу перевоплощения в мифическую птицу; то ли сам Фрей с детства владел этим даром: предчувствовать что-то очень нехорошее. Или, что очевидно, всё дело в Дориане: день назад близнец поведал о сне, в котором умирает от рук близкого человека, кого именно — не сказал, но это не отменяло всего плохого, что могло произойти. Фрей усвоил один урок: если его близнецу что-то снится — это непременно сбывается. Так что сон давал повод для беспокойства определённо.

Он шагал вслед за Мёрфи, которого часто сравнивал с бесшумной крысой, умеющей притаиться и казаться безобидной до тех пор, пока она не перегрызёт все запасы еды. Его шаги не были преисполнены угрозой, как в случае с партнёром по заданию; Фрей перепрыгивал через преграды в виде плиток белого цвета, избегая коричневого, напевал очередную песню и двигался ей в такт. Движения были энергичными — тряска головой и взмахи руками, едва не тревожившие Мёрфи — его всё безмерно раздражало; так что время от времени Ангел не выдерживал и бил Фрея по всем частям тела, ещё пару раз закатывал глаза, награждал партнёра убийственный взглядом и пять раз грозил, что вмажет.

Однако рыжий знал, что это лишь мнимая злость. Мёрфи нравилась разряжаемая обстановка.

— Скоро Хэллоуин, — радостно сообщил Фрей и подвигал бровями, как делал всегда при многообещающей затее. Чтобы идти вровень с Миллером, он немного притормозил. — Смекаешь? Я намерен прикупить нарядик. Виджей, новенький, до которого ты вчера домогался, вдохновил меня стать на вечер феей. Мы с Дорианом всё утро спорили, кто из нас кто, но я выбил для себя Блум, типа, мужскую версию. Тебе бы покатил образ Малфоя. Даже входить в роль не нужно, ты ведь по жизни... такой.

— Какой? Адекватный?

Мёрфи резко остановился, и его бесстрастное выражение засквозило холодом.

— На твоём фоне — гораздо адекватнее. Ты не заткнешься, даже если я запру тебя в гробу и воткну в рот кляп, а твои идиотские песни скоро заставят меня это сделать. У нас задание. Чёртово задание, всего несколько минут, и мы избавимся от ненавистного нам обоим общества. Я говорю в первый и в последний раз: закрой рот. Потом — хоть ори.

Это было сказано слишком холодно, чтобы ощутить хлёсткую пощёчину. Фрей на секунду замолк. Пораскидал в голове мысли касаемо поведения Мёрфи, затем всмотрелся в него повнимательнее — чисто из любопытства — в его покусанные губы, очертившиеся благодаря худобе скулы, отнюдь не означавшие хорошее ментальное здоровье. Никто из друзей не спрашивал о состоянии Мёрфи, потому что боялся или просто было плевать? И то и другое Фрея не устраивало. Пускай Мёрфи Миллер — самая занудная заноза в заднице, которую он когда-либо встречал, это не охладило его беспокойство.

На этот раз Фрей не стал играть в учтивость и сердито поджал губы.

— Ты просто бесишься, потому что сам в жизни никогда искренне не радовался. Ходишь, как будто на тебя ворона насрала, на всех шипишь, ни с кем особо не разговариваешь. Я не знаю, что у тебя случилось. Но мне кажется, что твои друзья... не очень-то заинтересованы в твоём благополучии.

— А тебе не плевать?

— Мне не плевать на тех, кого я не считаю своими врагами. Может, ты меня и терпеть не можешь, но мне всё равно — Ангел ты или Непризнанный. Пока не покусился на мою семью, я не вправе тебя ненавидеть.

Фрею было до жути любопытно спросить насчёт вчерашнего инцидента в их с Дорианом и Виджеем комнате, прежде всего, чтобы узнать, на самом ли деле его догадки правдивы. Здесь — хоть Фрей догадывался, что ему лишь чудится — было нечто другое. Возможно, Мёрфи просто угрожал новенькому, что в его репертуаре, а может в самом деле... Фрей тряхнул головой. Не должно его это волновать. И не волнует.

Он едва не вскрикнул, когда заметил приближающуюся крышу магазина — небольшого ларька, где просто обязаны продаваться крылья и хоть что-то, похожее на одежду Блум. Окончательно было решено: в этот Хэллоуин они с Дорианом явят Небесам настоящих учеников Алфеи. Даже если — чисто гипотетически— представить, что близнецы не наделены природным шармом, всё равно казалось, что они затмят всех на вечеринке.

А что могла бы надеть Ли, за которой Фрей так долго ухаживал, потому что ему нужно было хоть за кем-то ухаживать? В голове кружилась дюжина возможных образов, от костюма женщины-кошки и до простой ведьмочки. Ей подошёл бы красный — под цвет иссиня-чёрных волос и под сам взбалмошный характер. Или же лиловый, подчёркивающий мягкие черты лица и доброе сердце. Даже в общих чертах Фрей не представлял, кем в этом году девушка нарядится. Определённо эффектно, как и раньше, но и в этот раз вряд ли затмит Бев.

Ли с Беверли были неразлучными подругами до тех пор, пока жажда власти не оказалась для них важнее. Всё началось со спора — самого Фрея и Дориана; те в свои пятнадцать не могли решить, кто из девушек обладает большей сексуальностью и умственными способностями, хоть у обеих явно не доставало мозгов. Фрей ставил на Ли — понятное дело, отдавая предпочтение её обширным знаниям в стиле. Дориан на Бев, потому что любил рыжих. Спор достиг апогея и разошёлся по всей школе. Ставки были крупными, достаточно, чтобы расстроиться в случае проигрыша, а сами условия — достаточно простыми: ежегодный проект, который устраивался Вики Уокер, был ориентирован на раскрытие определённой темы, и зачастую эта тема касалась продвинутых уроков Высших. Ли, как Низшая, имела малые шансы выиграть, однако Фрей подоспел вовремя и втайне решил девушке помогать. Им повезло: тема оказалось близкой к событиям Великой Войны, а в этом хорошо разбирались родители Фрея, как непосредственные участники.

Сбор материалов, конечно, был лёгкой задачей, но чтобы извлечь наиболее нужную информацию, разложить всё без воды и как можно интереснее преподнести... Фрей был уверен, что проект схож с дипломом, который пишут бедные студенты — возможно, даже сложнее.

Они не укладывались в жатые сроки, как бы сильно того не хотели. Был установлен строгий дедлайн и такая же строгая проверка, так ещё и за выигрыш полагались личные рекомендации преподавателей Небесному совету в случае поднятия по иерархии. Ли ходила нервной всю неделю и, надо отдать ей должное, немало сил приложила, чтобы пройти хотя бы начальный этап и не завалить презентацию. Но труды не были напрасными, и девушка победила. Было много шума и радости — они с Фреем впервые основательно напились на Земле и по пьяне поцеловались. Он не мог знать, что тогда чувствовала Ли, но сам Фрей ощущал себя паршиво. Очевидно, из-за похмелья.

Спустя время проект Ли поставили под сомнение из-за информации анонимного источника, по словам которого выяснялось, что девушке помогали. Нарушение одного из правил означало временное аннулирование выигрыша, и пока не докажется обратное — всё останется на своих местах.

Никто так и не подтвердил несправедливость победы. Однако Бев ситуация взбаламутила невероятно сильно; она не скрывала своей неприязни и доходила до открытых оскорблений. Фрей защищал подругу — прежде всего, чувствуя ответственность за то, что они с Дорианом положили начало их с Ли войне — однако было уже поздно. Бев предложила вести счёт. Каждый успех — один балл. Каждый промах — минус балл. Это было забавно — поначалу. Равно как и их война. Затем всё приобрело гораздо жёсткие масштабы, и дошло до того, что пришлось вмешаться Вики Уокер.

Фрей и Ли сдружились благодаря этому проекту. Они вместе торчали в библиотеке днями напролёт, поддерживая друг друга шутками, принося кофе из Старбакса, изучая потайные места Земли. Вместе делились какими-то историями, которые могли бы интерпретировать как пример в сам проект. Можно сказать, жили связанными друг с другом.

Фрей не знал, когда точно начал что-то чувствовать к девушке. Да и произошло ли это вообще, или всё дело в его глупой привязанности. Но он понимал, что если и влюбится в кого-то по-настоящему — это будет Ли, и никто больше. Ей он доверял больше всех. С ней ему было комфортно. Скверно то, что сама Ли, похоже, думала иначе и совсем не воспринимала Фрея за человека, с которым можно было бы встречаться.

Проще не думать об этом, чем строить догадки. Фрей тряхнул головой, рассекая надоедливые мысли. Сейчас его волновало одно: еда и возможный выбор костюмов. Вприпрыжку достигнув входа в магазин, он влетел в помещение с громким вскриком в стиле: «Если у вас не окажется костюма Блум, я потеряю всякую надежду на человечность людей». Предполагалось, что будет эпатажно, разумеется, но вышло как всегда: рыжий споткнулся о сундук пирата, выставленный прямо у входа, и готовился уже было размозжить последние мозги, как воротник его рубашки перехватили прохладные пальцы Миллера. Пять, шесть секунд — Фрей сбился со счета на втором вздохе; он висел в воздухе, едва дотрагиваясь носом до пола, и прекрасно понимал, что допущенный промах мог стоить ему сломанного носа и, вероятно, проваленного занятия. Может, ещё чего похуже.

А Мёрфи мог воспользоваться ситуацией и дать ему провалиться. Но вместо этого, к удивлению рыжего, потянул Фрея на себя и поставил на ноги. По лицу было видно, что Ангел уже привык к неуклюжести напарника, хоть всё ещё это ненавидел.

— Не отходи от меня ни на шаг, пока не расшиб себе ещё что-нибудь.

Как маленький ребёнок. Правда, Фрей далеко не маленький, хоть и ребёнок. С нетерпением он начал оглядывать стеллажи: выложенные аккуратной стопкой футболки с принтами героев Marvel, отсек с разного рода сладостями, маскарадные маски, шляпки ведьм и прочие хэллоуинские аксессуары. Даже продавец за кассой, украшенной паутиной, стоял в костюме Смерти.

Фрей еле подавил восторженный возглас, когда повернулся к Мёрфи — как всегда спокойному, стоящему поодаль, плечом облокотившись на односторонний стенд с журналами со скрещёнными руками на груди. В его взгляде читалось открытое: «Только попробуй завопить, и я заткну в тебя всё, что ты видишь». Весомая угроза, конечно, но не то чтобы этот взгляд остановил Фрея. Находясь в магазине, где повсюду разложены сувениры и батончики, он скорее грозился треснуть от переполняющей его радости.

— О-чу-ме-еть...

В груди поднималось что-то схожее на сильнейшее воодушевление.

— Мы на задании, — осек его Мёрфи.

— Это просто... Вау-вау-вау!

— Ну пиздец.

— Тут море хэллоуинских штучек! — Фрей выхватил с полки разрисованную в тыкву коробочку и указал на список конфет, приклеенный сбоку. — Здесь мини-батончики. Внутри чёртовы мини-батончики, мы однозначно берём. Вернее пиздим. О, Небеса! Здесь и для тебя припасы есть, смотри.

Фрей поднёс к глазам палочку с карамельным паучком, что-то рассматривая, затем покрутил им перед носом Мёрфи.

— Леденец, правило которого: хоть раз лизнёшь, и сразу улыбнёшься.

Цепкие пальцы перехватили его запястье и с силой стиснули. Холод, исходящий от кожи и взгляда, обдал Фрея так резко и сильно, что он на секунду замер в каких-то ничтожных дюймах от лица напарника. Сталь — вот чем Миллер почти что сочился, олицетворяя смерть, не знающую ни сроков давности, ни пощады. Вокруг как если бы клубилась тьма. Мёрфи вселял ужас. Должен был вселять. То ли Фрей без инстинкта самосохранения, то ли Мёрфи не такой опасный, каким кажется, но вместо ощущения лёгкой боязни рыжий сделал противоположное: он улыбнулся.

— У тебя отвратное чувство юмора, — прошептал Мёрфи.

— У тебя отвратное всё, поэтому я особо не удивляюсь.

Ангел смерил его взглядом. На лице — ни проблеска чувств. Фрея оттолкнул, не скрывая отвращения к любому телесному контакту, и это стало последней каплей. В голове рыжего просто не укладывалось, как можно настолько долго презирать всё то, что его самого восхищало. Как можно так сильно ненавидеть, и терпеть эту самую ненависть в себе. Он догадывался, разумеется, что играет с огнём, и ничего толкового от Мёрфи в ответ не услышит, но всё же... Ему хотелось растормошить стоящий перед ним кусок железа. Хоть как-то развеселить.

— В чём прикол? — Фрей отвернулся, делая вид, будто выбирает цвет тканевых крыльев. — Я имею в виду... если ты хотя бы один разочек раздвинешь уголки своих очаровательных губ в стороны — тебя не убьют. Понимаю, невероятное открытие, в которое невозможно поверить, но так и есть. Клянусь батончиками: я никому не расскажу. Честно-честно. Мне просто хочется увидеть твою улыбку.

— Тогда обломайся.

— Ты злой, — сокрушённо пробубнил Фрей.

Ему действительно было любопытно заметить хотя бы намёк у Мёрфи на улыбку. Почему-то казалось, что она выдалась бы лёгкой, слегка издевательской, в силу характера парня, но по-своему искренней. Может, это была лишь оболочка? Может, Мёрфи улыбался исключительно тем, кто был ему по-настоящему дорог? И Фрей со своими глупыми шуточками правило не сокрушит. Не увидит весёлого Мёрфи.

Зато он мог вдоволь насладиться этой недовольной физиономией.

— Полагаю, ты никогда не праздновал Хэллоуин. И не пробовал батончики. Учти: насильно шоколад вталкивать в тебя я не стану, но твоё паршивое настроение портит настрой мне, а это очень и очень плохо, Миллер. Я привык вызывать у людей улыбку своими тупыми шуточками, смекаешь? — Мёрфи послал ему полный скуки взгляд. — Ты ломаешь систему. И я намерен хотя бы сделать вид, что твоё общество меня не угнетает.

Примерить выбранные розовые крылышки и услышать ответ от Мёрфи он не успел — обстоятельства вынудили бросить все дела. За миг до вскрика продавца дверь рассекла воздух и едва не разбила стеклянную витрину с драже Jelly Belly. Фрей моргнул: надеялся, что ему лишь чудится, но в помещение действительно ворвались три мужчины в масках — достаточно крупные и явно складнее его. Задание. Он почти забыл, зачем здесь и с кем.

Кажется, это нешуточные воры. И его задача — их не остановить, а, напротив, помешать Мёрфи это сделать. В воздухе разом повисло напряжение, и Фрей перевёл взгляд на напарника — мелкого Ангела, который продолжал стоять с невозмутимым и абсолютно безучастным видом. Один из грабителей — самый высокий, их главарь — вытащил пистолет и направил дуло на замеревшего продавца. Фрей скрылся за коробками, пока его не заметили, и наблюдал через щёлку за происходящим. Смутно, но было видно, как продавец дрожащими руками снял карнавальную маску и обличил седые волосы и потухшие серые глаза. На вид ему было под семьдесят, может, даже больше. Он поднял руки в знак капитуляции, и даже на столь отдалённом расстоянии Фрей слышал, как сильно бьётся его сердце.

Значит, задача Мёрфи — предотвратить убийство и внушить грабителям закончить свои грязные дела. Его задача — помешать Мёрфи что-либо сделать и дать преступникам волю творить задуманное. Отвратительно.

Он не будет вмешиваться. Он не допустит того, чтобы убили невиновного, чтобы несправедливость свершилась, хоть он Демон, хоть он племянник Сатаны — хоть сам Сатана. Фрей бы ни за что так не поступил; одна мысль о причастности в убийстве всколыхнула в нём сильнейшее чувство стыда. Пускай он провалит задание и уступит победу Мёрфи, пускай в который раз не оправдает свою сущность, Фрей знал: чисто человечески так будет правильнее.

Но Мёрфи ничего не предпринимал, хотя уже давным-давно мог покончить со всеми троими. Главарь продолжал наводить дуло пистолета на побледневшего до смерти старика, пока его люди громили деревянной битой всё в округе — холодильные витрины, стеллажи, закидывая в сумки продукты, различные коллекционные вещи, абсолютно весь антиквариат. Казалось, даже оранжеватое освещение, создающее атмосферу праздника, поблек во время творившейся катастрофы.

Фрей понял слишком поздно: Мёрфи не собирался что-либо предотвращать. Он изначально планировал не вмешиваться. Он не Ангел, как и Фрей совсем не смахивает на Демона. Высший был почти уверен, что мысль о бездействии напарника вздыбила его волосы на макушки, как у дикобраза, и всякое хорошее настроение сгорело, словно охапка листьев, на огне Миллеровского безрассудства. Мысль о том, что Мёрфи помешает ему, отозвалась паникой в душе. Однако Фрею хватало ума понимать, что он гораздо сильнее, хотя бы потому, что Высший. Он чёртов племянник Сатаны. Он родился в утробе дочери могущественного правителя Преисподней. И он, несмотря на всю внешнюю невинность, мог бы расчленить любого в один взмах руки.

Резко встав с коленей, Демон взмахнул руками, напрягая всю силу и собирая всю накопившуюся ярость воедино, как учил отец. Для того, чтобы вспыхнуть огнём, обратиться в пепел, стать пламенем и сжечь врагов. В самой глубине души, в самой мерзкой её части, жило злорадство от мысли, что грабители погибнут столь мучительно. И никакого неудовольствия осознание этого ему не принесло.

— Не вмешивайся.

Его пламенный, пылающий в огне разум охладил потоп ледяной воды. Чьи-то руки толкнули к стенке и зажали рот. Фрей не сопротивлялся — слишком долго отходил от внезапно накатившей силы, которую он просто не мог контролировать. Всё плыло, всё виделось в огне, и лишь равнодушное лицо Мёрфи обретало резкость. Одна рука прижимала плечо Фрея к стене, вторая касалась рта.

— Тише, рыжий. Скоро они закончат.

— Я убью тебя.

— Надо же... Мы поменялись местами?

Фрей только-только намеревался оттолкнуть парня, как послышался выстрел. Громкий, оглушительный выстрел, отзывающийся дрожью в теле. Фрей побежал вдогонку, чтобы убить, раскромсать, остановить или перевязать грабителей, сделать хотя бы что-то. Отражаемая на лице Мёрфи откровенная скука подначивала набить морду и ему. Ангел, которому плевать на жизнь невинного. Ангел, которому чужды чувства чужих и свои собственные.

Фрей проклинал таких Ангелов.

Разгромленный вид магазина лишь усиливал чувство вины, и он старался не обращать внимание на обмякшее тело старика на полу. Грабителей как след простыл — ни на улице, ни в магазине не было никого, кроме трупа и его с Мёрфи.

Мёрфи. Такое красивое имя приобрело совершенно иной окрас: кровожадный и эгоистичный. Фрея охватила жуткая ненависть, чувство, редко им испытываемое, и оно было сильнее чего бы то ни было.

— Идиот! — выкрикнул он полным отчаяния голосом. — Конченный идиот, блядь, старика убили!

Фрей опустился на колени перед телом и ощупал пульс. На чёрной мантии расплывалось, будто роза, красное пятно. Он мёртв.

— Чёрт, чёрт, чёрт...

— Вставай.

— Какой на хуй вставай?!

— Чтобы встать, нужно поднять ножки.

Фрей встал и накинулся на Мёрфи, чтобы вмазать, но тот вовремя увернулся.

— Старик умер, потому что ты ни хера не сделал, потому что ты помешал мне его спасти! Ты забыл, что Ангел? Тебе напомнить, кто ты такой? Тебе, может, никто не говорил, что если ты принадлежишь светлой стороне, то ты должен совершать добрые поступки, а не позволять ёбнутым грабителям убивать совершенно невинных людей?!

— Не ори, блядь, на меня, даун. Нам нужно возвращаться, пока копы не нагрянули — это раз. Во-вторых, я спас твою жопу. Ты уже в который раз проваливаешь задание из-за своей никому не всравшейся добродетели. И тебя уже в который раз могут исключить. Так что скажи мне спасибо.

— Меня бы не исключили за задание, потому что это не экзамен, и ты знаешь это. Просто ищешь отмазку. Ты мерзок.

— Мне не нужно искать отмазки для того, чтобы в твоих глазах не выглядеть монстром.

Идиот, идиот, идиот. Фрею хотелось обозвать Ангела всеми возможными словами: кретином, бесчувственным, извергом, тираном. Да как угодно. Останавливало одно: самому Мёрфи всё равно, что он о нём думает. И не спасёт это уже мертвого старика.

Фрей обложался. Теперь по-крупному.

— Твою мать.

Мёрфи врезал его по животу, приводя в чувства.

— Это последний раз, когда ты оскорбляешь меня. В следующий лишишься почки.

В душе рыжего поднялась ещё большая волна негодования. Ему смеют угрожать — за то, что он адекватно реагирует на происходящие страшные вещи? Не далее как сегодня утром он рассуждал о жалком лимите жизни людишек, и уже сейчас лицом к лицу столкнулся со смертью.

Мёрфи всё-таки конченный.

— Думаешь, я боюсь тебя? — не выдержал Фрей.

— Думаю, ты достаточно умный, чтобы бояться.

Это прозвучало, как вызов. Что ж, если так — рыжему только в кайф с кем-то посоревноваться. Главное врага уничтожить, а не самоуничтожиться; в их же случае с Мёрфи Фрею уже не казалось, что он общается с безобидным Ангелом. Всё гораздо, гораздо серьёзнее. И тем лучше для них обоих.

***

Водоворот вынес обозлённого на весь мир Фрея, слава Небесам, без Мёрфи, в комнату. Бегающими глазами и сквозь пыл, рыжий заметил, помимо коробки пиццы на кровати, как за столом сидит Виджей, взявшись за голову, а рядом с ним — облокотившийся о спинку кресла Дориан. Оба явно не получали удовольствия от занятия. 

— Даже геометрия не такая сложная, как ваш идиотский енохианский язык.

— Вапще, — чавкал сухарём Дориан, — ангельский гораздо легче истории твоей идиотской Земли.

— Вы и историю нашу учите?

— А как же, — кивнул рыжий и закинул в рот очередной снэк. — Всё строение вашего мира знаем — где и когда вы пиздились друг с другом — что происходило в разы чаще, чем мы с Фреем взрывали школьный туалет — кто у вас там заправлял и заправляет и какой ужас творится в последнее время. Иногда складывается такое впечатление, будто бы вы все стремитесь поскорее попасть к нам.

— Кстати, да, — поддакнул Фрей. — Я всегда задавался вопросом: вам в кайф себе вены резать, чтобы потом мучиться бессмертием и таскать на спине тяжесть крыльев, или это просто случайность?

Виджей отложил ручку.

— Ну, не так уж здесь и плохо.

— Ты просто на пары Ади не ходил. Вот там плохо. А так — да, вполне. Давай вставай, суицидник, пора веселиться. Мы с Дорианом сегодня ещё ничего не взрывали, надо это исправлять. Слышали о бом-бобе?

— Наркота для неземных?

— Наркота прикрытая. Верно, Дориан. Объясняю для новеньких: это такие бомбочки с несмываемой краской внутри, а краска, кстати, пропитана наркотическим средством, и если впитается в кожу, то ты автоматом на два-три дня — полный неадекват. Завтра чемпионат по Крылоборству, а сегодня у Ангелочков тренировка... Полагаю, им нужно набраться сил и быть готовыми к завтрашней бойне. Но почему бы не помочь им в кои-то веки расслабиться, а?

Фрей настолько загорелся авантюрой, что уже прорабатывал стратегию, за которую по головке точно не погладят. Ему вспомнились нудные лекции отца о том, как необходимо им с братом взяться за голову и перестать нарушать порядок в школе, но несмотря на всё... Близнецы продолжали терроризировать учебное заведение.

Прежде всего, Фрею хотелось отомстить. Не все Ангелы, конечно, виноваты в том, что в их линейке затаился полный кретин по имени Мёрфи, и всё-таки... большинство из них не далеко ушли, а устроить позорный проигрыш на чемпионате — лучшее решение. К тому же, он будет не один. Теперь с ним ещё и забитый новенький, который вполне мог бы взъесться на того же Мёрфи за вчерашний инцидент. Так что все обстоятельства сводили идею Фрея на полное «да».

Было несколько спорных вопросов: как, когда и где. На все три он медленно, но тщательно находил ответы. Как — в целом, это не так сложно: Фрей попросит помощи у давней подруги Райи. Точнее, на время одолжит один из её пузырьков, где и будет столь нужный яд. Для этой миссии стоило бы им всем троим принять участие — один на шухере, второй в комнате девушки, а третий прочёсывает столовую, дабы Райю в случае её спешки с ужином задержать.

Когда всё провернуть? Фрей сразу понял: вечером. Тренировка в не дневное время более щадящая, поскольку все после учёбы достаточно устали, а значит, их бдительность будет притуплена.

Ну и конечно, самое сложное — попасть на закрытую территорию. Охранники патрулировать место не будут, но защита против посторонних точно останется, а это уже непосильная задача даже для Высших. Только если...

Фрей резко повернулся к ждавшим его плана друзьям. На губах играла злорадная усмешка. Воплощённая катастрофа. От его затеи будет много последствий, разумеется. Но он уже видел эту картину: ободранные ладони, ущемлённая гордость Мёрфи. Чувство ненависти взыграло в нём азарт. Раз Ангел решился помогать, то, стало быть, и Фрею надо бы помочь ему упасть до низшего ранга, где Мёрфи и положено быть.

— Думаю, чуваки, я знаю, чем мы сегодня займёмся.