Черная Королева.

Алекс украдкой выбирается из самолёта. Тихо и аккуратно, словно маленький зверёк. Сразу напрягает слух и смотрит во все стороны. Ничего опасного пока не заметно, поэтому девушка свободно ищет место отправки груза в тюрьму. Машины стоят в двухстах метрах от неё и бежать до них нужно по открытому месту, где Алекс могут с лёгкостью заметить. Но ей удаётся поймать именно ту секунду, когда никого нет в поле зрения. Она бросается к машине и запрыгивает в неё именно в тот момент, когда грузовик начинает свой путь в Африканскую тюрьму. В дороге девушка не убирает пистолет, держит его все время в руке. Она не боится умереть или попасть в руки Правительства. Больше всего она сейчас боится не успеть. Ей ещё никогда не было так страшно. Плечо ноет, напоминая о себе, из-за чего Алекс многократно ругает свою неосторожность и порой излишнюю самоуверенность.

Грузовик бросает из стороны в сторону. Груз надёжно пристегнут цепями, а вот Алекс нет, из-за чего пару раз её голова чуть не встречается с металлическим контейнером с неизвестно чем. Она всеми словами ругает водителя за его беспечность и пофигизм.

А водитель и не причём. Виновата дорога, которую за двадцать лет со дня укладки тут асфальта успели потрепать время и постоянно проезжающие здесь тяжеловозы. "Дорога рабства" называют её везде, где он ней знают. А в самой тюрьме это "путь к смерти". Именно по этой дороге заключенных везут в тюрьму, из которой ещё никто не возвращался. В эту тюрьму сажают на пожизненное заключение. Сбежать оттуда пытались многие, но никому не удалось. Всех расстреливали на небольшой площадке перед зданием администрации тюрьмы, где предварительно выстраивали ряды заключенных и заставляли смотреть на смерть. После такого мало кто уже пытался. Они все хотели бороться за жизнь.

Когда грузовик замедляет свой ход, то Алекс понимает, что они уже на территории тюрьмы. Она выпрыгивает ещё на ходу и валится в песок рядом с асфальтом, повезло, что не на него. Второй боеспособной руки лишиться совсем не хочется. Она быстро ищет себе укрытие, но не успевает сделать и шага в сторону. На её груди красуется красная точка снайперской винтовки. На неё направлено около двадцати стволов. Они ждали её. Ругаться на свою неосторожность бесполезно, поэтому Алекс убирает свое оружие в кобуру на бедре. Алекс рада, что оставила Реймонда и Пита в Нью-Йорке, теперь им хотя бы не придется расхлебывать это все вместе с ней.

Толпа военных расступается, и вперёд выходит сам Роберт Максвелл. Он осматривает Алекс с ног до головы.

Сам же Роберт выглядит не лучше растрепанной и грязной Ричардс. Под глазами у него мешки, волосы спутаны и в них уже заметна седина, хоть и мужчина ещё не так стар. На лице его уже давно сидят морщины. Но Алекс всегда пугали его глаза. Суровые, холодные и серые. Всегда без эмоций, всегда выражают негатив почти ко всем, но к Ричардс этот негатив особо заметен. Но сейчас его небольшие глаза смеются над Алекс и её неосторожностью.

— Не думал, что ты настолько глупа, Ричардс, чтобы допустить такую ошибку. Ты думала, я не догадаюсь, куда ты направляешься. Это было слишком просто.

Злорадства в его голосе очень трудно не заметить. Он издевается, унижает, пытается задеть за живое. Только вот с ней это не прокатит.

— Спасибо, это лучшие слова в мой адрес от тебя.

Никаких "вы". Он не достоин уважительного отношения.

Роберт ухмыляется. Ничего другого он от неё и не ожидал. Настолько взаимной ненависти в его жизни ещё не было. Стоило ему только узнать о существовании этой девчонки, которая принесла ему немало хлопот, то чувство проснулось в нем и не покидало его уже восемь лет.

Красная точка с груди Алекс пропадает. Снайпер снимает её с прицела, о чем тут же сообщает Максвеллу. Алекс не теряет бдительности, хоть и знает теперь, что снайперу уже так просто её не достать. А вот кольцо военных так и продолжает держать Ричардс на мушке. Да вот только ей уже плевать. Есть только она и Роберт.

Внутри у неё скребут кошки. Страх и желание убивать в смешении дают сильный эффект на того, кому и так тяжело даётся контроль над своим разумом. Но Алекс держится изо всех сил. Она прекрасно понимает, что не имеет права сейчас терять контроль. Не в это время, когда на неё, ухмыляясь, смотрит Роберт и когда от неё зависит жизнь самых близких ей людей. Пита и Реймонда она уже спасла, остались отец с Розой.

— И что же, даже не спросишь про свою семью? Ты же ведь ради них проделала такой большой путь.

Алекс молчит. По наглой усмешке не трудно догадаться, что Роза и отец ещё живы. Он бы так не радовался, если бы не чувствовал свою власть над девушкой, у которой в один миг может забрать все. Алекс это знает, потому и не поддается на его провакации.

— Знаешь, не думал, что ты на такое способна. Самопожертвование. Это ведь оно, не иначе. Странно, что даже в твоей прогнившей душонке осталась хотя бы капля от человека.

Раздражение в девушке берет верх. Не Роберту судить о ней. Ох, не ему.

— Зато ты, кажется, даже произносишь его впервые. Смакуешь его на вкус, как кусочек пирога, приготовленому по новому рецепту твоей служанки, — ехидничает Алекс.

Вскипать начинает Роберт.

— Ты так и не поняла, что сейчас жизнь твоих родных в моих руках? — это уже не усмешка. Это ярко выраженная угроза с зловещим тоном в голосе.

Девушка отмахивается.

— Может быть, но только ты не забывай, — Алекс скалится, той самой улыбкой, которой улыбаются безумные люди (контроль над собой плавно утекает у неё из рук), — что твоя жизнь находится в руках у Дьявола, а твой дьявол это я.

Последние, едва уловимые ниточки благоразумия пока ещё у неё в руках, но могут раствориться в любое мгновение, растаять словно снежинка на ладони.

Роберт хмурится и становится более серьёзным. Нет, он не боится угроз Ричардс и не верит в её сказки. Просто он помнит, что она может сделать, когда разум покидает её тело, в какое чудовище она превращается. А эта безумная улыбка может свести с ума кого угодно, даже самого здравомыслящего.

— Не волнуйся ты так. В аду я обязательно замолвлю за тебя словечко, если удача не позволит мне оказаться там позже тебя.

Она играет в опасную игру.

— Глупышка, ты так и не поняла всей серьезности сложившейся ситуации, ну что же...

Договорить он не успевает. Его перебивает громкий девчачий крик.

— Алекс!

Девушка тут же смотрит в сторону, откуда до её ушей долетел крик. В её сторону бежит Роза. Мозг Ричардс отказывается воспринимать все быстро и чётко, без тормозов, поэтому она стоит как извание самой себя и смотрит, как её сестра пытается прорваться к ней, через стену военных. Она кричит, дерется, даже кусается и царапается, но их больше, и Роза всего лишь четырнадцатилетняя девчонка, которая слабее их в несколько раз.

Карие глаза просят помощи у старшей сестры, а та не может шевельнутся с места. Алекс изучает взглядом сестру. Впалые щеки, тусклые глаза и волосы, худые, костлявые руки, которыми она все пытается растолкать военных и добраться до сестры. Это уже не та Роза, которую Алекс когда-то укачивала в постели и пела ей колыбельные. Это Роза, повидавшая войну и смерть. Она больше не ребёнок.

Роберт за всем этим наблюдает со стороны. Точнее любуется этой сценой сестринской любви.

Вдруг, будто из ниоткуда, появляется Маркус Ричардс и начинает помогать своей младшей дочери. Он дерется умело, не подстать своим пятидесяти с хвостиком годам. Бывший военный, прошедший всю Третью мировую войну. Ему удаётся выбить оружие у одного из громил, и теперь ещё более опасен. Роберт ухмыляется и кивает в его сторону. "Устранить".

В живот мужчине вонзается нож. Глубоко, почти по самую рукоять. Маркус издаёт хрип и пытается уцепиться за Розу, падая на асфальт. Последний свой взгляд он бросает на старшую дочь. Прощальный взгляд.

Именно это и выталкивает Алекс из ямы безумия. Она бросается к отцу и сестре, но ей тут же заламывают руки двое за спиной, что быстрее всех успели ухватить её.

Роберт так и продолжает оставаться сторонним наблюдателем, развивающейся трагедии.

Алекс вырывается, дергает руки. Левую руку пронзает сильная боль, но тут же стихает под действием адреналина в крови девушки.

— Алекс! — Роза снова зовёт сестру, на этот раз громче прежнего. И Алекс замечает, как по серой, подранной кофточке сестры расплывается пятно крови.

Вряд ли звук, который издала в этот момент девушка можно назвать человеческим криком, но именно этот крик задел ту самую часть в душе Роберта, которая заставила его насладиться этим воплем.

Алекс все-таки удаётся вырваться из лап военных и броситься к падающей на песок рядом с отцом сестре. Но нет, ей не дадут до них добраться. Путь ей преграждает тот же громила, что убил отца. Красная точка теперь светится на её лбу. Её хватают за руки, держат изо всех сил. Отпускать её нельзя, сейчас Алекс ядерная бомба, готовая смести всех и все.

"Не стрелять, она мне живая нужна!" — отдаёт приказ Роберт снайперу. И вновь точка пропадает.

Алекс уже просто бьётся в истерике в попытках добраться до своей семьи. Её держат так крепко, что даже адреналин уже не может заглушить боль в руке. Она кричит и плачет так, что из-за слез не видит уже почти ничего, а горло саднит так, будто она съела ведро гвоздей.

К толпе, удерживающей Ричардс, подлетает местный врач. В спину девушки тут же вонзается шприц со снотворным. Тело её начинает обмякать, она прекращает все свои попытки. Алекс отпускают и, можно сказать, отшвыривают как можно дальше от семьи. Она падает на асфальт, раздирая руку в кровь, и этой же рукой она вытирает слезы с лица, чтоб хоть что-нибудь можно было видеть.

И она видит. Тело своего отца. Его глаза так и остались открытыми. И Роза, держащая руку на ране, но такая же мёртвая, как и отец. Сил орать у Алекс больше нет. Ничего теперь у неё нет. Её самой больше нет. Сон уносит её далеко от того места, но в последний момент ей кажется, будто она видит, как вздыхает Роза, но списывает в последствии на действие снотворного.